Я вернулась к тебе.

Я смотрела на спящую малышку. "Какая же ты красавица, вся в папу", - подумала я, и слёзы подступили к горлу. Когда мы с Риком, год назад после встречи с Мари, были в пути на Рук Айленд, мне постоянно было плохо. Мысли о беременности я гнала от себя прочь, но мне становилось всё паршивей, и я всё же решила сделать этот грёбаный тест. Я сказала Рику заехать в ближайший порт, солгав, что у меня там дела. Результат был таков, словно веслом по голове долбанули. Оказалось, я беременна. Я была просто в ужасе. Ну какая из меня мать? Я просто не знала, что мне делать. Были мысли сделать аборт, но я не смогла. Я сказала Рику, чтобы он ехал на остров без меня, а Ваасу передал, что я уехала по делам, не сказав куда. - Ты прикалываешься, сестрёнка? Ваас на части меня порвёт за такие новости. Скажи хоть, куда направишься, чтобы я знал, за что должен сдохнуть? - возмутился Рик. - Скажи, что хочу посмотреть мир, поехала в кругосветное путешествие, - ответила я и ушла. Я вернулась в городок, где жила Мари. Мне был необходим её совет. Она, разумеется, была несказанно рада и оставила меня у себя. Беременность - это жуть. Особенно для меня. В периоды перепадов настроения, мне хотелось поубивать всех вокруг, крыша ехала просто ужасно. А ещё булимия, тошнота, отёки и прочие "радости". Но потом стало легче. Я чувствовала, как новая жизнь растёт во мне. После УЗИ врач сказал, что это девочка. Это было новым ощущением. До этого я знала лишь то, как отнимать жизни. Но сейчас мне представилась возможность подарить. Я часто сомневалась, правильно ли поступила, что оставила ребёнка, но меня ужасала мысль убить нашу с Ваасом дочь. Девочка оказалась очень активной, она постоянно шевелилась и не давала покоя ни днём, ни ночью. Над именем я долго не думала и решила назвать её Элис - в честь девушки, с которой у меня было столько связано, в честь девушки, чью жизнь я забрала. Ещё я очень хотела, чтобы моя дочь была такой же доброй, как она. Элис оказалась очень нетерпеливой и родилась на две недели раньше положенного срока. Роды прошли без осложнений и оказались не такими уж болезненными, как рассказывала Мари. Может потому, что я привыкла к боли и не боялась её. Зато много материлась в процессе, ругая врачей, на чём свет стоит, потому что мне всё время казалось, что что-то пойдёт не так. Одну из медсестер я даже схватила за горло... Но этот страх был ничем, в сравнении с возможностью взять дочь на руки. Это было не забываемо, хоть и вышло у меня весьма неловко. Я почти не кормила дочь грудью, мой долбанутый организм отказался выполнять свои функции, и молоко пропало очень быстро. Мари решила эту проблему, покупая смеси. Для меня было очень непросто научиться обращаться с ребёнком, но кое-как начало выходить. Однако, меня непреодолимо тянуло вернуться на остров. Я скучала по нему, а ещё по Ваасу и своим друзьям. Я часто думала про Вааса: как он сейчас, жив ли он, вспоминает меня или забыл уже давно? Я знала, что должна быть со своим ребёнком - дочь была мне дороже всех на свете. Но было кое-что, что разделяло нас с Элис - мои приступы психоза. Они разрывали мой разум. Когда я после бессонной ночи чуть не убила, в буквальном смысле, почтальона, разбудившего девочку, поняла, что не смогу с ней остаться - слишком опасна для окружающих и даже для неё. А юноша-почтальон бежал от дома Мари со скоростью спринтера. Но была ещё одна причина. Мне нужно было обеспечить жизнь Мари и детям, её скромная зарплата провинциальной учительницы не давала такой возможности. Но главным фактором, всё же послужила моя психованность: чем дальше я буду от Элис, тем лучше для неё. Больная на всю голову мать не сможет вырастить нормального ребёнка, решила я. Тогда я спросила Мари, согласна ли она заботиться о моей дочери? Она была сильно удивлена. Умоляла меня передумать. Мне и самой было очень больно оставлять малышку, тогда я решила попробовать жить, как живет большинство людей - изменить себя, а проще говоря, сломать, как я сделала это ради Джейка. Но вскоре это начало сводить меня с ума. Я решила, что если начну делать пробежки, пока малышка спит и тренироваться, это отвлечёт меня от мыслей, разрывающих мой разум и поможет вернуть форму после родов. Но однажды вечером, вовремя одной из таких тренировок, я встретила стервозную соседку Мари в заброшенном парке. Здесь редко кто бывал. Местные жители считали это место дурным, но мне там нравилось. Не знаю, накой туда понесло эту расфуфыренную идиотку. Её звали Джулс. Если честно, она всегда меня раздражала. Джулс было около двадцати пяти, у неё неплохая фигура. Девушка была мелированной брюнеткой с длинными, но сухими волосами. Зря она тогда до меня докопалась. Хотя думаю, даже если бы не она, нашёлся бы кто-то другой, кто взбесил бы меня. Грёбаная социопатия и так не отпускала, а тут ещё эта стервозная сучка полезла с оскорблениями, что я здесь чужая и вообще никто. Я терпела, стиснув зубы, хотя внутри всё кипело. А Джулс продолжала провоцировать, не замечая, как во мне разгорается гнев. Я говорила ей заткнуться, но эта тупая сука никак не унималась, даже не понимая, какую глупость совершает. Когда она назвала меня шлюхой, а мою дочь безотцовщиной и ублюдочным отродьем, я не выдержала, и свернула ей шею. Затем спрятала тело, а после позвонила ребятам с которыми уже давно не общалась, так как хотела завязать, и попросила избавиться от трупа. Они, разумеется, согласились. После этого я поняла, что мне здесь не место. Придётся расстаться с дочерью, ведь взять её на остров я не могла, это было бы ужасно для ребёнка. "Без меня ей будет лучше. Мари станет ей прекрасной матерью. Я долбанный псих, ей будет плохо со мной", - повторяла я себе. Я нашла свой нож, повесила на пояс и собрала немного вещей в дорогу. Несмотря на невыносимую боль, которая разрывала душу. На этот раз я точно должна уехать. Мне не место рядом с ребёнком. Я вернулась домой к Мари и долго смотрела на малышку, обливаясь слезами. Девочка улыбалась и смотрела на меня прекрасными глазками, так похожими на глаза Вааса. - Прости меня! Я не хочу тебя покидать... Не хочу... Но я должна уехать... Так для тебя будет лучше. Теперь Мари будет твоей мамой, и пусть ты не узнаешь меня, я всегда буду любить, и заботится о тебе на расстоянии. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Если, конечно, твой отец не пристрелит меня, когда я вернусь на остров, или я не погибну по каким-то другим причинам. И он тоже не узнает о тебе. Ты так на него похожа, моя маленькая. У тебя его глаза, и ты очень красивая, как и твой отец. Надеюсь, ты унаследуешь его ум и храбрость, но очень хотелось бы верить, что на этом ваше сходство закончится. Я не хочу, чтобы ты знала, что такое безумие, - произнесла я, вытирая слёзы, а потом поцеловала дочь, и долго смотрела на неё, стараясь запомнить каждую черточку её лица, прикасалась к её маленьким ручкам. В какие-то моменты, мне хотелось сдохнуть, лишь бы не осознавать, что я оставляю собственного ребёнка. Это было худшей пыткой в моей жизни. Своим возвращением Мари прервала мои терзания. Я глубоко вдохнула, собравшись с силами, и решительно направилась к женщине, сказав: - Позаботься о моей дочери, я буду помогать вам деньгами и мои друзья тоже. Не рассказывай Элис ничего обо мне. Теперь - ты её мать. Ты ведь позаботишься о ней? - как можно более холодно произнесла я. Надеюсь, мои глаза не выдавали, какую невыносимую боль я чувствовала. В глазах Мари читалось недоумение и тревога. - Но Тереза... Подожди... Что случилось? Давай поговорим, прошу тебя. Мы всё решим. Тебе нужно успокоиться. Ты словно не в себе. Я знаю, ты скучаешь по отцу Элис, и не понимаю, почему ты не позовёшь его сюда, или не отвезёшь к нему Элис? Почему ты не хочешь рассказать ему и отвезти к нему дочь? Почему не веришь, что вы с Ваасом сможете быть хорошими родителями? - произнесла Мари почти в отчаянье, пытаясь взять меня за руки. Но я не позволила. - Ну, прямо в точку. Ты верно угадала. Я не в себе и эта ёбень не лечится. Тебе лучше не знать, почему я в это не верю. Я всё равно уйду, не пытайся меня остановить!.. Так оставишь Элис у себя или нет?! - проорала я. - Конечно оставлю... Я буду заботиться о ней, как о собственной дочери. Но... - запинаясь, произнесла Мари, стараясь сдержать слёзы. - Спасибо. Ты не представляешь, сколько ты сделала для меня и дочери, как я тебе благодарна за то, что ты готова воспитать её, как родная мать. Я знаю, ты поможешь ей стать счастливым и хорошим человеком, - произнесла я, задыхаясь от боли, а затем вышла за дверь. Я прошла несколько десятков шагов, свернула в парк и долго рыдала, не в силах успокоится, билась головой об землю, а затем свернулась калачиком. - Хули ты тут разлеглась, ненормальная? У тебя что, ломка? Может, я помогу тебе успокоиться? - услышала я похотливый и насмешливый мужской голос. Подняв взгляд, я увидела местного, жирного озабоченного долбоёба по имени Гвидо. И вдруг, переполнявшие меня невыносимые боль и отчаянье постепенно сменились азартом. - Ещё как поможешь, - кровожадно улыбнулась я, поднимаясь с земли, и доставая нож из-за пояса. - Беги, жирный ублюдок, беги! - проорала я. - Ты чего, совсем ёбнутая, что ли? - сказал он, отступив на шаг назад. В его глазах начал мелькать ужас, и это ещё больше добавляло мне азарта. - Что, даже сопротивляться не будешь? Но так совсем уж скучно, так что беги, сучка, или, блять, просто так дашь себя зарезать? - спросила я, подходя всё ближе. - Ты чего, реально, что ли? Я не хотел обидеть. Опусти нож, пожалуйста, - умолял он, всё больше отступая. Видимо, его пугал не только нож в моей руке, но ещё и мой безумный взгляд. - Гоу, сучка. Быстро бежать, блять! Давай же, мать твою! Беги, долбоёб! Гвидо бормотал что-то о том, что бы я не причиняла ему вред, просил не делать этого, глядя на меня глазами полными ужаса. Но я почти не слышала его слов, продолжая наступать, а затем, как и следовало ожидать, он развернулся и побежал так быстро, как мог. Далеко убежать ему не удалось, как не трудно догадаться. Я догнала его и нанесла удар в бок. Гвидо упал на землю, корчась от боли, и со слезами на глазах умолял о пощаде, но мне было абсолютно плевать на его мольбы. - Хреново бегаешь, приятель. Что, не помогают диеты? Но мы решим эту небольшую проблему. Как насчёт хирургического уменьшения массы тела? - саркастически спросила я, а затем сломала ему ногой челюсть, что бы его воплей не было так слышно, и превратила несчастно придурка в груду окровавленного мяса. После забрала у него часы и бумажник. Я почувствовала, что мне стало легче. Я сумела отвести злость и, даже не соизволив избавиться от трупа, окунулась в близлежащий пруд, что бы смыть кровь с лица и тела, а затем переоделась. Потом я направилась в бар. Руди встретил меня удивлённым взглядом и думаю, он сразу догадался, что что-то не так. - Мне кое-что нужно, - тонко намекнула я. Руди всё понял и отвёл меня в подсобку. - И что за пиздец? Что с тобой? Я думал, ты больше не в теме. - Не спрашивай лучше. Просто продай ствол. И найди кого-нибудь, кто до порта довезёт. Мне надо съебать отсюда. Правда, у меня немного... - сказала я, достав трофейный бумажник и часы, на которых оказались пятна крови. - Блять, да ты совсем ёбнулась? Что у тебя с головой? У тебя же... - Заткнись, блять. Ни слова больше, - со злостью прошипела я. Руди всегда был понятливым и не стал продолжать. - Да не надо ничего, вот тебе ствол, считай, что это подарок, - сказал Руди, достав оружие из тайника. - Дарси отвезёт тебя до порта - дальше сама. Что, так сильно клинит без этого острова? - спросил он. - Это единственное место, где я не чувствую себя чужой. Присматривай за моими. Это просьба. Я отблагодарю тебя, - сказала я Руди. - Да не парься, присмотрю. Едь на свой остров, - ответил Руди, улыбнувшись. - И как добираться будешь? Туда что, специальные туры продают? - саркастически заметил он. - Не волнуйся. Уж способ туда вернуться я точно найду, ведь я возвращаюсь домой, - ответила я, перезарядив пистолет. - Даже не хочу знать, каким способом. Но желаю хорошо добраться, - пожелал Руди. Его слова показались мне искренними. Мы с Руди попрощались, и я вместе с Дарси отправилась в порт. Я ощущала невыносимую грусть, покидая дочь, но одновременно свободу и радость, ведь знала, что скоро вернусь домой.