Смотри, не влюбись!

Я скучающим взглядом наблюдала за моими одноклассниками и прочими учениками моей школы, которые украшали актовый зал. Странно, но у меня не было ни малейшего желания помогать им. То ли из-за того, что я недавно оконфузилась перед парнем, который мне жутко нравится, но в то же время я бы не отказалась от желания запустить в него чем-нибудь тяжелым то ли, из-за того, что в моей голове происходит атомная война. И я даже не знаю что из этого хуже всего. Мне было непривычно видеть радостные лица моих одноклассников, которые о чем-то увлеченно говорили, видеть их улыбки. Возможно, это является побочным эффектом депрессии – стоять и смотреть, как другие радуются жизни. Меня не столь волновали мои другие одноклассники, сколько меня волновал Берти. Сколько мы уже не говорили? Два дня? Для меня эти два дня были самыми ужасными днями в моей жизни. Во всяком случае, мне так казалось. Он сидел на ступеньке, которая вела к сцене и раздавал указания, что и куда класть. Берти, как всегда, пускал свои шуточки, на которые вся толпа громко смеялась. Прежняя Мила тоже должна была смеяться и помогать всем остальным. Она должна была вместе с Белкой, Ромкой и Никой гулять и радоваться жизни. Но это уже не прежняя Мила, она изменилась. Странно, но за эти четыре месяца я действительно изменилась. Не знаю, в какую сторону, но изменилась. Ромка говорит, что это всё переходный возраст, но я ему не верю. Это далеко не переходной возраст. Это – нечто ужасней переходного возраста. Это называется влюбленность. В своей жизни я вообще почти никогда не влюблялась. Ну, не считая Ромки. Мне казалось, что он был моей первой любовью. Хотя, когда это было? Лет тринадцать назад? С Лапшиным я была еще знакома с детского сада. Я помню, как он постоянно любил щекотать меня. Мне стало немного грустно. Жаль, что мы уже не дети и не можем решать наши проблемы по-детски. Наши проблемы меняются. Будь то первый поцелуй или того хуже. И тут уже ничего не решишь по-детски. Знаете, но мне иногда казалось, что у моих лучших друзей никогда не было таких проблем, как у меня. Нет, конечно, у них всех был уже первый поцелуй, но они к этому относились проще, что ли. Ну да, они же не целовались со своим врагом, а потом не видели до жути правдоподобные сновидения. Я помнила, как Ромка жутко паниковал после первого поцелуя с Никой. Тогда мне было до кроликов смешно, мол, что в этом такого страшного, но вскоре я ощутила это на себе. У Белки первый поцелуй, как ни странно, был вообще в летнем лагере, когда мы ездили туда вдвоём. Тогда я не знала, почему они так волновались. Но теперь я знаю. То чувство, когда между вами расстояние сокращается, глаза смотрят в глаза, и сердце выбивает такой ритм, от которого, кажется, сейчас разорвётся. И каждый раз ты боишься пройти мимо него, чтобы не вызвать ложных признаков того, что между вами что-то было. - Рудик, ты и будешь так стоять и гипнотизировать всех своим взглядом? – Берти посмотрел на меня, крича с другого конца зала. Мне стало немного непривычно. То ли я действительно такая трусиха, то ли я совсем сошла с ума. Это же Берти. Почему я так боюсь его? Вернее не так. Мне страшно оскорбить его чувства. Ведь после того случая у него в квартире мы толком и не разговаривали. Странно, но нам буквально не о чем было говорить. Ну да, а о чем же? О том «недопоцелуе»? Как бы мне сильно не хотелось поделиться обо всём с Берти, но что-то не давало мне этого сделать. Какой-то странный барьер, который мешал мне это сделать. Как же меня это раздражало. Я кажусь такой трусихой. Почему? Что со мной не так? - Простите, я сейчас присоединюсь ко всем, – ответила я. Знаете, такое странное чувство – говорить со своим другом, как с учителем. Словно ты не знаешь, как обращаться к нему, да и вообще, как себя вести, дабы не показаться полной идиоткой. В итоге я решила взять себя в руки и вести себя как можно естественней. Надеюсь, это у меня получится. - Очень хорошо, Мила, что мы можем не бояться быть загипнотизированными тобой, - смеясь надо мной, сказал Векша. Я невольно улыбнулась. Вот что за он человек такой? Рядом с ним ты просто забываешь всё плохое. Берти всегда казался мне таким открытым и добрым, но со временем я начала сомневаться в этом. Он точно что-то скрывает. Словно за шутливым фразами всегда скрывается нечто большее, чем шутки. Возможно, я бы и дальше этого не замечала, пока не поняла, что он мне нравится. Или не нравится. Опять началось… Поздравляю, Рудик, ты целиком и полностью потерялась в своих чувствах! Это же просто отлично. Уже в который раз взяв себя в руки, я направилась ко всем остальным, украшать зал. Честно, никогда не понимала это всеобщее украшение зала. Зачем это нужно, если ты по большому счету сам украшаешь, а потом сам и сидишь в этом зале на «безумно» веселом школьном празднике? Какой бред. Все учителя говорят, что это помогает ученикам сплотиться за единой работой. Ага, конечно. Это, наоборот, напрягает. Беру ближайшую коробку и иду к Белке, Ромке и Нике. Я надеюсь, что они еще не забыли, как я выгляжу. - О, да ладно? Я уж думал, что никогда не увижу тебя! – прыснул Ромка. – Какие медведи в лесу вымерли, что ты подошла к нам? Белка закатила глаза и слегка пнула Лапшина в плечо. - Не обращай внимания, Мила, - обнимая меня, сказала Векша. – Ты же знаешь Лапшина. Он, как всегда, в своём репертуаре. - Может, я и в своем репертуаре, но я хотя бы не забываю своих лучших друзей! – слегка надувшись, воскликнул Ромка. Я слегка рассмеялась и покосилась на Нику. Та лишь стояла и широко улыбалась мне. Странно, но я почувствовала тепло. Так глубоко, прямо в сердце. Это тепло было мягким и до жути знакомым. Такое тепло всегда было, когда я была с ними. Я всегда знала, что могу рассчитывать на этих троих. Они всегда были рядом со мной. Даже если что-то случалось. Всегда поддерживали, всегда понимали без лишних вопросов. Настоящие друзья. Я никогда не потеряю их. Я этого не допущу. Даже из-за тебя, Лютов. - Хм, ну простите. Я… - я замялась. Как это можно объяснить? Вот именно, никак. – Я просто неважно себя чувствовала. Я больше никогда так не буду. Ромка опять прыснул: - Конечно, не будешь! А если будешь, тогда ты очень сильно пожалеешь, деточка! Мы все рассмеялись. На секунду мне показалось, что они что-то знают. Что-то не говорят мне. Не дай Бог, они узнали, что я и Лютов… А еще хуже, что я и Берти чуть не поцеловались. Хотя эту теорию можно было свести к нулю. Я бы никогда в жизни не поверила в то, что Берти - или, того хуже, Лютов - секретничали с Белкой, Ромкой и Никой. А даже если и секретничал, то я бы уже была не в мире живых. Как можно искреннее я улыбнулась этим троим и всё-таки начала украшать зал. Кажется, что весна проснулась в моей душе.

***

После часа работы в зале мы все вместе решили забежать в кафе. Ромка, воодушевленный моим, как он выразился "очешуенным возвращением", то и дело смешил нас, корча забавные рожицы. Честно говоря, я была благодарна Лапшину, каким бы дурачком он бы ни был. Словно я забыла каково это - смеяться. Каково это - снова радоваться компании друзей, каково это - гулять по парку и пробовать руками воду в фонтане и каково это - есть мороженое, а потом пачкаться им же. Как будто я постарела на лет сто. Как же это надоело! Думаю, эти мгновения самые лучшие в моей жизни. Здесь, рядом со своими лучшими друзьями, я чувствую, что снова живу. Это как возвращение в школу после летних каникул. Словно ты уже давно не видел своих друзей, скучал по ним и тут "хоп!" возвращаешься к ним и всё меняется. Ты думаешь, что, мол, они тебя забыли, но нет. Отношения между вами ничуть не изменились, только ты сам стал старше. - Итак, судя по твоему задумчивому виду, ты или влюбилась или собираешься кого-то убить, - Ромка пощёлкал пальцами у меня перед лицом с видом известного психолога. - Эй, Земля вызывает Милу! Проснись и пой, короче! К сожалению, я еще не научилась скрывать румянец на щеках и при упоминании про влюбленность стала пунцовой. Вот блин... - Что ты к ней пристал, Ром? - Ника заступилась за меня. Похоже, никто не заметил быструю смену моего привычного цвета кожи на красный. - Я не пристал, я всего лишь пытаюсь выяснить, в чем дело, в отличии от вас. Тоже мне, лучшие подружки, - скептически произнес Ромка. - Вот как загадывать всякие дурацкие желания, так будь здоров, а как узнать, в чем дело, так нет же! Всё сам, всё сам! Я прыснула от смеху. Скорее, это был смех сквозь слезы. Мне не хотелось именно сейчас говорить о моих, скажем так, сложных отношениях с Лютовым, когда мы стояли недалеко у школы и вообще, я ни с кем, пожалуй, об этом бы не стала говорить. Странно, но Ромка, как всегда, попал в яблочко. - Слушай, если ты такой умный, тогда и иди в кафе сам! Тоже мне, умник нашелся. - Белка поддержала разговор. Я прокашлялась: - Эмм, я вам не мешаю? Может быть, у меня стоит спросить о том, случилось ли что-то или нет? - Так значит, что-то случилось? - прищурившись, сказал Лапшин. - Конечно, нет! Я же сказала, что всё норме! - проорала я. - Да и вообще, с чего ты взял?! Увидев, что меня лучше не доставать, Ромка быстро переключился на другую тему, за что я была ему благодарна. Я не хочу, чтобы в этот потрясающий день что-то пошло не так. Задержав свой взгляд на Лапшине, я перевела его на Белку. Она смотрела на меня в ответ. Но что-то подсказало мне, что она ничуть не поверила мне. Чувствую, этот взгляд точно и говорил, мол, "от меня ничего не скроешь". На самом деле, это безумно сложно держать всё в себе. Но как вы думаете, я бы стала это делать, если бы всё было так легко? В том-то и дело. Я просто не могу кому-то рассказать всю эту чертовщину, что творится со мной. Виной всему непонимание. Я просто боюсь, что могу быть неправильно понята. Именно это каждый раз сдерживает меня. Пройдя толпу учеников, мы направились в сторону парка, где было кафе. Наконец-то Ромка сошёл с темы о моей личной жизни, и мы могли поговорить обо всем на свете. Наверное, это самое главное в друзьях, не так ли? Умение поговорить на любую тему и смеяться с вещей, которые понятны только нам. Не знаю, что бы я делала без этих троих. Была бы как Лютов, наверное. Никому бы не доверяла и всех презирала. Только представьте на мгновение, как я, Мила Рудик, смогла бы стать такой, как Нил Лютов. Мне самой хотелось бы себя убить, если честно. Всегда, когда смотришь на таких людей, постоянно задаешься вопросом: почему они стали такими? Не думайте, что меня очень интересует жизнь Лютова, но мне было несколько интересно, что же такое могло случиться с человеком, чтобы он вел себя так? По сути, если задаваться таким вопросом, то можно сойти с ума. - Опа, а он-то что тут делает? - голос Ромки вывел меня из раздумий. Я искренне надеялась, что это не тот человек, о котором я подумала. Но, видимо, мои надежды были тщетны. - Словно преследует нас. Белка закатила глаза: - Боже, Лапшин, словно ты один, кто ходит в это кафе. Да и вообще, если бы ты его не заметил, вряд ли он сам бы обратил на нас внимание. - Она постучала рукой по затылку. - Умней, Лапшин! - Будто ты здесь самая умная! - Да, поумнее некоторых буду! - Вот именно, что будешь, а сейчас избавь меня от твоих умозаключений. Белка залилась красным цветом от злости. Похоже, что перепалки между этими двумя никогда не прекратятся. Мы с Никой мучительно переглянулись друг с другом, поняв, что это надолго. Сами разберутся, не в первый раз. На самом деле, дружба Ромки и Белки была специфической. То они ссорятся, то они мирятся. Это всегда нас веселило. На удивление, они быстро мирились и старались избегать конфликтов. Мне казалось, что это потому, что эти двое слишком разные. Белка любит держать всё под контролем, в отличии от Ромки, который волен поступать, следуя инстинктивным ощущениям. Слишком разные. В голове мгновенно нарисовался образ Лютова. Если подумать, то мы тоже с ним слишком разные. И чего уж тут таить, меня действительно тянуло к нему, но в то же время я ненавидела его всем сердцем. Такая контрастность добавляла интерес. Словно день и ночь. Кто бы это услышал, покрутил бы пальцем у виска. И не зря. Ведь мы такие разные, чёрт возьми! Так почему меня так тянет? Наверное, это уже всё больше смахивает на сумасшествие.

***

- И я такой говорю ему: "Любить — это не значит смотреть друг на друга, любить — значит вместе смотреть в одном направлении" - сказал Ромка, допивая свой коктейль и все залились громким смехом. - Значит вместе смотреть в одном направлении? Возможно, но только если смотрят не в телевизор. - сказала Ника. Ромка закатил глаза: - Ника, что ты за человек такой? Я тут уже их на любовные темы разговорил, а ты тут! Эх, ты! - засмеялся Лапшин, закидывая руку на плечо своей девушки. Я прыснула: - Значит, на любовные темы разговорил? - спросила я, доставая трубочку из коктейля, которая была в пенке. Смеясь, я пульнула доброй порцией прямо в лицо Лапшину, этой самой пенкой. - Это война, значит? Я злобно засмеялась и принялась плеваться в ответ. Ромка, не ожидая такой контратаки, пытался скрыться за Никой. Короче говоря, все мы нацелились на парня. - Ладно-ладно, поднимаю белый флаг! - Лапшин поднял руки вверх, якобы в знак капитуляции. - Сдаешься, как в прошлый раз? - спросила Белка с прищуром. Ромка кивнул на меня: - В прошлый раз я был не один! Трое против одного - это нечестно! Видимо, мы слишком увлеклись игрой, что не заметили, как гневно на нас смотрит управляющий кафе. Я повернула голову в ту сторону, и на минуту мое сердце сделало кульбит. Возле него стоял Лютов и криво ухмылялся. Какой позор... Он видел всё, что тут происходило? Какой ужас. - Эм, слушайте, тот парень смотрит на нас, - еле видно я кивнула на управляющего. - И если мы не хотим проблем, то нам лучше уходить. Без лишних вопросов мы начали собирать вещи, успевая подкалывать друг друга. Выйдя из кафе и убедившись, что меня никто не видит, я в последний раз оглянулась, дабы посмотреть на Лютова. Тот стоял, засунув руки в карманы, слушая, что говорит ему управляющий. Судя по его лицу, он был не в восторге. На какую-то долю секунды мне стало жутко интересно, что же послужило темой разговора этих двоих. Но интерес пропал сразу же, как и появился. Черные как ночь глаза посмотрели на меня. И тогда мое сердце стало биться еще быстрее. Мне казалось, что за этим взглядом таится что-то большее, нежели насмешка. Он смотрел на меня с нежностью? Как можно смотреть так, что становилось и стыдно, и приятно? Эти глаза манили своей красотой. Своей загадочностью. Словно всего мира и не стало. Такие бездонные и бесконечно грустные. И тут меня озарило. Это уже не тот мальчик Лютов, который пытался всем насолить. Он стал старше. Сильнее, во всех понятиях. В глазах была видна бесконечная грусть, которую хотелось убрать навеки с этого прекрасного лица. Хотелось обнять. Хотелось согреть, не боясь, что потом будет больно. Не боясь того, что он сможет оттолкнуть. Наверное, это и есть влюбленность? Скорее всего, что да.