Blind Love

Шизуо летел на бешеной скорости, игнорируя светофоры, дорожные знаки и других водителей, которые недовольно сигналили ему вслед. Он, вцепившись одной рукой в руль, другой нашарил в кармане телефон и быстро нашел в списке контактов номер Кишитани. Кишитани Шинра был высококвалифицированным врачом, правда, с одним маленьким недостатком – он очень любил вскрывать людей и изучать их внутренности. Особенно его внимание притягивали люди, хоть чем-то выделяющиеся среди обычной серой массы. Например, он не раз предлагал Шизуо разрезать его, так как был уверен, что найдет внутри Хейваджимы что-нибудь интересное, указывающее на причину его нечеловеческой силы. Блондин, конечно же, каждый раз посылал его к черту. До знакомства с Авакусу-каем Кишитани занимался нелегальной медицинской деятельностью у себя дома, штопая мелких преступников с необычайным талантом. Когда одного из важных людей Авакусу серьезно ранили, Такахиро посоветовали обратиться к Шинре. Подпольный доктор вытащил парня буквально с того света, после чего оябун заинтересовался молодым специалистом и пригласил его работать на Авакусу-кай. Кишитани, не долгая думая, согласился. Так на втором этаже небоскреба появилась мини-больница с новейшим медицинским оборудованием, где Шинра с также нанятыми Такахиро другими медработниками оказывал якудза всю посильную помощь. — Кишитани слушает, — раздался в трубке бодрый голос. — Шинра, срочно готовь операционную, — быстро сказал Хейваджима. — Шизуо-кун? Что случилось? Ты ранен? — Обеспокоенно зачастил врач. Но блондин уже отключился. Он вылетел на встречку через двойную сплошную, обгоняя впередиидущую машину, и чудом избежал лобового столкновения с красной Тойотой. Адреналин зашкаливал, сердце колотилось как бешеное. «Быстрее, быстрее, быстрее. Еще пара кварталов». Наконец Шизуо остановился около небоскреба Авакусу. У входа уже стояли обеспокоенные Такахиро, Танака и Шинра в белом халате. — Шизуо, черт тебя дери, что случилось?! — Закричал кумитё, как только Хейваджима вылез из машины. — Ты ранен? — Не я! — Ответил блондин, вырывая заднюю дверь и доставая Орихару. Кровь Изаи темными пятнами виднелась на обивке сидения, информатор был очень бледным, Хейваджима подумал, что он опоздал. — Шинра, скорее! — О, Господи! — Кишитани хватило одного взгляда на парня, чтобы оценить ситуацию. — Быстрее, неси его в операционную! Столько крови… — Шизуо, что это? Где Мируко? — Встрял Том, переводя взгляд с Орихары на Хейваджиму и обратно. Блондин покачал головой и кинулся в здание. Он перевел дыхание только когда осторожно опустил информатора на широкий стол. Кишитани, натянув перчатки, быстро разрезал рубашку Шизуо, осмотрел рану и удрученно покачал головой. — Что такое? — Взволнованно спросил Хейваджима. — Рана серьезная, пуля вошла глубоко, возможно повреждение внутренних органов, большая потеря крови, прогноз неблагоприятный, — быстро ответил доктор. — Шинра, пожалуйста, сделай что-нибудь, — почти взмолился Шизуо. — Я сделаю все, что смогу, — серьезно сказал Кишитани. — А теперь, пожалуйста, покинь операционную. Блондин, не мешкая, вышел за дверь, где его ждали Том, Такахиро и Каска. — Что с Орихарой? — Резко спросил Авакусу. — Прогноз плохой, но Шинра сказал, что… — Пошли ко мне в кабинет, там все расскажешь, — перебил его кумитё. Шизуо нехотя поплелся за дядей. Больше всего на свете ему сейчас хотелось залезть в горячую ванну, смыть с себя чужую кровь и лечь спать. А наутро встать и с облегчением понять, что все это был всего лишь страшный сон. Но кошмары не снятся Шизуо. Шизуо вообще не видит снов после смерти родителей. Такахиро сел за стол, Танака опустился в кресло, а братья Хейваджима устроились на диване. Каска ободряюще положил руку на плечо Шизуо, за что последний был ему благодарен. — Что с Мируко? Он сбежал? — Спросил кумитё. — Нет, он мертв, — бесцветно ответил блондин. — Мертв? — Авакусу поднял брови. — Ты все-таки не сдержался? — Его убил Орихара. Но вы правы, я не сдержался. — Изая? Теперь я вообще ничего не понимаю, — нахмурился Такахиро. — Я ворвался в кабинет к Микуро и хотел сразу же вырубить его, но у этой суки был пистолет. Он направил его мне прямо в лицо и выстрелил бы, обязательно выстрелил, если бы Орихара не помешал ему. Изая кинулся между нами и воткнул свой нож ему в горло, но Мируко, видимо, успел нажать на курок, пуля попала в информатора. — Твою мать! — Воскликнул Танака. — Только этого нам еще не хватало! — Шизуо! — Застонал оябун. — Я же просил тебя. Я ведь просил не делать глупостей. Теперь мы в полном дерьме. Мы не узнаем, что задумал Йошимото. Но это только полбеды! Нам придется откупаться от полиции, так как доказательств у них на вас будет масса. И самое худшее, если Изая умрет, мы потеряем своего главного козыря. Эх, Шизуо… — Мне очень жаль, — тихо сказал Хейваджима, мучимый чувством вины. Он посмотрел на дядю – Такахиро нервно курил, глядя в одну точку. Он выглядел уставшим и разбитым. Лучше бы он накричал на него, ведь Шизуо этого заслужил! Блондину стало ужасно жаль дядю. Он доставил ему столько новых хлопот. А ведь дела у Авакусу-кая и так в последнее время идут не ахти как. Это все его гребаная сила, его персональное проклятье! Уже в который раз она причиняла одни неприятности и боль. — Шизуо, ты как? — Спросил Каска, с беспокойством глядя на брата. Хейваджима-старший лишь покачал головой. В комнате повисло гнетущее молчание. — Так, ладно, — первым тишину нарушил Танака. — Я возьму на себя полицию, если кумитё-сама не возражает. Постараюсь все уладить как можно лучше. — Хорошо, Том, — отозвался Такахиро и печально улыбнулся. — Я уверен, ты сможешь все представить в самом выгодном для нас свете. Вот возьми, — Авакусу протянул ему папку. — Это досье на Мируко, собранное Орихарой. Здесь много его грязных делишек. Надеюсь, это хоть как-то поможет. Танака взял папку, поклонился и вышел из кабинета. — А мы подождем новостей от Шинры, — объявил Такахиро. Следующий час прошел в напряженном ожидании. Шизуо курил, не переставая. В голове было пусто. Иногда он ловил на себе сочувствующие взгляды Каски, легче от которых, однако, не становилось. Кажется, спустя целую вечность, в дверь постучали. Хейваджима отстраненно удивился, почему Намиэ по селектору не сообщила о приходе кого бы там ни было, но потом вспомнил, что идет уже первый час ночи, а значит, секретарша уже давно ушла домой. — Войдите, — тут же отозвался Такахиро, и в комнату вошел Шинра. Выглядел он устало. — Ну, что там? — Спросил Шизуо, чувствуя подступающее волнение. — Прооперировал. Удалил пулю, чудо, но внутренние органы не повреждены. Видимо благодаря тому, что пуля оказалась небольшого калибра. Но кровопотеря огромная. Состояние нестабильное. Боюсь, не обойтись без гемотрансфузии, это может повысить его шансы, которые сейчас ничтожно малы. — Гемотрансфузии? — Переспросил Шизуо. — Переливание крови, — пояснил Шинра. — Нужен донор, но проблема в том, что у него достаточно редкая группа. — Какая? — Четвертая отрицательная. Теоретически, люди с четвертой группой – универсальные реципиенты. Но лучше не рисковать, иначе мы можем сделать только хуже. — У меня четвертая минус, — угрюмо сказал Хейваджима. — Можешь взять мою. — Шизуо-кун, это правда? — Кишитани удивленно на него посмотрел. Хейваджима кивнул и потушил очередную сигарету, выражая готовность немедленно отправиться с Шинрой в лабораторию. Доктор вопросительно посмотрел на Такахиро. — Пусть идет, — ответил тот. — Больше я не вижу никого подходящего. Шинра с сомнением взглянул на количество бычков в пепельнице, но согласно кивнул: — Только сначала иди быстро прими душ, потом ко мне. *** — Моя кровь точно ему подойдет? — С беспокойством спросил Хейваджима, наблюдая, как красная жидкость стекает по трубочке в специальный пакет. Под конец процедуры Шизуо начали мучить опасения, что он согласился слишком опрометчиво, может группа у них и одна, но кто знает, что будет с Орихарой, когда в нем окажется кровь монстра. — Ну, я имею в виду, что… — Я знаю. Шизуо-кун, помнишь, когда я только начинал здесь работать, я взял у тебя все анализы, в том числе общий и химический анализ крови. Так вот, кровь как кровь, как у любого другого человека, ничего необычного, — успокоил его Шинра. — Странно, что ты тогда не определил мою группу, — Хейваджима слабо улыбнулся. — Действительно, — Кишитани вернул улыбку. Через несколько минут сдача крови была закончена, и доктор наложил на руку Шизуо тугую повязку. — Как ты себя чувствуешь? — Спросил Шинра. — Вроде нормально. — Не снимай повязку в течение двух-трех часов. И не кури в течение часа. Пей больше жидкости, — посоветовал Кишитани. — А я пойду займусь Изаей. — Я посижу в коридоре, подожду, пока ты закончишь. — Зачем? Иди домой, после переливания я зайду к тебе и отчитаюсь, — пообещал Шинра. — Хорошо, спасибо, — Шизуо благодарно кивнул. *** Оказавшись дома, Хейваджима первым делом заставил себя поесть. После сдачи крови у него немного кружилась голова. Он нашел в холодильнике два куска пиццы и, не чувствуя вкуса, съел их, обильно запивая молоком, которое у него всегда было в избытке. После приема пищи, Шизуо засунул посуду в посудомоечную машину, сел на мягкий диван и бездумно уставился в телевизор. Руки так и тянулись к пачке сигарет, но час еще не прошел, и Хейваджима терпел. Он не заметил, как задремал. Разбудил его звонок в дверь. Подскочив, блондин пошел открывать. На пороге стоял Шинра. — Ну, как все прошло? — Гемотрансфузия-то прошла успешно. Никакого отторжения. По крайней мере, пока, но, думаю, совсем обойдется. Состояние стабилизировалось. Но сейчас Орихара находится в коме. А выйдет он из нее или нет, — Кишитани тяжело вздохнул. — От меня, к сожалению, уже не зависит. Я сделал все, что мог. — А каковы вообще его шансы? — Спросил Шизуо, с надеждой глядя на доктора. — Пятьдесят на пятьдесят. Нам остается только ждать. — Спасибо, Шинра, — Хейваджима с благодарностью посмотрел на друга. — Не за что. За любую жизнь нужно бороться. А теперь я пойду отдыхать, и ты тоже давай ложись, — Кишитани попрощался и оставил блондина одного. Шизуо разделся и лег на кровать, но сон не шел. Он думал об Орихаре. Почему Изая кинулся его защищать? Чем руководствовался в этот момент? Казалось, такая сволочь… Какой ему был смысл рисковать собственной жизнью? Деньги? Но он работает на Такахиро, и платит ему Такахиро, а не Шизуо. Неужели он испугался, что Авакусу заставит его ответить за то, что не уберег Хейваджиму? Глупости. В случившемся нет вины Изаи, ему не нужно было подставляться. Но почему, почему, почему… Шизуо не мог придумать разумного объяснения для поступка Орихары. Блоха был не из тех, кто проявляет благородство и отдает жизнь за друзей. Да они с ним и не друзья вовсе! Шизуо надеялся, что когда Изая очнется, он сможет спросить, что же подтолкнуло Орихару на геройство. Если он очнется… Нет! Хейваджима запретил себе даже думать о том, что, быть может, он уже никогда не сможет поговорить с информатором. Потому что Шизуо не знает, как с этим жить. Как жить с постоянным чувством вины, с осознанием того, что из-за тебя погиб человек, от пули, которая предназначалась тебе самому. Шизуо не знает и не хочет знать. Ему достаточно и того, что уже сейчас он до крови закусывает губу и так крепко сжимает кулаки, что короткие ногти больно впиваются в кожу. «Только попробуй сдохнуть, сукин ты сын». Нет, Хейваджима Шизуо никогда не был святым. Он убивал. Много, беспощадно. Без капли сожаления. Но эти люди заслуживали наказание по тем или иным причинам, они сами были повинны в смерти многих людей. Шизуо задумался о том, а как бы он поступил на месте Орихары. Кинулся бы вот так безрассудно на его защиту? Или позволил расплатиться пулей за свою глупость? Изая вызывал у него стойкую неприязнь. Наверное, если отбросить тот факт, что информатор был так ценен для Авакусу-кая, и Такахиро бы не понравилось бездействие Хейваджимы, он бы и пальцем не пошевельнул, чтобы спасти кровососа. Шизуо сделалось противно от самого себя. Дядя был прав – Орихара еще не давал ни одного повода усомниться в своей лояльности. Так откуда у Хейваджимы такое недоверие и жажда расправы? И что теперь? Теперь-то что? Как сказал Шинра, остается только ждать. Больше всего на свете Хейваджима ненавидел неопределенность, а уж терпением и подавно не отличался. «С тех пор, как ты появился в моей жизни, блоха, все пошло наперекосяк». *** Утро встретило Шизуо тяжелым серым небом и дождем. Стянув повязку, с которой вчера он так и уснул, Хейваджима принял душ и с наслаждением выкурил сигарету около открытого окна на просторной кухне. Есть не хотелось, и Шизуо снова насильно впихнул в себя завтрак. Сидеть дома в неизвестности было невыносимо, и блондин пошел к Такахиро. Хейваджима замыкал квартиру, когда его взгляд упал на соседнюю дверь, за которой обычно всегда раздавались какие-то звуки, чаще всего это был смех, похожий на смех душевнобольного, который безумно раздражал Шизуо, которому почему-то казалось, что долбанный кровосос смеется над ним. Теперь на лестничной площадке стояла оглушительная тишина, и Хейваджиме стало неуютно. Он быстро спустился вниз на четвертый этаж, зашел в приемную и кивнул Намиэ. — Авакусу-сама, здесь Хейваджима Шизуо. — Пусть заходит, — раздалось из селектора. Такахиро стоял у окна с чашкой крепкого кофе в руке. — Я почти не спал ночью, — сказал он, глядя в окно. — Я тоже. Шинра сказал, что переливанием прошло успешно, но Орихара в коме. И когда он очнется, и очнется ли вообще, неизвестно. — Я знаю, Кишитани заходил сегодня с отчетом. — Как наши дела? — Подавленно спросил Шизуо. — Неважно. Том договорился с полицией за кругленькую сумму, но наша репутация… — кумитё махнул рукой. — Мне, правда, очень жаль. Прости, — удрученно сказал Хейваджима. Такахиро только пожал плечами. — Это я виноват. Не стоило посылать тебя, зная, как тебе дорог Каска и на что ты готов ради него. — Нет. Только себя не вини, — возразил Шизуо. Кумитё слабо улыбнулся. — Теперь уже нет смысла виноватых искать. Сделанного не воротишь. Хейваджима хотел сказать дяде что-то одобряющее, но нужные слова не находились. Бестолково потоптавшись на месте, он просто спросил: — А где Шинра? Дома или у себя в кабинете? — Был в кабинете. — Я пойду тогда, — и Шизуо спешно покинул офис. Давящая атмосфера. Слишком тяжело. Он спустился на второй этаж и нос к носу столкнулся с Кишитани. — Шизуо-кун? — Удивился доктор. — Как ты себя чувствуешь? — В физическом плане нормально. Слушай, я как раз тебя искал. Можно мне увидеть его? Шинра чуть помедлил с ответом, но, в конце концов, кивнул: — Хорошо, пошли. Кишитани привел его к нужной палате, и Шизуо, чувствуя странное волнение, зашел. Орихара лежал на широкой кровати. Он был белым, как мел, только волосы выглядели неестественно черными. Информатор был по пояс укрыт одеялом. Рана крепко перевязана, к груди прикреплены какие-то электроды, рядом стоит капельница. По палате разносится противный писк кардиомонитора, на котором резкими линиями бегут удары сердца Изаи. Шизуо внимательно вглядывался в лицо Орихары, как будто надеясь, что сейчас он откроет красно-карие глаза, а губы исказятся в самодовольной усмешке. Но ничего не происходило. Лицо информатора было расслаблено и безмятежно. И это было так неестественно. — Мне очень жаль, что так вышло, — еле слышно произнес Хейваджима. — Прости меня. Шизуо хотелось, чтобы он очнулся прямо сейчас, но в то же время ему было страшно. Что он скажет? Он может просить прощение хоть тысячу раз, только все это пустые слова, которые ничего не изменят. Хейваджима совсем не удивится, если Орихара в дальнейшем откажется работать с ним. И, пожалуй, так будет даже лучше. Плевать. Пусть Изая хоть совсем прекратит с ним всякое общение. Главное, чтобы он выжил. Иначе Шизуо никогда себе этого не простит. «Давай, блоха, кровососы – живучие твари».