Дочь дракона

Когда молодой маг впервые увидел её, на дворе стояла весна. Ещё хрустели под ногами тончайшие осколки льда, ещё кутались в тёплые одежды волшебники, но нежность теплом разливалась в груди Зерефа. Ей было всего восемь лет, а его чувства носили в себе не только платонический характер. Но Зереф не мог позволить себе осквернить эту наивную детскую красоту, и лишь молча наблюдал за девочкой, чьи волосы напоминали ему ненавистные лепестки сакуры. - Эй, клоун! - Нацу Драгнил почему-то называла его клоуном. Хотя логика ребёнка была простой: на ярмарках часто давали представления бродячие артисты, и среди разношерстной труппы находилось превеликое множество клоунов. А клоуны не всегда весёлые хохотуны с кудрявыми волосами, полосатыми шароварами и большим красным носом. Зереф и сам себе напоминал клоуна: до того смешна была его отчаянная влюблённость в ребёнка почти на десять лет младше него. Ему было страшно, страшно, что кто-нибудь узнает об этом. Ведь тогда не будет этих приветственных окликов розововолосой малышки, не будет его привычного следования за неугомонным ребёнком. Ничего не будет, ведь волшебники и так пользовались дурной славой, а тут ещё "аномальная" страсть, запрещённая в их обществе... А потом стало просто не до переживаний: ведь его лабораторию нашли и эксперименты, которые он проводил в области тёмной магии, стали достоянием общественности. Потом стало просто некогда. Спасаясь от преследования, Зерефу просто пришлось проклясть свою душу. Злополучное бессмертие было постигнуто, но зачем оно ему, если в его адском пламени пропала единственная душа, которую он так пытался уберечь? Нацу всего лишь была его Нацу. Так было раньше, когда Драгнил едва исполнилось восемь, а ему - семнадцать. Так будет и сейчас, ведь Нацу Драгнил стоит прямо перед ним, такая яркая и неповторимая, а он, Зереф, всего лишь жалкий остаток прошлого, каким-то чудом прожившего одинокие четыреста лет. Чёртовы четыреста лет без неё. - Кто ты такой, чёрт возьми?! А эта дурочка даже не помнит его. Хватит. Ему надоело просто наблюдать за ней, ловить жадными взглядами каждый её шаг, быть жалкой тенью для любимой. Я ли самый тёмный маг на свете? - так думал Зереф, поудобнее устраивая вырубленную от количества магии смерти, впитавшейся в шарф, Нацу Драгнил. Сожжённый участок поляны на острове Тенрю остался далеко позади него, и теперь даже призрак усопшей подруги не остановит отчаянно влюблённого чёрного мага.