Унесенные призраками 2: Навстречу судьбе

      В последнюю неделю семестра школа прямо бурлила — чем дальше, тем больше. Повсюду носились слухи о Весеннем бале, хотя я не верила половине из них — скажем тому, что самый популярный парень в школе отказался идти на бал и предпочел сидеть в библиотеке, готовясь к экзамену. А в том, что на балу будут выступать учащиеся клуба пения, не было никакого сомнения. Голоса у них были замечательные, а талант так и бурлил в крови.       Некоторые учителя, например Хаяте-сенсей, оставили попытки обучать школьников, когда их мысли явно где-то витают; в среду он разрешил всем заниматься своими делами и почти весь урок беседовал со старостой Юми о том, как идеально та написала научную работу в клубе математиков. Другие учителя благородничать не собирались. Так, Акимару-сенсея, преподавателя истории, ничто не могло отвратить от тщательного перепахивания конспектов о восстаниях самураев — ему и собственная смерть не помешала бы учительствовать, что уж говорить о такой мелочи, как Весенний бал. Удивительно, но Акимару-сенсею удавалось даже о кровавых войнах рассказывать так, что они выходили скучнее моего отчета, который я составляла в литературный клуб. Кофуку-сенсей заставляла класс работать до последней секунды, а Икимото-сенсей, директор школы и преподаватель японского языка, разумеется, скорее усыновил бы бездельника Рихито, чем позволил играть у себя на уроке. С премерзким видом оглядев класс, он уведомил всех, что на последнем уроке семестра даст контрольную по кандзи.       — Злыдень, вот кто он такой, — горестно вздохнул Рихито в столовой, — устроить контрольную на самом последнем уроке. Испортить последние денечки средней школы дурацким повторением.       — Что-то не припомню, чтобы ты перенапрягался, — справедливо заметила Сакура.       — Каникулы же скоро, Сакура, — лениво потянулся Жерар.       — А также экзамены и поступление в старшую школу, — напомнила я, после чего всех троих перекосило.       А Рихито до сих пор не пригласил Юсу. Они с Жераром уже сильно нервничали, хотя, по справедливому замечанию Рихито, Жерар без партнерши выглядел бы отнюдь не так глупо, как он сам, — ведь Жерар совсем недавно появился в нашей школе и еще не со всеми успел наладить дружественные отношения. Сакура лелеяла мечтами о своем принце, не забывая докучать меня расспросами, с кем же я пойду.       — Рихито! Надо сжать зубы и сделать рывок, — объявила я в пятницу утром таким тоном, будто нам предстояло штурмовать неприступную крепость. — Давай договоримся — днем, после уроков, мы встретимся уже зная, с кем идем на бал, хорошо?       Естественно я не собиралась искать себе партнера на бал, а лишь попыталась вселить в Рихито уверенность, чтобы он наконец поборол себя и пригласил Юсу.       — Ммм... хорошо, — неуверенно сказал он.       Но всякий раз, когда он встречал Юсу — на переменах, за обедом и один раз по дороге на историю, — ее окружали подруги или одноклассницы. В этом семестре все, по мнению Рихито, дружно помешались на предстоящем бале — девочки уж точно, и внезапно оказалось, что девочек в нашей школе немыслимое количество; раньше Рихито этого не замечал. Девочки хихикали и шептались по углам, заливались пронзительным смехом при виде мальчиков, и делились соображениями о том, что они наденут на предстоящий вечер.       — И чего они всегда стайками? — спросил он у Жерара, когда мимо нас, фыркая, продефилировало несколько девочек, — и как спрашивается отловить Юсу в одиночестве и пригласить? Она вообще куда-нибудь ходит одна? Может устроить на нее засаду по дороге в туалет?       Мы с Сакурой неодобрительно помотали головой. Но оказалось она и туда ходила с подругами. И ведь если не застолбить ее сейчас, ее неизбежно пригласит кто-то другой.       На контрольной по кандзи я не могла сосредоточиться и забыла добавить пару важных иероглифов, чем, видимо, и обеспечила себе низший балл. Сейчас важнее всего было разобраться с учебой и хорошо окончить семестр. Но перспектива казалась слабо выполнимой — после ухода Хаку в мир духов я стала более рассеянной и не могла сосредоточиться на том, что все эти годы давалось мне с легкостью. Думала лишь о письме и пыталась разгадать, что подвигло его к такому резкому решению. Но, как оказалось, гадать об этом времени не было — подготовка в экзаменам и Весеннему балу выбила из меня последние силы думать о чем-либо другом.       В день предстоящего бала, я случайно заснула после уроков дома и проснулась от настойчивого стука в дверь. Я вскочила — оказалось заснула прямо над столом, читая книгу. Подбежала к двери, и отворив ее, увидела Сакуру. Ее восхищенное лицо быстро исказилось недовольной гримасой:       — Ты что, не готова еще?       Я заверила ее, что полностью готова, просто, дожидаясь ее, задремала. С кухни послышался мамин голос, она спросила не хотим ли мы кушать, но мы отказались трапезничать, направившись в мою комнату.       — Прекрасно выглядишь, — сказала я ей, заметив, что она вся как на иголках, — волнуешься?       — Еще бы, — кивнула смущенно та, поправляя белое кружевное платье, — а ты почему вся в черном? Как будто на траур собралась.       — Так и есть.       — И кто же умер? — спросила равнодушно та, причесываясь перед зеркалом.       — Моя успеваемость, — буркнула я, после чего подруга закатила глаза.       — Опять ты за свое! Умоляю тебя, не думай об учебе, хотя бы в этот замечательный вечер! Между прочим, Ямато о тебе постоянно спрашивает, может ты все-таки...       — Нет уж, — перебила я ее, — мы уже договорились с Жераром изо всех сил изображать сегодня парочку, лишь бы никто не приставал, ибо у нас с ним похожие участи.       Но подруга не совсем поняла что именно я имела в виду и лишь пожала плечами. После чего мы направились в школу. Бал должен был начаться в семь вечера и продлиться до одиннадцати. По дороге нас догнал Рихито.       Вестибюль был полон школьников — они топтались в ожидании семи часов, когда откроются двери в Большой зал. Те, чьи партнеры учились в других школах, рыскали в толпе в поисках друг друга. Рёичи отыскал Сакуру и направился к ней. А Жерар подошел к нам с Рихито. Но вскоре и Рихито покинул нас, присоединяясь к своей спутнице, которую ему все-таки удалось поймать одну в библиотеке.       Распахнулись парадные дубовые двери. Поверх голов я увидела, что Большой зал, заставленный раньше стульями, был относительно пустой, и часть его превратилась в грот, увешанный светящимися гирляндами. Стены покрывал сверкающий серебристый иней; усеянный звездами черный потолок украшали сотни гирлянд. Вместо стульев повсюду стояли освещенные фонариками маленькие столы — человек на пять.       Сияющая Сакура поправила браслеты. Они с Рёичи сказали нам: «Увидимся позже» — и вышли вперед, а оживленно болтающая толпа перед ними раздавалась. Сакура была сосредоточена на том, чтобы не споткнуться. Рёичи, кажется, наслаждаясь, посылал всем вокруг сияющие улыбки и вел Сакуру так властно, будто она собака на выставке. Многие влюбленные в него девочки посходили с ума; изо всех сил они пытались держать себя в руках, скрывая зависть и ревность, что переполняли их.       При виде старшеклассников Икимото-сенсей радостно заулыбался. Кофуку-сенсей, по случаю праздника — в ярко-лиловом платье, аплодировала с энтузиазмом школьницы. Другие учителя тоже радостно приветствовали учащихся, но больше всех улыбались и хлопали в ладоши представители Школьного совета, коим предоставилась честь организовать этот бал.       Столы располагались рядом со стенами, середина зала была свободной, а у правой стены находилась сцена. Там стояли ударная установка, несколько гитар, виолончель и лютня.       Под бешеные аплодисменты на сцену взошли ученики школьной группы из кружка пения. Они взяли инструменты, и я, с интересом следившая за ними, на время забыла, что меня ждет. И вдруг фонарики начали гаснуть, и все участники бала стали подниматься из-за столов.       — Вставай, — зашипел Жерар, — нам сейчас танцевать!       Я отчаянно вздохнула, после чего парень уведомил меня, что сам не в восторге от этой затеи, но деваться некуда — только так можно было избавиться от навязчивых приглашений и сватовства друзей. Joe Hisaishi - The Rain       Школьная группа затянула печальную траурную мелодию; мы с Жераром вышли на свет в середину зала, тщательно избегая взглядов (но увидели как нам машут и ухмыляются Коджо и Кёгоку).       Могло быть хуже, думала я, медленно вращаясь в вальсе (в танце вел Жерар). Я упорно смотрела поверх голов зрителей, и вскоре многие тоже вышли на освещенную площадку, и несколько пар, что осмелились выйти самыми первыми, перестали быть центром внимания. Рядом танцевали Юса и Рихито — Юса то и дело морщилась, когда Рихито наступал ей на ногу. Хаяте-сенсей вальсировал с Кофуку-сенсей. Акимару-сенсей в паре с профессором Химавари, выделывал какой-то чрезвычайно неэлегантный тустеп; Химавари-сенсей испуганно уворачивалась от его резкой ноги.       — Симпатичные носочки, Огино, — шутливо пророкотал он, оказавшись рядом.       — Спасибо, — неловко посмеялась я.       Счастливая Сакура кружилась в танце с Рёичи. Она была настолько счастлива, что, казалось, ее самая заветная мечта сбылась.       Тут я с облегчением услышала последнюю дрожащую ноту виолончели. Группа доиграла, зал вновь разразился рукоплесканиями, и все партнеры поспешно отстранились друг от друга.       — Может, посидим?       Группа заиграла следующую песню, гораздо динамичнее. И мы прошли за столик, мимо Юми с Кёгоку, отплясывающих столь лихо, что люди шарахались, опасаясь получить травму. За столиком сидели Рихито и Сакура       — Как дела? — спросила я у друзей, присаживаясь рядом и открывая бутылку с коктейлем.       Рихито не ответил. Он гневно следил за Юсой и Ямато, танцующими неподалеку. Сакура сидела скрестив руки и ноги, возбужденная и довольная. Одна ступня подергивалась в такт музыке.       — Рёичи за напитками пошел, — улыбнулась она мне, — представляешь, Тихиро, он ведет себя так, словно мы уже пара! — подруга покраснела.       Я улыбнулась в ответ, показав всем своим видом, что я искренне рада за подругу, а затем вопросительно указала на Рихито.       — А, — шепнула она мне на ухо, чтобы парень не услышал, — он просто не умеет танцевать этот танец, и Ямато-кун пригласил Юсу. Между прочим, на ее месте могла быть ты!       Я недовольно покосилась на нее, затем она вздохнула.       За учительским столом никого не было. Директор Икимото танцевал с Кофуку-сенсей, Хаяте-сенсей — с одной из учениц другого класса, вальсирующие Акимару-сенсей и профессор Химавари прорубали среди танцующих широкую просеку, а школьный библиотекарь весело приплясывал со старостой Школьного совета. Закончилась очередная песня. Scorpions - Wind of Change       Все снова зааплодировали. После небольшого перерыва началась более медленная мелодия. И Рихито увидел, как Ямато прошел назад сквозь толпу, ища глазами Юсу.       — Нет, он что, совсем с ума сошел? — зашипел Рихито, подозрительно наблюдая за ним, — совесть потерял?       Рихито, однако, довольно быстро прошел сквозь толпу, избавился от Ямато и схватил растерянную Юсу, вырвав ее из объятий недруга.       — Ничего себе, — восхитилась Сакура, — вот как надо бороться за свою любовь!       После этого она тут же вскочила и прошла к Рёичи, а у меня от упоминания о борьбе за любовь вдруг неожиданно навернулись слезы. Жерар открыл было рот, собравшись о чем-то спросить меня, но я помотала головой, утирая слезинку.       — Пойдем погуляем, — тихо предложил он, — подальше отсюда...       Притворившись, будто собрались за напитками, мы встали из-за стола, пробрались по краешку танцплощадки и выскользнули в вестибюль. Дубовые двери были настежь распахнуты, а в школьном саду мерцали гирлянды. Мы спустились по парадной лестнице и зашагали в школьный сад красивыми тропинками среди растительности и небольших каменных статуй.       Тут и там на разных скамейках сидели парочки. Мы свернули на тропинку, что петляла меж розовых кустов. Дошли до одной из каменных статуй, над которой высоко били сверкающие струи фонтана, и присели на каменную скамью, освещенную лунным светом.       Жерар протянул мне содовую, затем встал и вглядываясь в куст с розой, что находился за скамейкой, осторожно спросил:       — Ну и... что случилось?       Я приняла напиток с благодарностью и недоуменно спросила:       — Ты о чем? Что ты имеешь...       Одноклассник не дослушав, перебил:       — О том самом! Я наблюдал за тобой весь семестр. И хоть мы знакомы мало, я все же вижу и прекрасно понимаю, что тебя что-то беспокоит. Что-то непонятное с тобой происходит. Я вижу, что ты хранишь какую-то тайну, которую не можешь рассказать никому. Поделись. Тебе нужен тот, кто сможет тебя понять, кто сможет дать совет.       Я была совершенно обескуражена.       — Откуда ты... Как ты...— все перемешалось в голове, и мысли были сбиты с толку,— как ты смог увидеть это? Только не говори, что мысли умеешь читать..       Сад неожиданно опустел, и остались только мы вдвоем под свежими липами, окутанными холодным лучом луны. Вокруг стояла приятная тишина, а сам бал, вместе с людьми, вместе со школой и прочими далекими отголосками повседневной суеты остались где-то позади, где-то очень далеко, словно в другой реальности.       Жерар сорвал маленький бутон розы и сунул в прядь моих волос.       — Потому что ты мне напоминаешь меня,— продолжил он,— я сам был когда-то таким же. После расставания с Харукавой в Токио. Был сам не свой. Постоянно думал лишь о ней. Ночами гулял по пустым улицам, смотря на луну и думая лишь об одном. О встрече с ней. Но иногда приходится выбирать между тем, что хочется и тем, что нужно. Нужно было учиться, заниматься образованием, развиваться, думать о будущем. Но как я мог это делать, когда в голове была она? Приходилось натягивать маску. Я был общительным и милым семпаем. Учился хорошо и был практически лучшим учеником на курсе. Ходил во всевозможные кружки. Был очень популярным, поэтому со мной хотели общаться все, в том числе и прекрасные девушки. Но что мне со всего этого? Разве я хотел этого? Разве я желал этого? Нет. Мне просто приходилось все это делать. Изо дня в день. Маска натягивалась плотнее и постепенно приживалась так, что было и не отличить, где я есть настоящий, а где просто исполняющий обязанности, — затем собеседник качнулся и снова сел на скамейку, на небольшом расстоянии от меня, лицо его купалось в лунном свете, — впрочем, я заговорился... Это было так давно, что кажется иногда неправдой. Вот и на тебя я смотрю, а получается, что вижу себя. Как это возможно?       Я пожала плечами, продолжая смотреть на розы. По щеке катилась слеза, и я даже заметить не успела, в какой момент дала ей волю. Сейчас мне было хорошо, как никогда. Всю свою сознательную жизнь я прятала себя настоящую от людей. Никто и никогда не пытался так глубоко разглядеть и понять меня. А сейчас, когда кто-то смог это сделать, я была счастлива. Счастлива, что могу сидеть и плакать под липами, вдыхая полной грудью свежий прохладный весенний воздух.       — Я вижу,— продолжил он,— что тебе нужно высказаться кому-то. Ты хочешь, чтобы тебя поняли. Сакура очень искренняя и прекрасная собеседница, отличная подруга; вы дружите с ней с пятого класса, но ты боишься ей открывать тайну такого масштаба просто потому, что она не сможет понять этого. Несомненно, она любит тебя и желает тебе добра, но дать совет в данном случае не сможет. Да и голова у нее больше другим забита. То же самое можно сказать о Рихито. Вы дружите семьями и все праздники отмечаете вместе друг у друга. Но с ним ты также не осмелишься поделиться. Потому что он просто напросто не поймет. Я не буду навязываться, но если тебе это нужно — ты можешь рассказать мне. Говорю это потому, что вижу в тебе прошлого себя. Какую такую Венеру ты утратила и теперь бесплодно шаришь в воздухе, ловишь ее?       Я недолго думала, колеблясь с мыслями. Потому что я совершенно не знала что делать. После нашего с Хаку расставания, я пять лет жила его обещанием. Да, возможно в какой-то момент я отчаялась ждать и перестала надеяться, но в глубине души вера не угасала. Очень глубоко я верила, что однажды все наладится и мы с ним встретимся.       И что же мне сказать этому человеку? Что несколько лет назад, одним непримечательным летним днем, случилась необычная история. Я начала свой рассказ, стараясь избегать намеков о призраках, волшебниках и колдунах из другого мира. Родители решили переехать после того, как я закончила младшую школу, потому что им захотелось перемен в жизни. Мы продали старый дом, и купили новый в скромном и тихом городке. Однажды, в день переезда, мама и папа решили доехать раньше грузчиков, но отец по ошибке свернул не туда. Мы заехали далеко в глубь леса, в грот, что находится за городом. Попали в странную деревню, где я встретила его там.       — Его? Значит тут замешан парень?       Я кивнула. Говорить было все труднее, комок подступал к горлу, а по щеке скатилась слеза.       — И что же было дальше? — собеседник задал вопрос, не настаивая на том, чтобы я продолжала рассказ, если мне тяжело говорить.       — Дальше? Дальше я потерялась, и не знала куда делись мои родители. А он... Он нашел меня, такую маленькую и беззащитную, среди призрачных теней прохожих. Он помог мне, привел меня в купальни, что находились неподалеку. Дал мне жилье и еду. Я жила там неделю. Я совершенно не знала, что это за местность и как мне выбираться оттуда. Телефонов там не было. Но если бы не он — я бы пропала. Я была благодарна ему за его помощь. Он рисковал своей работой и своим положением. И все ради меня — незнакомой маленькой девочки, заблудившейся и по ошибке попавшей в другую жизнь.       — В столь юном возрасте он уже работал и имел положение в обществе?       — Возраст? Такие как он, не живут по временным меркам человечества. — усмехнулась я, — Он помог мне найти родителей и дорогу домой, на прощание он пообещал, что однажды придет в мой мир... То есть в мой город. Отыщет меня и мы снова встретимся. С тех пор я его не видела пять лет. Я жила нашей встречей. Когда мы с родителями вернулись в город — все стало слишком чужим для меня. Вокруг продолжалась обыденная жизнь: мчались по дороге машины, бились о гранитный парапет свинцовые волны реки, шли люди. Я словно выпала из волшебного мира, вернувшись в свой, привычный, но такой блеклый, такой невозможно-невыразительный и скучный. Будто мой родной дом был там всегда, и после долгих лет жизни в нем, меня резко вырвали в обыденную серость. Я очень долго плакала ночами. Я чувствовала себя, будто из меня выдернули какую-то неуловимую, но очень важную частичку души. Будто что-то важное осталось так далеко от меня, что за этим никогда не угнаться.       Жерар слушал меня очень внимательно, не смея перебивать. И только когда я остановилась, спросил:       — Ты привязалась к нему?       — Я привязалась к тому месту. Оно стало мне домом. Местом, где я разделяла свои грезы и радости. Я плакала ночами, потому что хотела туда вернуться, только ради встречи с ним. Я полюбила его. Так сильно и крепко, что эта любовь и по сей день не гаснет в моем сердце. Это была моя первая и единственная любовь. Конечно в детстве я этого не очень понимала, но с возрастом поняла. Ты очень верно подметил, что нужно было заниматься повседневными делами, нужно было думать о будущем, и жить дальше. Но в голове был только он. В голове было только наше прощание. И тогда я поступила вот как: я пришла в нашу школу однажды, и решила отдать себя учебе. Да, именно так. Я решила нагрузить себя всевозможными клубами и кружками. Я состояла и по сей день состою в пяти клубах. Боевые искусства, клуб любителей математиков, литературный клуб, который я сама создала в седьмом классе, клуб древнего японского языка, клуб истории. Целыми днями у меня были сплошные конференции, отчеты, рефераты, тренировки. Олимпиады... Контрольные и научные работы. И конечно же куча домашнего задания. Я оставалась в школе на каждый субботник, на каждую генеральную уборку, драила все качественно, не покладая рук, лишь бы отвлечься от мыслей. У меня были настолько загруженные дни, что я возвращалась домой поздно, и сил не оставалось думать ни о чем — я просто ложилась спать. И так изо дня в день. Я делала уроки сквозь слезы, потому что было очень тяжело свыкнуться с таким бешенным режимом. Но только так я могла не зацикливаться на воспоминаниях о нем. Новый год я встречала сидя на подоконнике и рыдая в подушку, пока родители веселились с семьей Мабучи за столом. Я была маленькой и возомнила, что в новогоднюю ночь сбываются все чудеса, и поэтому в последствии была опечалена тем, что Он так и не пришел ко мне. Я училась не покладая рук, не отвлекаясь ни на что. Но разве был у меня выбор? Действительно, иногда приходится делать то, что нужно, а не то, что хочется. Постепенно дни перерастали в недели, недели в месяца, месяцы в года... Я стала привыкать к такому образу жизни. И сейчас я например жить не могу без учебы. Я настолько втянулась в такую жизнь, что по-настоящему полюбила ее. И со временем я стала забывать ту историю и его обещание. То есть нет. Его я помнила всегда, в глубине души. Он стал для меня чем-то далеким, чем-то неизведанным, чем-то, что осталось далеко в прошлой жизни. Я окончательно втянулась в школьную жизнь, нашла много хороших друзей, стала президентом литературного клуба, а моей успеваемости мог позавидовать любой школьник. И вот, прошло пять лет, одним весенним днем мы встретились. Я была так счастлива видеть его живого, слышать, осязать, чувствовать. Но совсем недавно он ушел.       — Уехал? — спросил Жерар, — туда, где вы впервые встретились?       — Да, — каждое слово давалось мне с трудом, комок подступал к горлу, но Жерар похлопал меня по плечу, как бы говоря, чтобы я дала волю слезам, — у него были трудности с... работой. В той деревне он занимает очень важный пост и его не хотят оттуда отпускать. Его связывает с тем местом контракт, который он подписал очень давно. Расторгнуть его невозможно, а без расторжения он не может покинуть то место насовсем. Я хотела помочь ему. Я... — слезы снова нахлынули, — я правда хотела помочь ему. Но что я могла? Я хотела быть рядом, чтобы он знал, что он не один, что он нужен мне. Вместе мы бы справились со всем! Но он бросил меня, написав записку, что выполнил то давнее обещание, и следовательно, больше нас ничего не связывает.       Едва я закончила рассказ, как начала рыдать.       — Это ведь тот самый парень из кофейни?       — Да разве имеет это смысл? — всхлипывала я.       — Имеет. В тот день, когда мне пришлось уйти из-за вас, я остановился около входа подождать отца, который должен был за мной приехать. Тогда Сакура вышла со своими друзьями. И минут через десять тот парень. Я удивился тому, что он был настоящий красавец. Внешность у него была, прямо скажем, аристократичная. Он выглядел очень опечаленным, взгляд его был пуст. Я еще тогда решил почему-то, что ты его бросила, — усмехнулся Жерар, — ну знаешь, первое, что пришло в голову. А потом подъехал отец и я вовсе забыл про все это. А сейчас вспоминаю и думаю, Тихиро, у него должно быть была веская причина сделать это! Возможно у него какие-то проблемы появились, в которые он не хотел тебя втягивать, но я точно тебе говорю, ты просто не видела его печальное лицо в тот день!       — Жерар, ты думаешь он сделал это не специально, а потому что выбора не было? — вытирала я слезы платком. Кажется в моем сердце вновь появилась маленькая надежда.       — Конечно! С чего бы ему бросать тебя, не объяснившись? Он бы сделал это тогда, в кофейне, с глазу на глаз.       — И точно..       — И знаешь, Тихиро, ты всегда казалась мне боевой. Так скажи, ты хочешь оставить все как есть?       — Нет, — я взглянула на сияющую луну, — я хочу отправиться туда, за ним. Ему нужна помощь. Я должна все выяснить, я не хочу бросать его.       Жерар вздохнул облегченно.       — Я отправлюсь за ним сразу, после экзаменов, на следующей неделе.       — Подожди. Как ты поедешь туда? Я имею в виду, путь это недолгий, не скажешь же ты родителям, что у Сакуры переночуешь недельку-другую?       — Слушай! — я хлопнула в ладоши, — а ведь родители после экзаменов хотят отправить меня в загородный лагерь!       Его тоже осенило, он понял к чему я клонила и решил дать закончить мне мысль.       — Я не поеду в лагерь. Поеду в ту деревню, к нему. И как раз мое отсутствие никто не заметит!       Я вздохнула с облегчением. С души словно тяжкий груз спал. Я была так рада.       — Жерар, спасибо... я...я не знаю даже, как выразить, — я смеялась сквозь слезы.       Парень помотал головой и улыбнулся, а затем сказал, что нам пора возвращаться. И вдруг призрачная страна, Хаку и колдуны остались далеко позади, и резко вернулись школьная суета, бал, одноклассники. Все вернулось на круги своя.       Мы вернулись в Большой зал. Юса и Рихито сидели теперь далеко, окруженные целой толпой школьников, Сакура снова танцевала с Рёичи. И мы решили выбрать столик подальше от танцплощадки.       Остаток бала мы с Жераром, не имея ни малейшего желания танцевать, в уголке обсуждали план побега. В одиннадцать школьная группа прекратила играть, и их проводили очень громкими аплодисментами. Потом все двинулись к вестибюлю. В вестибюле я увидела, как Сакура прощается с Рёичи — тот поцеловал ей руку. Многие выражали сожаление, что бал не продлился дольше, но я была рада пойти домой и лечь спать: вечер не то чтобы удался.