В команде не без нормального

Игорь Акинфеев устроился в стороне от всех, весь его вид говорил о том, что к общению голкипер не расположен. Настроение ему испортили вездесущие журналисты: улучив момент, они смогли зажать Игоря в угол, отсекая пути к отступлению. Пользуясь этим, они всласть потоптались по больному — Акинфеев так и не смирился со своей ошибкой на Чемпионате Мира. Конечно, команда вскоре выдрала голкипера из их цепких лап, но было уже поздно — настроение было безнадёжно испорчено. Акинфеев жил футболом и свои промахи принимал близко к сердцу. По мнению Кержакова, даже слишком близко. Игорь выглядел настолько угрюмым, что Керж никак не мог отделаться от мысли, что рядом не хватает предупреждения: «Опасная зона. Не влезай — убьёт». Хоть и злился Акинфеев только на себя, приближаться к нему в такие моменты не рисковал никто. — Наш голкипер снова захандрил? — приметил Кержаков. Игорь впадал в такое состояние довольно редко, только после серьезных ошибок: сторонился общения, терзаясь чувством вины. Керж незамысловато называл такие моменты «эмо-стайлом». — Угу, — вздохнул Березуцкий. — Ничего, скоро перебесится. — Да сколько можно так убиваться из-за одного ляпа? — возмутился Кержаков. — Пойду, поговорю с ним, — на него покосились с уважением и жалостью, как на девственницу, добровольно согласившуюся отдаться дракону во имя покоя королевства. Спасибо, хоть пальцем у виска не покрутили, с них бы сталось. Печально известный факт они усвоили: с душещипательными разговорами к Акинфееву лучше не лезть — чревато неприятностями. — Бессмертным себя возомнил? — хмыкнул Березуцкий и с трагизмом в голосе добавил: — нам будет тебя не хватать!.. Не успел Керж и нескольких шагов пройти, как за спиной вспыхнуло увлечённое обсуждение его ближайшего будущего: как быстро и насколько далеко голкипер его пошлет. Кержакову пришлось признать, что с фантазией у товарищей все в порядке: их предположения просто поражали. — Игорек, я понять не могу, ты мазохист, что ли? — футболист смело приземлился рядом с другом, старательно не обращая внимания на навострившую уши команду. Им явно не хватало хлеба и зрелищ. — Что надо? — негостеприимно отозвался Акинфеев, вперив в него тяжелый взгляд. Кержаков поёжился, но мужественно не отступил. — Слышал поговорку: «В семье не без урода»? — Игорь помрачнел еще сильнее, но ничего ответить не успел, так как Кержаков торопливо продолжил. — В нашем случае ее стоит изменить: «В команде не без нормального». Ты единственный нормальный в нашем косячном обществе. — С недавних пор весь мир, включая меня, считает иначе, — печально заметил Игорь. — Хочешь, докажу, что это не так? — хитро поинтересовался Кержаков. — Тогда ты от меня отстанешь? — Вряд ли. Фишка в том, что тебе кроме того гола на Чемпионате даже вспомнить нечего. Вот что с тобой еще нелепого при камерах случалось? — Тебе Чемпионата мало? Ну тогда... — вот так сходу на ум ничего не приходило. — Как-то я Веллитона неудачно обматерил, народ долго ржал, что я мужика выебать обещал. — Ерунда, — отмахнулся Кержаков. — У меня круче вышло. Ко мне в середине матча мужик сосаться полез, что на это скажешь? — Фанаты и не на такое способны, — пожал плечами Игорь, в должной мере не впечатлившись трагизмом истории. — Фанаты! — фыркнул Александр. — Если бы. Это был арбитр. Он во время первого тайма умудрился надраться в хлам. Я не сразу это просёк и реально растерялся. Вроде если по шее дать, то красная карточка... — Врешь! — не поверил Акинфеев. — Так все и было, я свидетель, — хихикнул Файзулин, незаметно переместившийся ближе. — До слез ржал. — Ага, тебе лишь бы позубоскалить. Уж не знаю, чем я так арбитру приглянулся... хотя нет, знаю, я же неотразим! Никто не устоит перед моим обаянием! — шутливо провозгласил Керж. — И самомнением, — невзначай добавил Файзулин. — Вспомнил тут случай, как меня на носилках покатали: второй тайм, происходит стычка, меня погрузили на носилки. Ну что, казалось бы, бывает, да только медик поскользнулся. В итоге носилки перевернулись, я четко на него свалился. Все вокруг забегали, не зная, кому в первую очередь помощь оказывать, так как матерились мы оба. Я так удачно приземлился, что ногу ему сломал. — Жестоко, — рассмеялся Керж. — Кто бы мог подумать, что врач — такая опасная профессия… — Да, с тобой лучше не связываться, — улыбнулся Игорь. — Раз уж сегодня день воспоминаний... — вклинился в разговор Березуцкий, — то признаюсь и я. Помните тот случай, когда мы с Сатурном передрались и обе команды дисквалифицировали? Мы тогда еще с Чемпионата России из-за этого вылетели. — Зато в раздевалке красиво драку продолжили, — мечтательно добавил Игнашевич. — В общем, инициатором был я, — покаянно развёл руки Березуцкий. — Но ты же вообще в стороне стоял! — удивился Игорь. — Разве это помеха для создания хорошего махача? — А со мной... — начал было Кокорин, но Кержаков его возмущенно перебил. — Народ, хорош у меня отбирать почетное звание! Самый косячный здесь я! — Да вот ещё! У меня веселее история! — И со мной постоянно что-то происходит! — А я... — наперебой начали хвастаться курьезами футболисты. Все уже и забыли, для чего этот разговор затевался, но нужного эффекта добились: Акинфеев отвлёкся от своей неудачи и осознал, что на поле может произойти всё, что угодно.