Blind Love

Прошло шесть дней. Шесть долгих, мучительных дней. Хейваджима сидел дома, практически не выпуская телефон из рук, представляя, что сейчас, вот сейчас Кишитани позвонит ему и скажет, что Изая очнулся. Или же, - главный кошмар Шизуо, - что умер, не приходя в сознание. Пару раз он спускался к нему в палату. Просто стоял и смотрел, словно это могло помочь. Но информатор оставался все таким же неподвижным и безмолвным. Однажды к Хейваджиме заглянула Акане. — Привет, Шизу-нии! Мне можно войти? — Как обычно жизнерадостно спросила девочка. Шизуо кивнул и посторонился. Он сделал сестре вкусный чай и угостил печеньем. — Шизу-нии, — осторожно начала Акане. — Я слышала, Изая-сан лежит в больнице. — Лежит, — хмуро кивнул Хейваджима, проводя рукой по щетине. Будучи в состоянии напряженного ожидания, он не утруждал себя бритьем. — Что случилось? — Тихо спросила девочка. — Я знаю, что это как-то связано с тобой. — Папа не сказал тебе? — Он сказал спросить у тебя. Если не хочешь, можешь не отвечать, — быстро добавила Акане. Шизуо помолчал. Он очень любил свою двоюродную сестренку и никогда ее не обманывал, какие бы серьезные вопросы она не задавала. В Авакусу-кае вообще было принято с малых лет приучать детей к взрослому и жестокому миру, лишь немного ограждая их от слишком шокирующей информации. Так пусть она знает правду. — Изая подставился под пулю из-за меня. Когда один очень нехороший человек направил мне пистолет прямо в лицо и был готов вот-вот выстрелить, Орихара кинулся между нами и ударил ножом ему в горло, но эта сволочь успела нажать на курок. У Изаи тяжелое пулевое ранение, доктор Кишитани прооперировал его, но он уже неделю лежит в коме. И неизвестно, очнется он или нет, — Шизуо отошел к окну и закурил, глубоко затягиваясь, стараясь унять дрожащие пальцы. — Значит, Изая-сан спас тебя? — Пораженно спросила Акане. — Лучше бы он не делал этого, — горько усмехнулся Шизуо. — Ты не можешь решать за него, — серьезно сказала девочка. — Он поступил так, как считал нужным. — Ты не понимаешь! — Вдруг рассердился Хейваджима. — Что будет, если он не выйдет из комы? Что тогда? Это моя вина! Я буду виноват в его смерти. Я виноват в том, что случилось. Только я. И я желаю тебе никогда не испытывать подобного, — выбросив окурок, Шизуо тяжело опустился на стул. Акане положила свою маленькую ручку на руку Хейваджимы и несильно сжала. — Все будет хорошо. Он обязательно поправится. — Пусть только попробует не поправиться! — Рявкнул Шизуо. — Я не хочу быть виновным в его смерти! — Шизуо… тебя заботит только это? — Вдруг спросила девочка, внимательно посмотрев на блондина. — В смысле? — Не понял Хейваджима. — Ну, я имею в виду, разве тебе его не жалко? Папа постоянно твердит только о том, что он чрезвычайно полезен для клана, и будет действительно плохо, если мы его потеряем. Ты не хочешь, чтобы он умер из-за тебя, потому что тебе потом придется как-то с этим жить. Но, если бы, скажем, это случилось не по твоей вине, ты бы хотел, чтобы он выжил? Или тебе было бы плевать? — Внимательные голубые глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Вопрос Акане поставил Хейваджиму в тупик. Он лишь хотел, чтобы его совесть была чиста. Жалел ли он Орихару чисто по-человечески? Шизуо не знал. — Но он же наглая сволочь! Я… — Что конкретно он тебе сделал? — Например, он… — начал было Шизуо, но осекся. Нет, не следует Акане знать, что Орихара его домогался. — Вот видишь! — Победно воскликнула девочка, расценив его заминку по-своему. — Тебе даже не в чем его обвинить! — Да он просто меня бесит! Он идиот, зачем он полез… — А ты ведь должен быть благодарен ему, — с укором сказала Акане. — Он спас тебе жизнь. Хейваджима застонал. Все было слишком сложно. Шизуо во всем любил конкретику, его выводили из себя любые непонятные ситуации и чувства. — Ладно, Шизу-нии, я пойду. Спасибо за угощение. — Да не за что, — рассеянно ответил блондин, провожая Акане. — Пока, Шизу-нии. И все-таки, ты же не эгоист, Шизуо, — подмигнув, девочка ушла. «И к чему она это?» — Раздраженно подумал Хейваджима. *** Когда пошла третья неделя изаевской комы, Шизуо начал отчаиваться. Его надежда на благоприятный исход таяла с каждым днем. Кроме того, Такахиро принял нелегкое решение: если в течение этого месяца Орихара не очнется, то его отключат от аппарата. Хейваджима был против, но дядя был непреклонен. — Почему?! — Допытывался он, меряя шагами кабинет Авакусу. — Нет, скажи мне, почему?! Якудза не бросают друг друга до самого конца! — В том-то и дело, Шизуо, что он – не якудза, — устало объяснял кумитё. — Мы наняли его работать, но не принимали к себе. На его содержание уходит слишком много средств. Мы не можем позволить себе такие траты, тем более, сейчас, когда Йошимото то и дело строит нам всякие козни, которые делают нас слабее, как в финансовом плане, так и в плане нашего влияния в городе. Они портят нам и без того запятнанную репутацию. Месяц – это все, на что ты можешь рассчитывать. — Полгода, — просил Шизуо. — Прости, — кумитё лишь качал головой. — Но уже прошло две недели. — Значит, осталось еще две. — Да ты просто ни хрена не понимаешь! — Кипятился Хейваджима. — Ты хоть знаешь, какого это, когда каждый день ты просыпаешься с мыслью о том, что по твоей вине, из-за твоей глупости и несдержанности, пострадал невинный человек! Ты думаешь, что лучше бы погиб сам, лишь бы вина не висела у тебя камнем на шее, мешая дышать. — Мне очень жаль, Шизуо, — в глазах Такахиро и правда было неподдельное сострадание, но только разве оно могло помочь? И тогда Хейваджима впервые пожалел, что вырос в семье якудза. Жил бы себе обычной жизнью, в которой бы не было криминала, нашел бы себе нормальную работу, какую-нибудь тяжелую, чтобы его проклятой силе было применение. И никогда бы не встретился с Орихарой. Мечты, которым не суждено сбыться. Он не может уйти из клана. Шизуо начал приставать к Шинре, спрашивая, нет ли какого-нибудь способа, с помощью которого можно вывести человека из комы. Кишитани отвечал, что если бы таковой имелся, в больницах не лежало бы столько коматозников. Так пролетели оставшиеся две недели. — Завтра утром я скажу Кишитани отключить аппарат жизнеобеспечения, — тихо сказал Такахиро, вошедшему в кабинет Шизуо. На этот раз Хейваджима даже не пытался уговорить дядю не делать этого. Это было бесполезно, кумитё отличался железной волей. Он лишь закурил крепкую сигарету и молча покинул офис, оставляя за собой дорожку сизого дыма. Блондин хотел в последний раз зайти в палату к Изае, но почему-то передумал. Вместо этого он вышел на улицу и побрел в старый сквер, не смотря на накрапывающий дождик. Скверик находился примерно в десяти минутах ходьбы. Он был небольшим, но полным зелени. Там было тихо и спокойно, народу мало. Этим-то он и нравился Шизуо. Он сидел на своей любимой скамейке в самом дальнем конце, как раздался противный писк мобильника. — Хейваджима, — безэмоционально ответил блондин, даже не взглянув на дисплей. — Шизуо? Шизуо! Ты где? — Кишитани. — В сквере. — Что ты там делаешь? — Немного удивленно. — Сижу, — флегматично. — Шизуо, Орихара очнулся! — Что? — Ты не поверишь, Изая вышел из комы! Хейваджима пораженно молчал. Сначала ему показалось, что это – какая-то галлюцинация, его разыгравшееся воображение над ним просто издевается, выдавая желаемое за действительное. — Эй, Шизуо! Ты меня слышишь? — Это правда? — Сипло спросил блондин, нервно сжимая телефон и рискуя его раздавить. — Ты не шутишь? — Да какие шутки! — Закричал Шинра. — Час назад Сатори – медсестра – срочно прислала за мной. С пульсом Орихары творилось что-то невероятное – он был бешеным! Ну, я подумал, сейчас либо он очнется, либо мы навсегда его потеряем. Так и вышло! Изая пришел в себя. Сейчас все показатели в норме, он чувствует себя отлично, несмотря на еще незажившую рану. Шизуо, это чудо! Я ведь, признаться, уже и не надеялся… Думал, все, завтра отключим его. Жалко паренька… — Шинра, я иду. Мне надо с ним поговорить, — сказал Шизуо, наконец убедившись в том, что это не злая шутка его воображения. — Жду, — коротко ответил Кишитани. Хейваджима быстро зашагал по направлению к дому. Да, ему надо поговорить с Орихарой. Хотя он совершенно не представлял, что скажет информатору. Он так ждал этого момента, но нельзя отрицать, что в то же время это его пугало. Шизуо редко просил прощение. Он едва ли умел это делать. Так, чтобы искренно, действительно сожалея. Просить прощение у блохи – на интуитивном уровне Хейваджима чувствовал, что этот разговор обернется для него настоящей пыткой. Он пытался продумать ответы на тот или иной выпад Орихары, но проблема была в том, что он абсолютно не знал, как поведет себя Изая. «Ладно, если будет сильно наглеть, я ему врежу». Шизуо вряд ли осознавал, что бить только что вышедших из комы людей, к тому же оказавшихся в ней по твоей вине – как-то некрасиво. Для Хейваджимы это было не важно. Самым главным было то, что теперь его совесть будет чиста. Блондин дошел до небоскреба Авакусу и сразу же направился на второй этаж в кабинет Кишитани. — Шизуо! Ты быстро! — Шинра возбужденно вскочил с кресла. — Это невероятно! Он словно знал, что лучше ему прийти в себя. Подумать только, за один день до… — Кумитё уже в курсе? — Грубовато перебил его Хейваджима. — Конечно! Я сразу же ему сообщил. Он очень доволен. — Еще бы, — Шизуо почему-то вспомнились слова Акане, сказанные пару недель назад. Орихара полезен для клана. Вот так просто. Как вещь. — К нему можно? Он в состоянии разговаривать? — Спрашиваешь! — Кишитани издал смешок. — Он уже потребовал ноутбук себе в палату. Я думаю, пусть полежит еще пару деньков, я за ним понаблюдаю да отпущу парня. Состояние у него хорошее. — Ладно, тогда я пойду. Хейваджима дошел до нужной палаты, но невольно затормозил у самой двери, не решаясь зайти. Что скажет Орихара? Как отреагирует на его появление? Вдруг он вообще не хочет его видеть? «Что за глупости», — рассердился Шизуо сам на себя и решительно толкнул дверь. Информатор полулежал на кровати. На коленях у него и правда был ноутбук. Когда Шизуо вошел, Изая оторвался от экрана и с иронией посмотрел на блондина, застрявшего на пороге. Повисло неловкое молчание. Лицо Орихары было все еще неестественно бледным, что делало его похожим на мертвеца. Он был одет в нелепую больничную белую рубаху – слишком широкую для него, отчего информатор выглядел комично, но Хейваджиме было не до смеха. Молчание затягивалось. Изая вопросительно поднял бровь. — Ну… Привет, — выдавил из себя Шизуо. На самом деле он ожидал, что кровосос начнет болтать первым. — Что делаешь? Последний вопрос был явно очень глупым и очень лишним. — Привет, Шизу-чан, — со смешком ответил Орихара. — Да вот, смотрю, что новенького в мире случилось, пока я месяц валялся в коме. Здорово, правда? — Что здорово? — Осторожно спросил Шизуо, ругая себя за глупость. Начинать разговор следовало не так. — Ну, что так вот получилось, да? Ты, небось, надеялся, что я не очнусь? Давай, Шизу-чан, признавайся! — Веселился Изая. — Не говори глупостей, — разозлился блондин. — Только твоей смерти на моей совести еще не хватало! — Оя, помнится мне, еще недавно ты хотел меня собственноручно придушить, а теперь «твоей смерти на моей совести еще не хватало»? Интересно, — Изая закрыл ноут, поставил его на тумбочку рядом и с любопытством уставился на блондина. Шизуо скрипнул зубами. Орихара ничуть не изменился. Каким был отвратительным типом, таким и остался. — Ты что-то хотел или пришел убедиться в том, что я не сдох? — Просиял улыбкой информатор. Тут Хейваджима вспомнил, что вообще-то он хотел извиниться. — Слушай… Извини, что так вышло. — Как так? — Изая сделал вид, что не понял. — Ну, что я сорвался. Потерял самоконтроль, — процедил блондин. — Ах, это! Что ты, такие пустяки! Подумаешь, всего лишь пулевое ранение и месяц комы! — Блядь! Хватит паясничать, блоха! Я не хотел, чтобы так получилось! И я не просил тебя, в конце концов, лезть меня защищать! Зачем ты это сделал? — Шизуо приблизился к кровати и теперь угрожающе нависал над Орихарой. — Такому тугодуму как ты все равно не понять моих мотивов, — ухмыльнувшись, ответил информатор. — Просто теперь ты передо мной в огромном долгу, Шизу-чан. — Че? — Извини, дорогой, но ты не можешь отрицать того факта, что я спас тебе жизнь чуть ли не ценой своей собственной, так что, думаю, должок тебе придется отдать. — Что ты хочешь, крыса? — Прошипел Шизуо. В душе он понимал, что Орихара прав. Так же он понимал, что придется за все платить. — Пока мне ничего от тебя не надо, — с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, ответил Изая. Хейваджима шикнул. Он боялся даже представить, что может прийти в голову к этому сумасшедшему. — Я спросил, зачем ты сделал это? — А я ответил, что ты слишком глуп, чтобы понять. — А может, все-таки, попробуешь объяснить? — Теряя терпение, зловеще прошептал Шизуо, сдавливая шею информатора. — А может, ты не будешь меня душить? — Изая, пытаясь выкрутиться из сильных пальцев Хейваджимы, резко дернулся и тут же сморщился от резкой боли в боку. — Ай! Убери от меня свои руки, идиот! Шизуо нехотя отпустил Орихару, со злорадством наблюдая, как тот старается подавить болезненный стон. — Я одного не понимаю, — через какое-то время начал информатор в своей обычной издевательской манере. — Чего ты жалуешься, Шизу-чан? Может, ты предпочитаешь быть мертвым? — Я просто хочу знать, что у тебя на уме, блоха. — Ну, я подумал, что Такахиро не сильно обрадует известие о твоей гибели, — пожал плечами Изая. — Более того, мы с тобой напарники, так разве мы не должны помогать друг другу? — С чего вдруг такое благородство, а? — И мы опять вернулись к тому, какого же ты низкого обо мне мнения, Шизу-чан! — Торжественно провозгласил Орихара. — А тут уж, извини, ничего не могу поделать. Ты волен думать, что тебе угодно. Шизуо понял, что опять потерпел поражение. Блоха ловко перевел все стрелки на него, состроив из себя ангельское создание. Чертыхнувшись, Хейваджима бросил: — Ладно, кровосос. Мне пора, — и, развернувшись, пошел к двери. — Пока-пока, Шизу-чан! Приятно было поболтать! — Донеслось ему вслед. «Теперь-то ты точно никуда от меня не денешься».