Flowers for Dean Winchester

В больнице уже Джесс. Когда они туда приезжают, она мнется у входа в палату, не решаясь зайти одна. Втроем смелее. Внутри нее какое-то напряжение — это чувствуют все, но когда двери открываются, она безмерно рада видеть Сэма, и поэтому все дурные мысли улетают из ее белокурой головы. Дин подходит к кровати брата, листает журналы, лежащие на тумбочке около кровати. Журналы глянцевые, с моделями и прочими атрибутами моды. Дин невесело фыркает, вертя их в руках: — То, что нужно, Саманта. Сэм слабо улыбается. Одну его руку сжимает рука Джесс, но Сэм слишком слаб, чтобы сжать ее ладошку в ответ. — Знал, что ты так скажешь, — хрипит почти что неразборчиво Сэм. Кастиэль облегченно усмехается: шутки — хороший признак. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Дин, стоя позади Джессики. — Вроде живой. — Дин кривит губы в подобии улыбки, но по глазам видно, как он рад слышать это — его глаза светятся, блестят, и Касу кажется, что они слезятся, но спустя секунду он понимает, что это не так. — Еще раз — и в глаз. Я серьезно, — Дин угрожает ему свернутым в трубочку журналом, и Сэм сдавленно смеется. — Так точно, Диана, — говорит он. — Заткнись, Саманта, — фырчит Дин. — А еще лучше — объясни своему старшему братику, что за херова афера была с таблетками? Сэм поджимает губы. Он молчит какое-то время, и могло бы показаться, что ему жаль, или стыдно, но ни того, ни другого в его глазах не видно. Никакой жалости за содеянное — Кастиэль видит. Сэм просто поджимает губы и смотрит брату в глаза, будто тот так все поймет. — Я не хотел, чтобы ты знал, — сопит Сэм. — Если бы я сказал, что не хочу больше принимать эту отраву, ты бы мне шею свернул. Дин хмыкает в подтверждение его слов. — Деньги не могут купить жизнь*, Дин, — тихо говорит Сэм, смотря ему прямо в глаза, и Кас замечает, как Дина прошибает потом. — Ты хочешь, чтобы это было так, но это... Это просто чертовски не так. Дин молчит, ничего не переча — кажется, он расстроен, может даже обижен, но Сэм не спешит перед ним извиняться. Он все знает — знает, как Дин трудился ради этих таблеток, как он пытался волочить груз ответственности за все на себе, и ему искренне, искренне жаль, что вышло именно так, но все сказанное им только что — правда, и просто глупо это отрицать. Кастиэля пугает тон Сэма, пугают сами слова. Дин упрямо скрещивает руки на груди, но ничего не говорит. — Эй, Кас? — зовет Сэм, убедившись, что Дин не будет спорить (доктор сказал: никакой эмоциональной нагрузки). — Подари нашей Диане цветов, может, тогда она перестанет сучить? Джессика сдавленно смеется на ироничный выпад Сэма. Дин тоже кривит ухмылку, которую старательно желает спрятать, отвернувшись к окну, но Кас видит. — Какие-нибудь одуванчики, — продолжает Сэм, скосив глаза на Дина. Тот фыркает. — Он их обожает. — Неправда, Саманта, — парирует Дин. — Это ты по ним тащишься лет с пяти. — Ну да, конечно! Кастиэль слабо улыбается, как и Джесс, слыша их братские споры. * * * Дин не спит всю ночь, перед тем как в очередной раз идти в больницу к Сэму. Он слоняется по дому, то пьет чай, то садится смотреть телевизор, и это чуть волнует Каса, но он решает дать Дину личное пространство и не мешается под ногами. Десятого января они выходят на улицу, и там ужасный мороз. Дин, спрятав руки в карманы, прыгает в Форд и начинает растирать холодную кожу ладоней. Они болтают в машине и, остановившись на очередном светофоре, бегло целуются — слишком быстро, чтобы другие водители что-то заметили. Дин почти что счастлив, и он даже позволяет сжать свое колено, провести ладонью до бедра и обратно — раньше он этого не позволял, считая дразнилкой. К больнице они подъезжают ближе к двенадцати дня. Кастиэль останавливается у автомата с газировкой, а Дин идет вперед, чтобы поскорее навестить брата. На самом деле, они друг по другу чертовски скучают — Кас знает. Поэтому не просит Дина постоять с ним. Он заказывает себе минералку без газов и дает автомату сожрать купюру в пять баксов — меньше нет. Спустя несколько секунд прибор брякает. Кастиэль беззаботно берет бутылку, поворачивает взгляд. И видит Дина. Дин стоит неподалеку от него. В его глазах полнейшая пустота. Он смотрит так, будто Кас — его единственное спасение, человек, который все объяснит ему, скажет, что любое плохое, произошедшее с ним — чушь. Кас так же пораженно пялится в ответ. Затем он опускает взгляд — и видит, как пальцы Дина сжимают чужую рубашку. Большую, клетчатую. Он сокрушенно проводит рукой по волосам. — Нет... — говорит он, тихо, так, для себя. Дин просто стоит, его обходит поток пациентов, а он просто стоит, сжимает рубашку в руках. — Сэм... Сэмми... Дин глотает это слово. Это слово. Он сжимает рубашку до белых костяшек. Его глаза — сухие, но Кас чувствует влагу в своих. Он зажимает рот кулаком, стараясь отогнать всхлипы и крики. Газировка падает на пол. Кас смотрит то на кусочек неба в окне, то на рубашку Сэма, судорожно зажатую в руках Дина. ЭТО слово. Сэм Винчестер мертв. * * * * - Знаменитая предсмертная цитата Боба Марли.