Тетрадь зомби

Рем улетела прочь, а я все-таки решил перекусить. Дверь на крыше противно заскрипела, когда я потянул ее на себя. В здании казалось еще теплее, чем обычно после нескольких довольно неприятных минут на крыше. Еще этот мерзкий ветер испортил мне прическу. Теперь я больше походил на пугало, чем на самого себя. Но может быть, благодаря тому, что теперь не только голова Рюдзаки выглядит, как птичье гнездо, то он улучшит свое отношение ко мне. Было бы неплохо. Меня всегда беспокоил вопрос насчет отношений L с расческой. С самого дня нашего знакомства. Но, вообще, это не мое дело, да и ему, возможно, так даже больше идет. Если это можно назвать таким образом. Передвигаться я старался как можно тише, потому что Миса могла услышать и тогда пропал мой спокойный ужин в гордом одиночестве. Хотя, всегда остается вероятность, что она нагрянет из-за угла, но шанс пройти незамеченным остается.  Если бы не тетрадь смерти, то я уверен, что скорее всего никогда бы и не встретил Мису. Иногда меня посещает мысль, что Миса — это расплата за владение тетрадью. Но иногда она бывает милой. Очень редко. Очень. Я был настолько занят своими мыслями, что и не заметил как заблудился в этой многоэтажке. Благо Рюдзаки развесил планы здания по всему периметру. Скорее всего, ради Мацуды и Мисы, но чувствую, что за всеми остальными обитателями тоже есть грешок поглядывать на подсказки время от времени. В этом лабиринте даже Рюдзаки может запутаться, но он почти не ходит по зданию.  От столовой я оказывается не сильно далеко ушел, и через минуту уже был в пункте назначения. В комнате стояла куча закрытых коробок, в которых, как мне кажется, находились сладости для Рюдзаки. Открыть одну коробку из этой пирамиды даже ради интереса — я не решился. Да, не очень-то и хотелось. Я достал два бутерброда, которые сделал еще вчера и нечто, что я очень гордо называю "Салат". Ибо у других людей назвать это зелье таким красивым словом просто язык не повернется. Я напихал в одну тарелку всего понемногу, что только нашел в холодильнике, заправил неизвестным соусом без этикетки на упаковке и перемешал. На вкус неплохо, но лучше в тарелку не смотреть. Выглядит так, будто это уже кто-то попробовал. Ему не сильно понравилось. Горячие бутерброды давно перестали быть таковыми, но меня это не сильно волновало. Последнее время меня достает жуткое чувство голода. Не хотелось бы увеличиться в талии, но терпеть я точно не собирался. Когда-то слышал, что у беременных нечто подобное случается. Кхм, почему я об этом подумал? А, вообще, если это побочный эффект тетради, то я попрошу Рюка дописать на первых страницах что-то вроде "Предупреждение: от использования данной вещи у вас может отрасти километровый зад".  Дожевав последнее, я отправил посуду в мойку, а сам пошел за салфетками. Закончив с уборкой, я пошел на поиски Рюдзаки. Самая очевидная и первая приходящая на ум мысль насчет места его нахождения — около камер наблюдения и компьютеров. Но как ни странно, его там не оказалось. А, ведь сейчас мне действительно нужно было с ним поговорить, вдруг его посетила умная мысль, о которой я и не догадываюсь. Ибо у меня насчет сегодняшнего происшествия ни одного здравого предположения. Возможно, я просто устал.  Я обошел еще несколько комнат, но Рюдзаки словно сквозь землю провалился. Вот когда я в нем совершенно не нуждаюсь, так он за мной по пятам ходит, а как только он мне понадобился, так его нигде нет. Не человек, а проклятие.  В любом случае, бегать по штабу с высоко поднятыми руками и выкрикивая имя Рюдзаки на каждому шагу — я не мог. И не потому что мне стыдно, а просто так Миса меня в два счета найдет. Хорошо, я лучше дойду до своей комнаты, попутно осматривая номера, которые попадаются мне на пути, но если я так и не найду Рюдзаки, то уйду спать. И плевать на все, у меня и так сегодня стресс был. Но мысль про беготню по этажам не давала мне покоя. Возможно, таким образом я отведу от себя подозрения. Мацуду же никто не подозревает. Да, и в здании кроме меня, блондинки и Рюдзаки никого не было и появится кто-то еще не раньше, чем через два часа, я уверен, но Миса и ее повышенное внимание к моей персоне... Хотя, можно позвонить Рюдзаки на мобильный. Я уже открыл телефон, но он был полностью разряжен. Тем не менее, я честно обошел все комнаты, которые встретил на своем пути, но увы, L нигде не оказалось. Я наконец отворил дверь в свою комнату и с разбегу плюхнулся на кровать. На тумбочке стояла оставленная со вчерашнем дня бутылка воды. Не задумываясь, я схватил ее и допил до дна. Я даже не стал переодеваться, потому что мне было настолько лень встать с кровати, что я просто кинул уже пустую бутылку в направлении мусорного ведра, но не попал. Не важно, завтра уберу. Рюдзаки, конечно, может долгое время обходиться без сна, но я не собираюсь следовать его примеру и ждать появления гигантских синяков под глазами. Все мои дела могут подождать до завтра. Все. Я перевернулся на левый бок и натянул на себя одеяло. Так быстро я еще никогда не засыпал. Голова была абсолютно пустой, а ноги отваливались от усталости. Не знаю, сколько я проспал, но посреди ночи около моего компьютера началась какая-то суета. Оттуда исходили странные, шуршащие звуки. Вначале, я решил, что это просто мои нервы шалят, но после очередной попытки провалиться в сон звуки в комнате раздались вновь. Я начал пытаться раскрыть глаза, но это удавалось с переменным успехом. Я приподнялся и начал вглядываться в темноту, но ничего не увидел, как ни старался. — Кто тут? — если честно, то я подумал на Рюка или Рем, но это оказались не они. — Лайт-кун, это я, — голос Рюдзаки. Только этот человек так меня называет. Я даже думать не хочу, какую проверку этот лунатик придумал на сей раз. — Рюдзаки, что ты тут делаешь? — сон начал отступать и вскоре желание спать вообще пропало. Осталась только некая усталость.  Мои глаза начали привыкать к темноте и я увидел на моем кресле сгорбившийся силуэт. Благо я не смог разглядеть его глаза, ибо этот взгляд меня действительно пугает. — Ты не против, если я здесь посижу некоторое время? Я тебе мешать не буду, — видимо, у него любимое блюдо не пироги, а мои нервы.  — Ну, вообще-то, ты мне уже помешал своими скрипами. И почему бы тебе не пойти к себе в комнату?  — Прости, мне не понравилась высота кресла, я не хотел тебе мешать, — кресло еще раз скрипнуло. Видимо, Рюдзаки решил доказать, что без таких звуков не обойтись. — То есть, уходить ты не собираешься? — ну почему он не уходит? Мне так хорошо было одному.  — Понимаешь, то что сегодня произошло шокировало меня. И я не хочу оставаться один, особенно ночью. А может быть, я просто уже привык к твоему обществу после месяца в наручниках. — Тебе нужно было поехать с врачами. И Ватари, — мне стало немного жаль Рюдзаки, но поведение этого человека порой выводит меня из себя. — Я знаю, — он запнулся, но сразу продолжил, — прости меня еще раз, но у меня действительно нет желания оставаться одному... — Ладно, можешь сидеть там, только смотри на меня и не ложись со мной. Теперь это только моя кровать, — я сделал акцент на слове "только". Просто уже натерпелся его вечно обнимающих худых рук, которые он складывал на меня во сне. Я повернулся к стене и вжался в кровать. Довольно неприятное ощущение, когда ты пытаешься уснуть, но кто-то, вопреки твоим просьбам и мольбам в упор смотрит на тебя. Я накрылся одеялом с головой и попытался забыть о незваном ночном госте, но ничего не вышло. Через полчаса я оставил свои попытки, перевернулся на спину и уставился в потолок. Мне очень хотелось кинуть в Рюдзаки подушкой, чтобы тот наконец ушел или хотя бы отвернулся. Или упал со стула и умер. — Может ты все-таки пойдешь спать? Сказать честно, ты мне мешаешь, — он ничего не ответил и даже не пошевелился. — Тогда может быть поговорим? Почти шесть утра смысла идти спать нет. По крайней мере, мне. — Знаешь, я много думал по поводу случившегося, но с подобным еще не сталкивался. И сомневаюсь, что хоть кто-нибудь имел опыт в чем-то похожем. Единственное, на что остается надеяться, так это на то, что дынный случай был единичным. Но вероятность того, что Кира причастен к этому — свыше 80 процентов. И если из-за Киры начнется такое, то... Я не знал, что могу быть зол на него еще больше, чем раньше. Ублюдок. В комнате повисла тишина, которую развеял звонок мобильного Рюдзаки. Я вспомнил, что мой сотовый полностью разрядился и мне нужно поставить его на зарядку. Пока L шарил по своим карманам, я успел достать провод и подключить к устройству. Очень удобно, что розетка находится около кровати. Надо отдать должное Рюдзаки. Я пытался вникнуть в телефонный разговор детектива, но он как всегда отвечал кратко и мне мало, что удалось вытянуть из его ответов.  — Твой отец и остальные полицейские закончили с работой и направляются в штаб. Я собираюсь сегодня съездить к Мацуде и Ватари. Ты со мной? — не уверен, предложил он это только из вежливости, или это была очередная проверка, но я согласился. Хотя вполне возможно, что он просто не хотел ехать один. — Ты давно видел свою сестру? — отлично, я думал, что лезть в мою личную жизнь он закончит, после истории с наручниками, но нет, — Сейчас середина сентября. Возможно, ей нужно помочь с учебой. — В последний раз я с ней виделся перед заключением в камеру. Я вообще хотел ее проведать после выхода, но ты приковал меня к себе наручниками на месяц и я никуда не мог сходить, а дальше времени не было из-за Ёцубы, — я хотел съязвить, но по его лицу не понятно задел я его или нет. Иногда мне кажется, что мой язык не менее ядовитый, чем плющ. — Я, пожалуй, пойду. Он медленно вытянул ноги и вышел за дверь.  Ну, наконец-то. Я уже подумал, что мне придется перебраться в другую комнату, ибо на эту нацелился Рюдзаки. Сон окончательно пропал, но времени до поездки оставался вагон. Я решил привести себя в порядок и отправился на поиски расчески.  Мы с ним договорились встретиться около входной двери через два часа. Он был не менее пунктуален, чем я, поэтому ждать не пришлось. Мне было интересно, кто поведет машину, но после того, как Рюдзаки управлял вертолетом я не сильно удивился, когда он уселся за руль.  — Так ты и машину водить умеешь... — У меня было много времени. Могу и тебя научить, — именно о таком учителе я всегда и мечтал. Научит водить, а потом подарит мне машину, где газ и тормоз поменяны местами. — А права-то у тебя есть? — меня немного напрягало то, что он не ответил мне. Надеюсь, что сейчас будет уместна фраза про молчание и согласие, хотя, почему-то я в этом не уверен. Я хотел включить радио, но из-за слишком напруженного лица Рюдзаки мое желание пропало. Я отвернулся и уставился в запотевшее окно. Красивый у нас все-таки город, но я не успеваю насладиться пейзажем. Максимум чего я добьюсь, так это головокружения. Мне нужен ежедневник, в котором я смогу делать записи. А именно "НИКОГДА НЕ САДИСЬ В МАШИНУ К ЛОХМАТОМУ ШИЗИКУ". Я буду повторять это как мантру. И это касается не только Рюдзаки. Вообще всех ему подобных. Я погряз в своих мыслях и бездумно начал вертеть телефон в пальцах. Но по крайне мере,, я скоротал время утомительной поездки за этим довольно глупым и абсолютно бесполезным занятием. — Чего замер? — мне хотелось его передразнить, но выдал я только некое смущенное "А". А еще меня раздражает, как Рюдзаки хлопает дверями. Когда-нибудь, одна из его жертв с грохотом отвалиться. Это будет весело. Я начал вспоминать все недостатки Рюдзаки и от этого мне становилось еще обиднее, потому что Рем улетела и его смерть откладывается на неопределенный срок. Прискорбно. Мы зашли в не очень большое розовое здание. Внутри все было выкрашенно в тусклый желто-серый цвет. Атмосфера была угнетающей, хотя посетителем данного места и без того туго приходилось. Не люблю я больницы. Хотя, помнится, мой дедушка пророчил мне карьеру всемирно известного хирурга. Хорошо, что старик умер. Не любил я его. Противный был. Рюдзаки уверенно прошагал к стойке регистрации, а я хвостом плелся за ним. Он принял вид очень расстроенного и терзаемого душевными страданиями человека из-за беспокойства о своем близком человеке. Возможно, он себя сейчас именно так и чувствовал, но никогда в этом не признается. А может, просто и не знал, что у него самого на душе. — Извините, мы к Вамми-сану, он прошлым вечером поступил к вам.   Девушка за стойкой слегка улыбнулась и начала просматривать бумаги с таким важным видом, будто у нее важная должность, высокая зарплата, а сама работа ей нравится. — Да, вижу, кем приходитесь? — мне было интересно, что скажет Рюдзаки, особенно насчет меня. Я думал, что он про мое присутствие благополучно забыл и оставит в меня дожидаться его прихода в приемной. — Он наш отец. Сказать, что я был удивлен — это ничего не сказать. Ему, видимо, абсолютно плевать на то, что я японец, да, и вообще. У меня даже цвет волос намного красивее и светлее. У нас не то, что расса, так и цветовая гамма абсолютно различная. Но, к моему удивлению, работница пропустили нас, не задавая вопросов. Видимо, не хотела задеть чувства приемного сына. Или ей было плевать точно так же, как и Рюдзаки. — Ну, предположим. А на Мацуду ты решил забить? — Нет, я уверен на 98%, что они в одной палате, а если нет, то не велика потеря, — ну, в общем, я согласен с ним на этот раз. Потому что Мацуда начнет трепаться обо всем на свете, по делу и нет. В основном, нет. Нам дали халаты, хотя смысла в них я не видел, но сопротивляться не стал. Не то что бы Ватари раньше был разговорчивым, но сейчас он однозначно не желал общения даже с Рюдзаки. А что уж говорить про меня? К тому же, мне кажется, что я ему противен. Ну, его можно понять, ведь я главный подозреваемый, да и вообще. Он старый человек, у которого, как я понимаю было мало друзей-сверстников, если такие вообще имелись. Ведь вся его жизнь была посвящена приюту и Рюдзаки. Бедный человек. Хотя, он не жаловался. Я хотел постоять на пороге, чтобы не сильно капать на мозги Ватари, но увидев Мацуду, который уже раскрыл рот, как только заметил Рюдзаки, то я сразу спрятался за дверью и наблюдал за происходящим с такого ракурса, что Мацуда со своего места меня не сможет достать, даже, если очень захочет. Он начал говорить что-то о вреде кофеина, но Рюдзаки, не обращая на него никакого внимания уселся в свою любимую позу и молча пялился на Ватари. Просидев так минуты три, Рюдзаки с таким же беспристрастным лицом вышел из палаты, пропуская мимо ушей болтовню Мацуды. Интересно, он уже достал Ватари или все еще впереди? В любом случае, мне не хотелось тратить свое внимание и время на абсолютно бесполезную информацию полицейского, который пытался донести её до нас. Если бы он говорил что-то умное, смешное, или хотя бы, про того же Хигути, то ладно, я может и послушал бы. Но он несет чушь и даже в качестве психологической поддержки, вроде "Нам так важно, что твои мозги продолжают функционировать после того, что ты увидел, хоть и довольно медленно, но в привычном для тебя режиме." В этом мы с Рюдзаки были похожи. Я имею в виду в черствости. Детектив помахал рукой в качестве прощания, даже не посмотрев на "Больных". Когда он закрыл дверь, то сразу выпалил фразу таким раздраженным тоном, что у меня невольно вырвался смешок. — Почему мне иногда так хочется запихнуть ему носок в рот? — потом выдохнул и добавил, — я, конечно, понимаю, что он много пережил, но... Он себя всегда так ведет. Мне не нравится, хотя, когда-нибудь, он наберется опыту. Но ему все равно будет не хватить сдержанности. И везения. Но у Мацуды есть стремление и он говорит то, что думает, и делает то, что считает правильным. Первое — это определенно плюс, но второе... — Тебе не нравятся эмоциональные люди?  — Нет, почему же. Просто я считаю, что сдержанные и думающие о последствиях куда более полезны и могут получить от жизни намного больше. Да и сама жизнь у них, вероятно, будет дольше. В общем, он был абсолютно прав. Опять. Был бы он не L, а я не Кирой, то скорее всего, мы бы стали настоящими друзьями. Когда мы вышли, то Рюдзаки быстрее меня подошел к автомобилю, встал напротив двери, через которую я могу попасть в машину так, что загородил мне проход.  — Доберешься сам, мне нужно по делам. Только не говори точный адрес. Лучше назови почту, она находится в 10 минутах ходьбы. Я не могу взять тебя с собой, прости. Вообще, это было неожиданно и немного обидно. Хотя, он мне не особо доверяет и его можно понять. Но это было, пожалуй, нагло. Знал бы, что придется идти обратно самому, то и не поехал бы навещать никого вовсе. — Ладно, хорошо, — из-за угла как раз выехал темный микроавтобус, — ну, я побежал. — Лайт, это похоронка.  — Оу, видимо, нам не по пути, — он явно хотел ответить что-то ядовитое, но просто поджал губы. Рюдзаки со мной даже не попрощался, только быстро обошел машину и уехал. Я решил доехать на метро, а не ловить такси. В кармане куртки у меня все еще пылился проездной с тех времен, когда я ходил в университет. Интересно, как бы смотрели на меня и Рюдзаки однокурсники, если бы мы шастали по коридору университета, скованные одной цепью. В вагоне метро на меня пялилась одна девушка. Будь она лет на сорок лет старше, я бы решил, что она таким образом просит уступить ей место. Я, если честно, и не обратил бы на нее внимание, но она до чертиков напоминала Мису, и на зло последней, которая находилась в нескольких километрах от меня и спокойно занималась своими делами, я ответил на взгляд этой девушки из метро. Глупо, знаю, но настроение у меня немного улучшилось. А еще я осознал, что брюнетки мне нравятся куда больше блондинок. А вот это, очевидно, побочный эффект Мисы. Вообще, войдя в штаб, я думал, что увижу там наглого Рюдзаки, который с трудом сдерживаем себя, чтобы не расхохотаться. У меня были мысли, что нет у него никаких дел, просто решил показать абсолютное превосходство L над Кирой, хотя бы в этот раз. Он ведь никогда не отбросит теорию о том, что я и есть Кира. Хоть он и прав, но доказательств, как таковых, у L нет. Так что это всего лишь теория. И она навсегда ей и останется. Но в штабе около входа меня поджидал лишь вновь присоединившийся к нам Айзава. Они с Рюдзаки за одно. Да, он недолюбливает L и его методы, но к  сожалению, Айзава думает, что я Кира. Но этот полицейский глупее Рюдзаки, так что у него тем более ничего не выйдет. Вообще, мне иногда кажется, что Айзава всех и все недолюбливает. Но прическа у него меня веселит, да. Мы обменялись приветствиями, но он явно не особо был рад моей компании. — А где все? — Они поехали куда-то с Рюдзаки, а я слежу за штабом и Мисой, — я бы сказал "За Мисой и штабом", ибо если она не начнет дурить, то и со штабом все будет в порядке. — Не знаешь куда?  — Нет, — конечно, не знает. Потому что не спрашивал. А если бы и знал, то мне бы не сказал однозначно. — Ладно, я пойду, пройдусь. Хочу с сестрой и матерью встретиться.   Айзава ничего не ответил ну и ладно. Не сильно-то и хотелось. Вообще, я действительно хотел с ними повидаться, они все-таки — моя семья. А еще мне нужно было записать хотя бы немного имен преступников в тетрадь. Работа над новым миром не должна стоять.  Я пройдя по городу, нашел достаточно тихое место и плюхнулся на скамейку. Множество влюбленных парочек выползло из своих нор. Некоторые занимаются откровенной показухой, а дома, где их никто не видит - почти не говорят между собой. Иногда, я и их в тетрадь записать хочу. Сколько одиноких душ я спасу от депрессии и ненависти. Возможно, количество убийств также сократиться. Я записал в тетрадь, точнее, в вырванный из нее листок еще несколько имен. Рем так и не прилетела, так что у меня не было причин остановиться записывать имена. Да и тем более, я уверен, что подобного больше не повториться. Это был первый и последний зомби. Чистая случайность. Я скрутил бумажку, засунул ее в ручку и направился к сестре.