Смотри, не влюбись!

Ненавижу! Я говорила, что не умею выражать свои эмоции чересчур эмоционально? Так вот нет. Сейчас я была похожа на красный ходячий помидор, который сидел на первом сидении, пристегнутый ремнем безопасности в закрытой машине, но это еще не все. Сейчас я готова была убить Лютова собственными руками за такую наглость. Сначала он сбил меня, потом затолкал в машину, а теперь он сидит и улыбается как Чеширский кот! В школе ему-то не поздоровится, отвечаю. - Что, Рудик, нравится?- с высокомерной улыбкой спросил парень. Я не собиралась отвечать на его тупые вопросы, как и он сам, поэтому я просто отвернулась от него к окну, ибо нефиг меня сбивать и толкать в свою машину. Но я бы в любом случае не стала бы с ним разговаривать, так как я планировала отменить сей дурацкий спор. - Молчишь? Ну молчи, рыжая.- и тут мои глаза полезли на лоб. Что? Рыжая? Да пошел ты, черный! Я тебе не рыжая! Я тебе вообще никто, понял? Волна негодования сменялась волной злости, растерянности и страха. Мы уже подъезжали к школе и мне стало страшновато из-за Агнии. Быть может вы забыли, но именно ее "парень" спас меня, а Волчек грозилась страшной расправой, если я опять буду лезть к нему. Ну-ну... Кто тут еще лезет? Машина резко остановилась, даже чересчур, что я чуть не ударилась головой об стенку машины. Шумахер, блин. Интересно, с какой скоростью мы ехали, чтоб вот так вот останавливаться? Не менее семидесяти км/ч, ибо это был не Лютов. Стоило отметить для себя, что когда он выходит на публику начинается жуткое позерство, как мне всегда казалось, но когда ты находишься с этим человеком наедине, то можно заметить хоть и немного циничного, но вполне сносного собеседника. С чего бы такое недоверие к людям, которое так и прет от Лютова? Я не знала, да и мне особо не хотелось. Отворивши мою дверь, Нил показушно провел рукой в сторону улицы. От этого жеста я подставила два пальца к горлу, дабы показать, что меня тошнит от сего дурацкого представления. Хмыкнув, он все таки подал мне руку, чтобы я смогла выйти, с не самым приятным выражением лица. Мои губы сжались в маленькую полосочку и я с легким раздражением скривила губы. - Чего бесишься, Рудик?- послышалось возле уха. А ведь и правда? С чего бы это? Да ладно, меня подвозит к школе, мой злейший враг, а я должна чувствовать эйфорию? Ну уж нет. Не дождешься, Лютов. - Меня тошнит от твоих безнадежных актерских талантов.- круто развернувшись перед носом у парня, сказала я. Мне не хотелось продолжения сего цирка, поэтому я не оборачиваясь пригрозила. Я не знаю, что на меня нашло, но чувство жуткого раздражения засело у меня в голове.- И кажется, я тебе говорила, чтобы ты за мной не ходил, Лютов. Так вот: не смей подходить ко мне, ибо я не хочу, дабы кто-то подумал, что мы друзья.- слова выливались из моего рта с таким количеством яда, что мне захотелось себя ударить чем-нибудь потяжелее. Хотя, я понимаю, что так будет лучше для всех, и для меня, и для Лютова. Не хватало только проблем со стороны Агнии.- А насчет тех событий, советую тебе все забыть. Ты был и будешь для меня врагом, Нил. После такого мне захотелось удавиться. Мы бы даже могли подружиться и забыть все что было, но порой обстоятельства идут против нас. Я еще ощущала ненавистный взгляд Лютова, который прожигал мою спину. Так лучше. Так нужно, чтобы он испытывал только ненависть, это и будет отталкивателем меня от него. И не будет лишних проблем. Мне даже было не столь ужасно, столь стыдно за такое свинское поведение. Просто из-за того, что Лютов все таки спас меня, а я его, грубо говоря, послала. Хоть он и был врагом, но спас. Однако, спас, а я... А я бессердечная, наверное. Хотя, это все было таким сложным для объяснения, что я просто терялась в своих чувствах. Еще никогда я не чувствовала себя такой глупой. Но Лютова это не устроило. Он был зол. Слишком зол. Слишком взбунтованным. Это "слишком" можно было подставить еще по 50 оттенков злости Нила, ибо все было слишком. Это было видно. Было видно как после слов рыжей у парня заиграли желваки на лице, как он гневно сжал руки в кулаки. Они так чесались ударить во что-то, если не в саму девушку. Надо же, наверное, за весь год Нил почувствовал себя спокойнее с ней, что казалось "слишком" для него самого. Он не имел права даже прикасаться к Рудик, но посмел, причем сам не зная почему. Это произошло так быстро. Тот случай. Он увидел ее совершенно разбитой, но она не сломалась. Потом этот чертов поцелуй. Какого хрена Нил полез к Миле? Это было до коликов тупо и самонадеянно, что захотелось рассмеяться. Он поцеловал ту самую рыжую уродину, которую ненавидел почти всю жизнь. Хотя, Нил был рад такому повороту событий. Это была спасательная злость. Злость, благодаря которой, он мог чувствовать себя не так угнетенным. И почему Нил оставил последнее слово за ней? Так не должно быть. Не должно. Та все, черт подери, должно быть не так! - Стой.- одно слово, но так много ненависти в нем, что если бы она измерялась материально, то затопила добрую половину школы. Города. Мира. А она остановилась. Нет. Лучше уйди. Я же убью тебя, если сам не изнасилую. - Кажется, я тебе все уже сказала. О нет. Это я тебе не все сказал. Слишком близкое расстояние, что Мила могла ловить запах Нила. Но это был не самый нежный жест. Скорее дикий. Переполненный дикой злостью. - Если ты думаешь, что ты смогла меня задеть, ты ошибаешься. О знала бы ты как мне похеру. Мне настолько похеру, что я сейчас убью тебя, дура. Рудик, кажется, испугалась. Правильно, бойся. Нечего мне настроение портить. - Тебе рассказать как мне захотелось блевать после твоего поцелуя? Так вот слушай. Я не понимаю, что в тебе все находят. Ты такая деревянная. Такая слишком тупая и самонадеянная, что думаешь, что смогла меня задеть. Хера с два тебе. Ты просто жалкая шлюшка, Рудик.- последнюю фразу парень выплюнул, будто брезгует даже произносить имя девушки.- Мне противно от тебя. Миле не хватало воздуха. Не такой поворот событий она ожидала. Неужели, все это было так ужасно? Стало противно, что девушка считала, что он изменился. Но нет. Такие как Лютов никогда не меняются. Отморозки? Нет, хуже. В сто тысяч раз хуже. От таких мыслей кровь приливала к лицу с новой порцией ненависти. Это была спасительная ненависть. Такая нужная. Ему и ей.

***

После того случая прошла неделя, а они так и не разговаривали. А, собственно, о чем? Мила отменила свой спор с друзьями, но с каждым днем становилась все более закрытой. Нужно было одиночество. Все больше было взглядов на Лютова, но тот, похоже, не обращал на девушку внимания. Не хотел. Не должен был. Ему казалось, что Рудик была слишком запретна для него. Она была запретна, но такая нужная. Он нуждался в ней. Черт возьми, чтобы Лютов нуждался в ком-то? Это было бы смешно, но не сейчас. Они же, блять, такие разные. Как два разных мира. Она- открытая и светлая, и он- злой и закрытый в себе. На уроках, когда Нилу мельком удавалось взглянуть на рыжую, она то и дело, что-то рассказывала своему Лапшину. Лапшин. Он бесил. Хоть, у него и была девушка, но так было сложно не заметить как он смотрит на нее. Как и Нил сам смотрел. Просто хотелось встать и заехать этому Лапшину за такое. Хотя, с чего бы это? Лютов уверен в том, что у друга рыжей стоял на нее. Да и не только у него. У Нила самого. Это было жутко странно, что же сам парень нашел в Рудик, когда рядом с ним Агния. Вот она, бери и трахай, что тебе нужно? Но нет. Тебе нужна эта рыжая уродина, которая опять улыбается не тебе. Разговаривает не с тобой. Она не с тобой. Запомни, блять. Но все равно манила. Рудик манила. Просто собой. Просто так. Не намеренно. Хотя, черт ее знает. Помогала отвлечься лишь Агния. Она и ее умелый рот. Опять, сегодня в туалете. Но все равно, на месте Волчек, Нил порой представлял Рудик. Как ее нежные пальцы касаются его шеи. Как ее пухлые розовые губы касаются его собственных. Эти касания. Ее касания. Не такие, как у Агнии. Не такие. А Нил все представлял Рудик. Как он пожирает ее нежные губы. Как сминает все сопротивление. Только так возможно отвлечься. Блять, дрочит как малолетка и боится даже подойти к Рудик. Что с тобой, Лютов? Что, блять, случилось? Что эта шлюшка делает с тобой? А пальцы Рудик все скользят по коже. Гладят сильную спину, и спускаются до бедер. Так медленно, и так сладко. А Лютов все сминает ее губы, проникая языком в ее влажный рот. Он запомнил ее запах. Ваниль и корица. И ее глаза. Цвета грозовой тучи. Такие затяжные как наркотик, от которого невозможно оторваться. И не хотелось. Хотелось все больше вдалбливаться в ее рот. Такой теплый и влажный, что за уши не оторвать. Хотелось быть в ней. Так глубоко. Быть ее кожей. Чувствовать ее. А Агния все кончала, как и Нил сам. Нужно отвлекаться от Рудик, ибо до добра не доведет. Быстро застегиваясь, Лютов и его пассия вышли из туалета. А Мила продолжала смотреть на Нила, в его сознании.