Четвертая глава.
12 августа 2014 г., 18:03
Просторный зал, залитый холодным светом.
Создатели за стеклом.
Рев сирены, раздражающий слух.
Женщина и ее слова о малых потерях.
Ньют, готовый кинуться на эту женщину.
Парень в капюшоне.
Удивление от осознания того, что это выживший Гэлли.
Шок, ведь ПОРОК управляет Гэлли.
Кинжал, летящий прямо в Томаса.
Чья-то тень бросается между Томасом и кинжалом.
Чак — а это он был той спасительной тенью — умирает.
Разбитые в ярости кулаки Томаса.
Боль затмила глаза.
Люди — в основном мужчины — внезапно появляются в комнате.
Выстрелы оглушают, мертвая женщина падает на пол.
Какой-то мужчина уводит нас.
***
Все эти события проносятся перед глазами с головокружительной скоростью. Слезы снова бегут по щекам, и я прислоняюсь носом к холодному стеклу, часто и прерывисто дыша. Какая-то женщина рассказывает приютелям о Вспышке, о болезни, о ПОРОКе. Она рассказывает о том, что все было спланировано заранее. Все было спланировано заранее. Заранее? То есть все смерти, все потери, вся боль была запланирована? То есть мы были актерами в этой огромной постановке? Мы были подопытными кроликами. И я рыдаю уже в голос, зная, что никто меня не слышит: все заняты рассказом этой женщины. Кутаясь в свою куртку, я вспоминаю все пережитые мною ужасы. Отсутствие памяти, неизвестный Лабиринт, ужасные чудовища в недрах Лабиринта — все это разом накатило на меня. Бессонные ночи в надежде, что тебя не убьют, побег, сражение у Обрыва, смерть Чака — все это только усиливало боль и слезы. — Хэй, Кристи, ты чего? — кто-то несильно сжал мое плечо и попытался развернуть меня к себе. Я дернулась, освобождаясь от хватки. — Оставь меня в покое, ладно? — попросила я, с трудом выравнивая голос. Соседнее сиденье заскрипело. Слишком настырный «кто-то» нашел меня в самом углу вертолета, укрытую свободной курткой и вроде как достаточно замаскировавшуюся. Ан-нет. — Не оставлю. Кристиан, мне тоже тяжело. Наконец я понимаю, что «кто-то» — это Ньют. Его голос слишком охрип, чтобы быть моментально узнаваемым — наверно, холодные ночи и переживания сделали свое дело. — Ньют? — позвала я, но, не дождавшись ответа, спросила напрямую: — Ты плачешь? — Есть немного, — вздохнул он. — А представь, каково сейчас Томасу? Коротко взглянув на парня, я лишь покачала головой и сползла по сиденью. Ньют уже не выглядел тем самым пареньком, каким был хотя бы две недели назад. Осталась лишь бледная тень. Единственное, что осталось от прежнего Ньюта, — взъерошенные волосы, которым не помогали ни расческа, ни ножницы. — Может, поспишь? — после длительного молчания спросил Ньют. Я вопросительно посмотрела на парня, а потом кивнула. Устроившись поудобнее, я положила голову на стекло и начала проваливаться в сон. На грани между сном и реальностью я почувствовала, как Ньют аккуратно переложил мою голову на свое плечо.***
— Кристи, подъем! Мы приехали, — Ньют легонько потряс меня за плечо и устало улыбнулся. Видимо, у него уснуть не получилось. Нас завели в какое-то здание, где мы долго поднимались по ступенькам. Комната, куда мы в конечном итоге пришли, играла красками: желтые стены, красные одеяла на кроватях, зеленые шторы. Это даже вызывало подозрение. После мрачной Берлоги и страшного Лабиринта это место казалось радугой — ни больше, ни меньше. — Это комната мальчиков. Девочки, вам я приготовила другую комнату, — то ли с улыбкой, то ли с мини-оскалом проговорила женщина, пригласительным жестом указывая путь. — Кто еще желает побыть девчонкой и составить мисс Терезе компанию? — сострил Минхо, обращаясь к приютелям. — Девчонка у нас только одна. Я, пряча ухмылку, наблюдала за реакцией парней. Все посмеивались, глядя на Минхо, одобряя его остро́ты. Только Томас и Ньют, в открытую улыбаясь, смотрели на меня. С Томасом все понятно, но вот Ньют? — Да, конечно, куда идти? — я делаю шаг вперед по направлению к женщине, вызывая всеобщий «ах». — Так ты — девчонка? — фыркнул Минхо. — Ну да, — замялась я. — Эм-м... Охренеть? — потрясенно спросил Минхо у самого себя, и сам же ответил на свой вопрос: — Охренеть. Я засмеялась.***
Лежа на мягкой кровати, я чувствовала себя странно. Не хватало чувства парения в воздухе — сказывалась привычка спать в гамаке. Не хватало мерного покачивания и такого приятного поскрипывания веревок. Яркие цвета радовали глаз, давали надежду, но создавалось впечатление, что все это временно, что все это — лишь начало второго акта того спектакля, который начался в Лабиринте. Ну либо хорошо спланированный антракт. Кто все эти люди? Я так и не поняла этого. Все-таки не нужно было спать в вертолете. Тогда, возможно, я хоть что-нибудь да понимала. Так странно больше не скрывать свой пол, говоритьо себе в женском роде... Наверно, я не сразу к такому привыкну, ведь мне словно дали новую жизнь. И это все настолько странно, что хочется бежать обратно в Лабиринт, к гриверам, на кухню к Котелку, подальше от этих зеленых штор и красных одеял. Наверно, это просто страх. Я боюсь этого места, я боюсь того, что оно может сделать с нами.***
В столовой, которую нам показала наша сопровождающая, уже собрались парни. Они о чем-то переговаривались, поедая фрукты, названия которых поочередно приходили на ум, и пиццу (словечко тоже из моего, видимо, прошлого). Ньют не ел, осматривая столы и расслабившихся ребят. Тарелка, стоящая перед ним, была не тронута. В его взгляде искрило напряжение, а движения были показательно спокойными. Он определенно не доверяет этой доброжелательности. Заметив меня, Ньют расплылся в улыбке и показал на свободное место рядом с собой, словно приглашая сесть. — Ну как ты? — спросил парень, подвигая свою тарелку мне. — Тебе тоже стоит поесть, — игнорируя его вопрос, говорю я и возвращаю тарелку владельцу, а сама беру стакан с соком. — Я чувствую себя как минимум странно. — Естественно. Ты же просто-напросто совершила каминг-аут, — Ньют смеется, и я чувствую, как нас обоих отпускает напряжение. Становится легче, и я решаюсь взять себе кусочек пиццы. — Но не для тебя, верно? — О чем ты? — словно не понимая моего вопроса, приподнимает бровь парень. — Для тебя не было новостью то, что я девчонка, я же видела, — улыбаюсь я, глядя на то, как Ньют качает головой. — Я давно уже догадался. На самом деле, когда спустился за тобой в лифт, первое, что я подумал, было: «Ребята, у нас девчонка!» Но я решил молчать — вдруг ошибся. А потом появилась Тереза, и я заметил тот блеск в твоих глазах, то желание что-то сказать. Я ждал, что ты откажешься бежать или же сдашься, но нет, ты и тут продолжила удивлять... Но я уже не слушала. Стук сердца заглушил все звуки вокруг. Оказывается, он догадывался все это время, пока я думала, что прекрасно маскируюсь.***
Едва только моя голова коснулась подушки, я провалилась в сон — чуткий сон без сновидений. Разбудила меня полоска света, внезапно разрезавшая темноту комнаты. Я резко подняла голову и села на кровати. В щель просунулась голова Ньюта. — Разбудил? — шепотом поинтересовался тот. — Угу, — проворчала я, зевая. — Прости, мне просто не спится... Я пойду тогда, спи дальше, — дверь стала тихонько закрываться. — Хэй, останься. Я все равно вряд ли усну. Ньют зашел в комнату и прикрыл за собой дверь. Стало темно, поэтому я, стараясь не шуметь, приоткрыла шторы. Лунный свет, словно крадучись, заглянул в комнату. — А где Тереза? - шепотом спросил парень. Я обернулась на кровать девушки, но ее там не оказалось. Пожав плечами, я смелее дернула шторы, впуская лунный свет хозяйничать в комнате. Ньют опустился на кровать, подобрав под себя ноги. Я, закутавшись в одеяло, тоже присела рядом. — А чего ты не спишь? — спросила я, подавляя зевок. — Не знаю, — тихо ответил Ньют, глядя в сторону. Я фыркнула. — Именно поэтому ты пришел в комнату девчонок? — Раньше я бы поговорил с Томасом, но он спит очень крепко. И да, именно поэтому я пришел к тебе. Я вздернула брови, хотя не была уверена, что парень это заметил. — Ты боишься? — спрашиваю я, заранее зная ответ. Ньют только кивает и опускает взгляд на сцепленные между собой руки. Он напряжен, и напряжен не только царящей вокруг обстановкой. — Ты хотела бы вернуться обратно, в Лабиринт? — внезапно задает он мне вопрос, над которым я размышляла днем. — Знаешь, я хотела бы вернуться туда, потому что там мы были вместе. Там был Чак, там был вечно раздражающий Гэлли, но даже он был нам знаком. А здесь все чужое, все такое ненатуральное, кажущееся декорацией. Только толкни — упадет. Ньют, казалось, впитывает каждое мое слово. Он понимающе кивнул и откинулся на спинку кровати. — И у меня схожие чувства. — А еще мне страшно, — я обхватила руками колени, чувствуя себя несколько комично из-за обернутого вокруг тела одеяла. — Все кажется сном... — прошептал Ньют. Мы молчали, просто слушая дыхание друг друга: мое — прерывистое и шумное, и его — спокойное и глубокое. И так бы просидеть век, плечом к плечу, но... Ньют оторвался от спинки кровати, и я повернула голову, чтобы понять что он делает. Не успев ничего сообразить, я почувствовала теплые губы парня на своих губах. В смятении я подняла руки к его груди, чтобы оттолкнуть, но потом остановила себя. Не этого ли я хотела там, в Лабиринте? Не об этом ли я мечтала, когда мы оставались наедине? И вместо того, чтобы оттолкнуть, я притянула его ближе, отвечая на поцелуй. Поцелуй, так нежно и тепло отразившийся в моей душе, был тем самым спасением от тревоги и страха. — Тебе все еще страшно? — Нет, — ответила я, но голос едва меня слушался, и мне пришлось еще раз повторить: — Нет, мне не страшно. — Это все еще кажется сном? — Да, — ответила я, кладя голову парню на плечо.
