Больше огня!

             – Мацуока, я уже говорил, что ненавижу тебя?       – Раз сто за последний час, Ямазаки-семпай, – сказал Момотаро, удручённо созидая, как Соске тащит на себе Рина. – Может, помочь всё-таки?       – Дверь открой, – выдохнул Соске, перехватывая руку Мацуока, чтобы не дай Бог не уронить его.       – Я же говорил, что могу идти сам, – проворчал Рин.       – Ну да, мы видели, – отозвался Соске. – Пошевеливайся, Микошиба.       Момотаро одним быстрым движением распахнул входную дверь своего дома, все трое ввалились в тёмный коридор.       Как это произошло? Да очень просто. Рин, манипулируя тем, что уведет Го домой, заставил Сейджуро купить в баре выпивку. Много не потребовалось, никогда не пьющий спортсмен быстро захмелел и пустился во все тяжкие. Он вытанцовывал не хуже Момотаро, приставал ко всем хорошеньким девушкам и, казалось, светился от счастья. Только Сейджуро и Соске знали истинную причину его деланного веселья и что за ним на самом деле скрыто.       После того, как Рин выплеснул достаточно энергии и приступил к самобичеванию на барном стуле, Ямазаки решил, что пора закругляться. Он попросил Сейджуро проводить Го домой (тот радостно согласился), а сам взял за шиворот упирающегося младшего Микошиба, подхватил Мацуока и отправился в гости к Сане.       – Но почему ко мне? – не унимался Момотаро, периодически помогая Соске удобнее взять Рина, который наотрез отказывался иди сам, так как «хотел танцевать, а они, паразиты такие, ему мешают».       – Мы, конечно, можем сейчас вернуться в кампус, но тогда это будет последний день, когда твоим капитаном по плаванию был Мацуока. Ты понимаешь? – серьёзно спросил Ямазаки. Рин дёрнулся в сторону и чуть не встретился с мостовой, Соске, стиснув зубы, снова водрузил на себя тяжёлую ношу. – Жрал бы ты поменьше, Мацуока, не пушинка.       – Да всё я понимаю, – недовольно промямлил Момо, закидывая руку Рина на плечо к Соске. – Всё равно сестра уже спит, не думаю, что мы помешаем.       На том и порешили.       – Я фейфас принефу фпальное, – Момотаро уже выглядывал из кухни с набитым ртом, пока Соске снимал обувь.       Рин наконец смирился с тем, что в клуб они не вернутся и прошел в комнату своим ходом.       – Соске, – сказал он, задумчиво осматривая помещение, – почему мне кажется, что это не наша комната?       – Потому что кто-то много пьёт. Это дом Микошиба, – процедил сквозь зубы Ямазаки, проталкивая капитана дальше.       Вскоре вернулся Момо с двумя комплектами спального белья. В гостиной стояла пара диванов, так что проблем с размещением не было. Пожелав семпаям доброй ночи, рыжий чертенок растворился где-то в темноте коридора второго этажа.       – Я не хочу спать, – проворчал Рин всё ещё заплетающимся языком, стягивая с себя футболку. – Кто вообще придумал уйти с дискотеки?       Соске исподлобья бросал на друга хмурые взгляды. Когда же уже это пожарище успокоится? Ладно, хоть не требует Тачибана на виселицу или что-то в этом роде. Сана тоже хороша, знает же, что этот беситься будет и всё равно хвостом крутит.       – Куда ты собрался? Спать ложись, – сказал Ямазаки, когда Рин уже стоял одной ногой на лестнице.       – Пойду, умоюсь, – фыркнул Рин. – Я знаю, где тут ванная, – добавил он, ехидно посмотрев на друга, и отправился наверх.       Соске выждал около десяти минут и отправился следом. Не хватало ещё, чтобы Рин уснул прямо на унитазе или под душем, весёленькое тогда у него будет утро.       Он уже поднялся на второй этаж, когда дверь в ванную открылась, и оттуда уверенно вышел Рин. Не заметив Соске в темноте коридора, Мацуока повернул в противоположную от лестницы сторону. На секунду он задержался возле двух одинаковых дверей, располагающихся друг напротив друга, затем выбрал одну и зашёл.       Соске закусил губу, он, конечно, предполагал, что такое может произойти, но всё же надеялся на благоразумие Рина. Благоразумие – ага, конечно, наивное создание. Ямазаки осторожно подошёл к двери, чтобы в случае чего быстро нейтрализовать опасного хищника от загнанной жертвы.       – Мацуока, какого хрена ты тут делаешь? – услышал Соске шипение Саны (слава Богу, хоть дверью он не ошибся).       – Сплю, – прозвучал невозмутимый ответ Рина.       – Ты как тут вообще оказался? Ты что, пьяный? Э, нет, товарищ, давай иди спать туда, где пил. Мацуока, не делай вид, что не слышишь. Да ты… Да я тебя… Ну, знаешь ли, это уже слишком.       Соске слышал возню и отдельные фразы Саны. Очевидно Рин, как обычно, всё делал по-своему. Эти двое друг друга стоили.       – Мацуока, совесть имей, ты шире моего шкафа. Пододвинься! Так, руку убери, извращенец! Да не сюда!       – Микошиба, ты бесишь уже, – проворчал Рин.       Соске вовремя сдержался, чтобы не засмеяться над этим цирком. По звукам, доносившимся из комнаты, стало понятно: Рин всё-таки нашел способ закрыть Сане рот. «Дон Жуан хренов», – улыбнулся Соске, видимо, его помощь тут уже не понадобится, он спустился вниз и рухнул на диван, забываясь долгожданным сном.

***

      Сана проснулась рано. Она недовольно посмотрела на равномерно дышащего рядом Рина, который сложил на неё руки и ноги, очевидно, ему было так очень удобно. Сана осторожно выползла из-под этого плена, чмокнула Рина в нос, от чего он поморщился и перевернулся на другой бок, и вышла из комнаты. Она заглянула к близнецу, там всё было как обычно: подушка где-то в ногах, одеяло на голове, простынь на полу. Для сестры всегда было секретом, как он умудряется спать в таких позах.       Сана, широко зевая и потирая глаза, спустилась вниз. Она собиралась пройти на кухню, но наступила на футболку Рина. Всё ещё до конца не проснувшись, она собрала разбросанные вещи и сложила их на стул. Из-за зашторенных окон девушка не сразу заметила на диване спящего Ямазаки. Она даже вздрогнула, когда обернулась: Соске лежал на животе, отвернувшись лицом к спинке дивана, правая рука свешивалась с края, пальцами он касался пола. Дома было достаточно жарко, поэтому одеяло он накинул так, что оно прикрывало только нижнюю половину тела.       Сана пробежала взглядом по широкой спине, задержавшись на правом плече. Она быстро подошла к окну и немного раздвинула шторы, чтобы было достаточно света. Подойдя вплотную к дивану, девушка опустилась на колени, чтобы осмотреть Соске. Сана проделывала эту процедуру много раз, тогда, в Киото, в больнице её матери, где Соске проходил лечение, после того, как получил травму плеча. Микошиба до сих пор не верила, что он вернулся в профессиональный спорт, слишком мало времени прошло, слишком велик был шанс рецидива.       Визуально отклонений было не видно, но сказать, что всё замечательно Сана тоже не могла. Температура пораженного участка обычно выше, чем общая температура тела. Она протянула руку, нерешительно задержав её над самым плечом. Сердце гремело в груди, как сходящий селевой поток, оставляя волнение бурлить где-то внизу живота. Такое чувство, будто ты вор, которого могут застать на месте преступления, и светит тебе тогда пожизненный срок.       Она уже решилась, и тут Соске развернулся к ней.       – Ты долго надо мной колдовать будешь, Микошиба?       Сана резко одёрнула руку, словно её горячим утюгом прижгли. Он смотрел так грозно, что она даже дар речи потеряла. Хотя, у него, кажется, всегда такой взгляд.       – Да не съем я тебя, чего ты так испугалась? – смягчился Соске, потирая заспанные глаза.       – Завтракать будешь, Ямазаки-семпай? – это всё, что пришло в рыжую голову, остальные мысли разбежались по тёмным углам и показывали розовые кукиши на просьбы выйти и подсказать что-то стоящее.       – Не откажусь, – ответил Соске, свесив ноги с дивана.       Сана поднялась и выскользнула на кухню, он проводил её долгим взглядом.       – Закрытый омлет с ветчиной? – как можно доброжелательнее спросил Соске, когда Сана поставила перед ним на стол тарелку с ароматно пахнущим блюдом.       Она снова посмотрела на него, как загнанный зверь, и, сев напротив, принялась ковырять вилкой свою порцию.       – Ямазаки-семпай, – нерешительно начала она.       – Давай не так официально, – сказал Соске.       – Ямазаки-кун, – поправилась Сана, Соске одобрительно кивнул, – пожалуйста, не говори Рину о случившемся.       Он смерил её пронзительным взглядом.       – Хорошо, – вдруг ответил Соске. – Но у меня к тебе тоже будет просьба.       – Какая?       Он стянул с себя майку.       – Сделай то, что ты хотела.       Сана недоверчиво смотрела на него и не двигалась, она пыталась понять, насколько серьёзно говорит этот странный парень. Прошлым летом в больнице она могла бы познакомиться с ним поближе, но не хотела, сейчас хотела, но не могла. А что, если он узнал её? Хотя, какая разница, ну, узнает он, что это она была его медсестрой и что дальше?       Сана тихонько встала и зашла ему за спину. Всё как тогда, как год назад, как учила мама: её руки осторожно прошлись вдоль позвоночника, потом в стороны лопаткам, чуть надавливая вниз вдоль рёбер и снова вверх до шеи. Синхронно опуская обе руки с шеи к плечам, она надавливала чуть сильнее в определённых точках. Когда правая рука дошла до того места, где раньше болело больше всего, Соске осторожно взял её за кисть останавливая осмотр.       – А я всё думал, что у меня паранойя, – как-то грустно сказал он. – Твои родители в разводе. Микошиба – это фамилия отца. Девичья фамилия твоей матери Хаякава?       Сана молчала, к чему слова, если и так всё ясно? Соске быстро натянул майку обратно и продолжил завтрак. Он узнал её, вернее, он узнал эти руки, которые столько раз точно так же проходили по его спине, далёкой глухой болью отозвалась травмированная когда-то мышца. Соске не мог больше останавливаться для восстановления и лечения, не сейчас, не тогда, когда его мечта вот-вот исполнится, нужно только приложить ещё немного усилий.       – Я не скажу, но и ты не говори, – добавил Ямазаки.       – Хорошо, – ответила Сана, наблюдая за маленькой птичкой за окном. Температура была выше, почти не заметно, но точно выше.       Рин открыл глаза. Голова гудела, хотелось нырнуть в бассейн поглубже и просто ни о чем не думать. Он увидел рядом с собой Сану, она сидела и что-то листала в телефоне.       – Ты что тут делаешь? – спросил он недовольным голосом. Вчерашняя обида давала о себе знать, вернее, это была даже не обида, это говорило в нём ущемлённое самолюбие.       – Вообще-то это моя комната, если ты ещё не заметил.       – Тогда, что я тут делаю? – спросил Рин, осматриваясь по сторонам.       – А вот это уже интересный вопрос.       Рин сполз с кровати, взял со стула джинсы и замер в ступоре, шаря глазами по комнате.       – Остальная одежда внизу, там, где ты её оставил.       Он, не сказав больше ни слова, вышел. Сана тяжело вздохнула, она не знала, правильно ли поступает, но сомневаться это же нормально, не так ли? Зато Сана была точно уверена, что ей просто необходимо кое-что сделать. Она набрала знакомый номер.       – Привет, мам. Всё хорошо. Да, соскучилась. Ты на работе? У меня будет к тебе одна просьба: скинь мне на электронку историю болезни одного человека. Я знаю, что нельзя, но это очень важно, я потом тебе всё объясню. Ты же знаешь, что просто так я бы не стала просить. Да, записывай: он поступил к вам весной прошлого года – Ямазаки Соске.