Flowers for Dean Winchester

Пятого января Кастиэль просыпается от настырного ора телефона, валяющегося на тумбочке. Тот вибрирует, жужжит мелодией, поставленной Дином, и истошно требует внимания. Кас смотрит на часы — три утра, уже двадцать минут четвертого — и тяжело вздыхает. Он в кровати один — Дин накануне ушел домой, чтобы проведать брата и посмотреть с ним матчи по бейсболу. Раньше это было их традицией — спортивные игры Сэм любил с детства, и с самого детства они с Дином садились на общий диван в гостиной, чтобы посмотреть очередной матч с попкорном и колой. Кастиэль сонно шарит руками по кровати, но, не найдя Дина, с шумом поднимается и садится на постели. Он потирает глаза, тянется к тумбочке и щелкает кнопочку торшера. Нежный тепло-желтый свет мигом затопляет спальню. Глянув на часы, Кас чуть злится — кто мог позвонить в такое время? Он вспоминает, что завтра на работу к восьми утра, и почти решает сбросить вызов, чтобы завтра перезвонить и узнать, что нужно, как глядит на дисплей — там ровными буквами высвечивается ДИН, а ниже — фото, которое Касу удалось сделать спустя множество уговоров и стараний исподтишка. Увидев имя, он тут же берет трубку и, прочистив горло, нажимает зеленую трубочку. — Дин? — спросонья хрипит Кас, хмурясь. На том конце провода слышатся судорожные вздохи. — Кас, он... Сэмми... — Дин, кажется, в прострации. — Сэмми увезли в больницу, у него приступ, он просто... Я просто... — Что?! Сэма? — Кас подскакивает с койки и начинает метаться по комнате в поиске штанов. — Д-да... — хрипит Дин. — Я сейчас буду, слышишь? — Кас наспех натягивает джинсы и первую попавшуюся рубашку. — Я скоро буду, Дин, обещаю. Все будет хорошо, понял? Ты понял? — Да... да. Кастиэль срывается с места и, едва одевшись, схватив ключи, несется в машину. В голове какая-то каша — там вроде и пустота, но в то же время клубок из мыслей размотать почти невозможно. Кастиэль старается вести Форд как можно осторожнее, но нервы не позволяют, и он два раза чуть было не проскакивает поворот, но успевает очнуться прежде, чем заедет не туда. В больнице он едва находит нужную дверь, мигом мчится к ресепшену и, чуть не налетев на молоденькую медсестру, подлетает к девушке и, запыхавшись, судорожно спрашивает, где здесь палата Винчестера. — Винчестер в реанимации, — невозмутимо отвечает она. — К нему нельзя. — Как? — выдыхает Кас. — Скажите хотя бы, где это! Там должен быть его брат, Дин! — Мистер Винчестер на третьем этаже. Кастиэль кивает и срывается с места. Девушка кричит ему что-то вроде «К нему нельзя, сэр!», но он не слышит — уже несется по лестнице, едва огибая других пациентов и посетителей. Дин сидит около белой двери, на стуле, уронив голову на руки. Кастиэль едва способен справиться с тем страхом за него и за Сэма, и, замерев на месте на пару секунд, подлетает к Дину, обнимает его. — Что случилось? Как он? — шепчет Кас, гладя Дина по голове, по спине. Тот тяжело и шумно выдыхает. — Я не знаю, — лепечет Дин. — Я просто... Мы смотрели фильм, и он вдруг... Я растерялся, понимаешь? Такого еще никогда не было! Все было как-то по-другому, все было просто... я не знаю... — Все будет отлично, понял? — он целует Дина в затылок. — Я уверен. Уверен, слышишь? Дин прижимается к нему и прячет голову у него на груди — жмурится, стараясь удержать дрожь. Он не может взять себя в руки, хочет, но не может — слишком страшно, слишком больно, слишком много ужаса потерять Сэма. Руки мелко дрожат — не унять. Сердце заходится почти в отчаянном ритме. Он не может потерять Сэма. Не имеет права позволить ему умереть. Они сидят так, наверное, час. Иногда мимо пробегают юркие, как мышки, медсестры, но их ни Дин, ни Кас не замечают. Они молча облокачиваются друг на друга и сидят, опустив головы, словно ждут приговора на Верховном суде. Словно врач Сэма — это тот, кто вынесет вердикт, и Дину невыносимо страшно услышать его. Часы тянутся ужасно, неприлично долго. Дин даже не дремлет — все время держит ухо востро. Кас уговаривает его на пару минут сна, но тот не соглашается — упрямо хмурится и качает головой. Проходит не меньше трех часов. Кастиэль между делом уже успел пару раз спуститься в автомат за кофе. Дин все еще сидит, не смыкая глаз, и время от времени встает, чтобы пройтись до кабинета дока и обратно, смотря под ноги. Он думает, что сейчас выйдет врач и все ему объяснит, но этого никак не происходит — врача все нет и нет, и Дин нервничает все больше. Когда мужчина в белом халате с бейджиком выходит из-за дальней белой двери, Дин лежит, стараясь немного поспать; его голова покоится у Каса на коленях, а тот, пока в коридоре пусто, аккуратно водит ладонью по его взъерошенным волосам. Дин тихо сопит, стараясь хотя бы задремать, но постоянно открывает глаза, не способный успокоиться. Его все еще чуть потряхивает — Кастиэль это явно чувствует и старается его успокоить. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Он сам страшно боится за Сэма — Сэм его друг. Сэм светлый, добрый и надежный парень, и Кастиэлю искренне жаль, что с ним такое произошло. Он, пожалуй, отдал бы очень, очень многое, лишь бы Сэм был здоров, но, к сожалению, сделать этого он не может. Иногда грудь сдавливают неприятные спазмы сочувствия — слезы, но он прогоняет их прежде, чем глаза начнут слезиться. Он не должен расклеиваться хотя бы ради Дина. Когда выходит врач, Дин вскакивает, словно обожженный. Он поправляет рубашку и идет навстречу доктору. Тот, держа под мышкой планшет с карандашом, невозмутимо приблизился. — Мистер Винчестер? — интересуется тот. — Д-да, — хрипло выдавливает Дин. Кастиэль стоит чуть поодаль. — Что с ним? Что с Сэмом? Он поправится? — Вынужден вас огорчить, — док взял в руки планшет и стал рыться в листах, отыскивая нужные документы. — Вашему брату требуется срочная операция на сердце. Без нее он вряд ли протянет долго. Видимо, прием лекарств был прекращен, тогда и начались проблемы. Дин, потрясенный, вздернул голову. — Что? Каких нахрен лекарств? Он пил их каждый чертов день! — вспыхивает он, порываясь подойти к доку ближе, и Кас удерживает его на месте, схватив за запястье. — Вы шутите! — Боюсь, что нет, — все так же невозмутимо, холодно-официально говорит врач, щуря глаза, спрятанные за стеклами очков. — Операция стоит десять тысяч долларов. Решение нужно принимать сейчас. Кастиэль сжимает запястье Дина, который схватился за голову. Он понимает: у Дина таких денег нет. Последнее время он работал немного и зарплату получить не успел, все деньги, которые давал Кас, он тратил на лекарства и еду, и даже если бы он мог получить зарплату от Бобби прямо сейчас, там все равно не нашлось бы нужной суммы. Даже если бы он взял себе зарплату за несколько гребанных месяцев — там все равно оказалось бы мало. Кас видит ужас на лице Дина — ужас и отчаяние. Тот понимает, что помочь брату никак не может, и это его убивает, разрывает на части и оставляет осколки валяться прямо в ногах Каса. Поэтому он не может глядеть на это — на то, как Дин мучается, винит себя и старается сдержать порыв истерики. — Я просто... Вот дерьмо... — голос Дина чуть дрожит — он всегда так сентиментален, если дело касается его брата, и это заставляет сердце и душу, и все существо Кастиэля сжиматься в тугой ком. — Я заплачу, мистер... — Кас кидает взгляд на бейджик, — мистер Адлер. Делайте все, что нужно. Мне нужен мой друг обратно. Он видит боковым зрением, как Дин оборачивается на него, широко раскрыв глаза, но больше ничего не говорит. Доктор кивает и кричит одной из медсестер емкое: «Подготовь операционную». Затем он скрывается так же быстро, как и появился, и его белый плащ развевается, как у супергероя. Дин, чье запястье все еще сжимают пальцы Каса, оборачивается, смотря прямо тому в глаза. Кас пожимает плечами и слабо улыбается. Дин заключает его в крепкие объятия, граничившие где-то между дружескими и любовными. Кастиэль бережно хлопает по его спине в ответ. Спустя полчаса приходит Джесс. Она вся заплаканная, тушь прочертила на щеках неровные размытые черные полосы, капилляры лопнули и глаза покраснели. Она вся сонная, но ужасно напуганная, и Дин принимает ее подбадривающие объятия, стоя около палаты Сэма. Она наспех спрашивает, что произошло, а Дин не может толком ответить — будто он сам все еще не понял, что вообще случилось. Как его брат оказался на больничной койке? Кас видит — Дин ощущает вину. Будто он мог как-то изменить это, будто он мог как-то защитить Сэма от самого себя, мог защитить Сэма он болезни, но это в принципе невозможно. Дин должен понять — он не способен спасти всех. Хотя, смотря на него, уставшего, загнанного, виноватого, Кас понимает: ему не нужны все. Ему нужно спасти своего брата. Они боролись со смертью столько долгих лет, что это кажется просто неприличным — бросить все сейчас. Однако Дин жгуче зол на Сэма — на то, что брат твердил о приеме лекарств, а сам смывал их в унитаз. Наверняка все проблемы из-за этого. Когда болезнь Сэмми только обнаружили, там говорилось что-то о сосудах, о сложной системе, что просто никак не укладывалось у Дина в голове. Но сейчас он вдруг понял: его брат в большой опасности. Вероятно, даже он не способен противиться этому, как бы сильно ни хотел, и это совершенно не его желание, не его воля — выбирать, кто уйдет, а кто останется. Но он бы, к сожалению или к счастью, предпочел бы свою смерть, чем смерть Сэма, и эта нездоровая привязанность к младшему брату Каса немного пугает. Сэм не мог бы быть рядом с Дином вечно — когда-нибудь пришел бы день, и Сэм бы навсегда покинул его. Неважно, смерть это означало или поездка в Стэнфорд. Дин не мог рассчитывать на десятки лет вперед. Жизнь скоротечна и просто до неприличного хрупка. Нельзя быть слишком осторожным с человеческим здоровьем — никакого толка от этого не будет. Люди умирают и рождаются, и это повторяется уже множество, множество лет. Однако Дин готов умереть сам, нежели позволить сделать это Сэму. Они сидят на стульях в коридоре. Выбеленный свет слепит глаза, усыпляет, запах лекарств дурманит, и Кастиэль думает о том, что неплохо было бы чуть прикорнуть. Однако он смотрит на Дина и понимает, что не в состоянии оставить его. Джессика выглядит далеко не лучше — она не выпускает из рук белоснежный носовой платок, вымаранный уже и в помаде, и в туши. Кастиэль понимает, что ничего сделать не сможет — он уже сделал все, что мог. Все, что зависело от него. Теперь настала очередь Сэма. Что будет, если?.. Кас выгоняет эти мысли из головы: этого не будет. Никогда. Ближе к двенадцати дня из операционной выходит врач — уставший, в операционной униформе. Дин подлетает к нему, как комета. — Что с ним? — со страхом спрашивает он. Доктор качает головой. — Он будет в порядке? — Думаю, сейчас он в норме. Но это не может дать стопроцентных результатов, понимаете? Случай редкий, — док пожимает плечами. — Знаете, вы лучше идите домой, хорошо? Он очнется как минимум к вечеру. А до завтрашнего дня его лучше не беспокоить. Дин согласно кивает. Он совершенно обессилен. Кастиэль везет его домой, молчаливого и опустошенного, и укладывает спать в их общую постель. Дин на удивление быстро засыпает — не ворочается, не встает по несколько раз, а просто засыпает. Его выключает сразу же, как голова касается подушки. Кас заботливо накрывает его одеялом и ложится рядом, выключая будильник. Им обоим нужно выспаться. Кас обнимает Дина, бережет его, греет. Он хочет, чтобы Дин не чувствовал этого, не чувствовал вины или боли, но он не способен укрыть его от всего. Время скоротечно, жизнь коротка, и что случится завтра... Это невозможно предугадать. Утром Кастиэль просыпается почти что отдохнувшим, только вот груз глубоко внутри еще тянет его вниз. Груз страха за Сэма, за его друга. Тем не менее, он умывается, принимает душ, чистит зубы и идет на кухню, чтобы приготовить завтрак. На этот раз блинчики получаются отменными. В холодильнике где-то завалялся джем с тех пор, как Кас покупал его себе чисто для побаловаться. Он знает, что Дин обожает джем, особенно клубничный, и ставит его на стол. Он не собирается будить Дина или что-то еще — ему надо хорошенько выспаться. Когда Дин, такой же свежий и умытый, спускается, Кас замечает синяки под его глазами. Плохой показатель — но ничего не попишешь. Дин страшно беспокоится. Он садится на стул в полной тишине, нехотя берет один блин и кладет себе в тарелочку. Они сидят молча. Кас пьет чай, Дин — кофе. Они собираются к Сэму сразу же после завтрака. Дин допивает свой кофе и моет кружку, когда Кас подходит к нему сзади и кладет руки на бока. Дин чуть вздрагивает. — Ты должен быть готов ко всему, — тихо шепчет Кас. — Ты должен быть готов отпустить его, если будет нужно. Понимаешь? Дин ничего не отвечает — только закрывает кран и вытирает руки сухим полотенцем и изображением Санта Клауса.