Решение всех проблем.

[POV Алекс]       Это не выходит у меня из головы уже несколько дней. Марроу пытался подставить отца Пейпер. Сдал его в полицию! Радует только то, что поездка нашего директора на родину затянулась ещё как минимум дня на три, у него возникли какие-то проблемы.       Я не пойму одного — на что Джеку такие проблемы? Он шантажирует людей, может сесть в тюрьму за это, но он все же продолжает это делать, причём играет он по-крупному. Зачем ему все это? Устраиваться детективом в какую-то школу, за несколько тысяч километров от дома, доставать из-под земли столько информации про людей, зачем ему это?! Не поверю, если причина только в деньгах. Тут должно быть что-то ещё. Что-то, что мы упустили.       Значит так, что мы имеем:       Целую папку со всякой ненужной инфой, взятую у Джека в кабинете.       Марроу точно знает о моих отношениях с Люком.       Вполне возможно, шантажом получил эту работу.       Он шантажировал — а может делает это и сейчас — мистера Блэквуда.       Джек отправил Пейпер фото, где я и Люк целуемся.       Марроу отправил анонимное сообщение в полицию, о том, что отец Пейпер якобы брал взятки.       Чего же мы не знаем:        Откуда Марроу действительно родом, в свидетельстве указана только страна.       Правда ли Марроу детектив, не знаем откуда у него столько информации обо всех, не знаем его мотивов, и понятия не имеем знает ли он о том, что Люк ударил Бена в туалете, а так же не знаем работает ли он с Арией до сих пор.       А ещё, не знаем на чьей стороне Ария, она ведь помогла нам не давно, но при этом сохраняла привычный нейтралитет. Скорее всего, она делает это только для собственной выгоды, но опять же, мы не можем быть уверены на сто процентов.       Поверить не могу, что два месяца назад жаловалась на скучную жизнь.       От моих мыслей меня отвлекает телефонный звонок, я беру трубку. — Эм, я Вас слушаю. — Алекс? — послышался мамин голос. — Милая, это ты? — Да, мам, — улыбаюсь я, — ты ведь звонишь на мой телефон! — как же давно я её не видела. С прошлогоднего лета, когда я отдыхала во Франции с мамой и с Лорен – подругой из Лондона. — Как ты, милая? Твой отец ещё не вернулся? — Нет, мам, — вздыхаю я, — он говорит, постарается вернуться к Новому Году, но... — Софи, где мои чёртовы носки?! — в телефоне послышался громкий бас. — Сейчас, Фил, я иду, подожди немного! — ответила моя мама. — Что там происходит? Мам? Ты где? — Я у себя дома, просто... — мама делает паузу, давая тем самым мне время подумать. В последнее время она стала редко мне звонить, интересуется, не приехал ли папа, мужской голос у неё дома... — у меня... — Появился любовник, — заключаю я. — Алекс, на самом деле, мы... — Обручены?! — спрашиваю я, не давая маме шанса договорить. — Почему ты мне не сказала, мам? Я не маленькая! — По сравнению со мной — маленькая! — отрицает мать. — И, неужели, ты никогда не скрывала от кого-то что-то, потому что боялась реакции на эти слова? — этот вопрос — удар поддых. Я не могу рассказать о Люке матери, ни тем более отцу. Родители не то, чтобы не поймут, они изолируют меня от внешнего мира и назовут это очередным этапом взросления, когда мы ищем себя. Это ужасно, они не понимают какого это быть подростком в это время, и это раздражает. Так мало знают, и так громко судят. — Мам, но я бы поняла тебя, ты незамужняя женщина, ты можешь встречаться с кем захочешь, но ты обязана была мне сказать! — Я знаю, милая, прости... — голос мамы становится грустным. В конце концов, ясно что мама с папой не будут вместе, и если этот Фил действительно делает мою маму счастливой — то какая тогда разница? Я люблю свою мать, и желаю ей самого лучшего. — Ничего страшного, — улыбаюсь я. — Алекс, мне нужно ещё кое-что тебе сказать... Твой отец приедет на Рождество, и я хотела пригласить Фила и Кейт... — Кейт? — Эм...его дочь, — объясняет мама. Я молча слушаю. — Мы собираемся приехать в Австралию на это Рождество. Твой отец уже знает, милая, он должен был тебе сообщить. — Он мне не сказал, — говорю я, — не сказал даже о том, что приедет сюда мне в рождество! — Прости, милая, — говорит мама, но мужской бас снова перебивает её, все ещё требуя свои носки. Да уж. Это Рождество будет весёлым.

***

      В голове не укладывается. Моя мать даже не сообщила мне, что обручена с каким-то Филом. Это всё, о чём я могу думать сейчас, и плевать, что урок Люка начнется максимум через пять минут. Казалось бы — моя жизнь только начала налаживаться: директора нет, от Марроу уже полторы недели ничего не слышно, с отцом Пейпер все прекрасно — и на тебе, удар с тыла. Боже, представить не могу как я буду отмечать с ними Рождество. Планируется, что на ужин приедет мой отец, мать, её новоиспечённый жених и его двадцатилетняя дочка Кейт. Двадцатилетняя! Понятия не имею, о чём буду с ней разговаривать. Мама вроде говорила, что Кейт играет на фортепьяно. Ну хоть о музыке с ней поговорим, хотя я сто лет не играла на своей гитаре. С момента развода моих родителей. — Поверить не могу, что твой отец согласился впустить этого Фила в ваш дом! — неожиданно говорит Пейпер, резко прерывая ход моих мыслей. — Я вот поверить не могу, что моя мать скрывала от меня свою помолвку! — восклицаю я. Наверно, я сама не понимаю на сколько сильно я обижена на свою маму из-за этого. — Ну, это было вполне себе ожидаемо, — говорит Пейпер. — В каком это смысле? — с неуместной резкостью в голосе спрашиваю я. — Алекс, ты ведь сама не скажешь своей маме про мистера Хеммингса, ведь так? — спрашивает Пейпер, но мы обе знаем, что это скорее риторический вопрос. Естественно я ей не скажу, она же убьёт меня! — Это разные вещи, Тайт! — Вот и нет, — отрицает Пейпер. — А где Мирта? — я спешу перевести тему. — Её нет уже третий день. — Ох, кажется она заболела, — отвечает мне подруга, и тут же звенит звонок. Никогда его не любила, если стоять прямо под ним — может и до инфаркта довести!       Люк встает из-за своего мощного стола, сделанного из какого-то дерева, подходит к доске и записывает тему. Боже, его плечи шикарны, я просто не могу подобрать нужных слов. Великолепные плечи.       Да уж, Алекс, нашла о чем думать на уроке, молодец. — Хей, Алекс, — Пейпер шёпотом зовёт меня, и я оборачиваюсь. Моя подруга передаёт мне сложенный вдвое квадратный листок.       Я разворачиваю лист. "Ты собираешься сказать мистеру Хеммингсу об ужине с твоей матерью?".       Я не знаю. Мне стоит это сделать? Он будет за меня переживать, но ведь не он должен беспокоиться, так что... — Алекс! — неожиданно громкий голос Люка возвращает меня в класс. — Чем ты занимаешься? — Вас слушаю, — отвечаю я, и он усмехается. Люк подходит к моей парте, забирает листок. Чёрт, чёрт, чёрт! Голубые глаза Люка бегло просматривают записку Пейпер. При обычных обстоятельствах, учитель попросил бы меня прочитать текст вслух, но я сильно сомневаюсь, что Люк заставит меня делать это сейчас. — Впредь будь внимательней, — говорит он, складывая листок в карман. Он смотрит на меня взглядом а-ля 'я хочу чтобы ты задержалась после уроков', мне это не нравится. Чёрт, чёрт, чёрт! Ну надо было Пейпер передать этот дурацкий листок именно сейчас!       Всю оставшуюся часть урока Люк то и дело сверлил меня взглядом "ты должна была мне все рассказать", я просто не находила себе место от смущения!       Когда прозвенел звонок, люди стали спешно записывать домашнее задание, и собирать учебники в сумку. Я старалась делать все как можно медленнее, сказала Пейпер не ждать меня, и когда класс опустел, я наконец встаю со своего стула. — Ничего не хочешь мне сказать? — настойчиво спрашивает Люк. — На самом деле нет, но я думаю у меня нет выхода, — говорю я, предвкушая неприятную беседу с Люком. — Моя мать обручилась с кем-то по имени Фил, и они с его дочерью Кейт приедут к нам на Рождество. — Почему ты мне не сказала? — раздражённый, или даже обиженный тон Люка сменился элементарной заботой, по которой я так скучала. — Я просто не хотела, чтобы ты беспокоился за меня, у тебя и других дел полно.       Люк выходит из-за своего стола, и собирается что-то мне сказать, но дверь приоткрывается, и оттуда показывается белобрысая голова учителя географии. — Мистер Хеммингс, мне нужна Ваша помощь, — говорит столь бестактно прервавший нас учитель, Люк ему кивает. — Хорошо, до свиданья мистер Хеммингс, — говорю я, выходя из его кабинета.