You... Girl?

Минхо и Томас отправились в Лабиринт. Как оказалось, в ночь нападения гриверов кто-то спалил Картографическую, сильно ударив Алби по голове. Мы предполагали, что это сделал Гэлли перед тем, как заявиться в Берлогу. Однако все карты оказались в порядке — Алби еще вечером попросил Минхо перетащить их в Оружейную. И теперь мы — Ньют, Тереза и я — перерисовывали линии Лабиринта со старых карт на кальку, получая все новые буквы. Спустя некоторое время Тереза ушла, оставив нас с Ньютом наедине. Парень корпел над своими секциями, я — над своими. И у каждого из нас были свои мысли, хотя в чем-то они были схожи: все наши мысли сводились к ПОРОКу и Лабиринту. Но мои, правда, несколько отличались. Я думала о Ньюте. Мое сердце замирало, когда мы одновременно брали нож, соприкасаясь пальцами. И я каждый раз улыбалась, но незаметно, чтобы это не бросалось в глаза. — О чем ты думаешь? — внезапно спросил Ньют, прекращая работу. Я вздрогнула — так неожиданно прозвучал вопрос. В голове лихорадочно заметались мысли: «Зачем он это спросил?» Но, отогнав эти мысли подальше, я опустилась на табуретку. — Об этом непонятном коде, о Лабиринте, о ПОРОКе и о тех людях, которые там. Что им нужно? Почему мы здесь? — я покачала головой и опустила взгляд. Ньют сидел неподвижно и громко дышал, словно пытаясь успокоиться. — Я тоже об этом думаю каждый гребаный день. Я нашел смысл, когда стал Бегуном. Но после этой травмы… Я больше не могу бегать, у меня больше нет смысла жить. Я чувствую себя ничтожеством, постоянно путающимся под ногами, — он тяжело вздохнул и тоже сел на табуретку напротив меня. — А ты, шенк, неплохо обжился здесь. Я даже завидую тебе. Мне хотелось встать и схватить парня за плечи, а после хорошенько встряхнуть. Он совсем расклеился, перестал быть тем Ньютом, которого я знала. А знала ли я его? — Чему завидовать, парень? Дерьму, которое на меня свалилось? Давай работать, — тихо добавила я, отворачиваясь и продолжая чертить. С минуту Ньют сидел на месте, после чего тоже встал и подошел к столу, берясь за работу.

***

Вечером мы все снова собрались в Берлоге, готовясь к очередной бессонной ночи. Я устроилась в углу, надеясь, что этой ночью никто не погибнет. Я понимала, что это невозможно, но слабая, очень слабая надежда грелась внутри меня. Приютели тихо переговаривались, напряженно ожидая нападения. Каждый гадал: кто на этот раз? Строители залатали дыры, оставленные чудовищами, унесшими Гэлли и Адама. Ньют и Алби — тот, наконец, почувствовал себя в состоянии вернуться к выполнению своих обязанностей и обходил Приют с повязкой на голове — настояли на том, чтобы приютели каждую ночь переходили спать на новое место. Воцарилась тишина. То ли приютели действительно смогли заснуть, то ли просто затаили дыхание. Страх подступал к горлу, сдавливая его так сильно, что перехватывало дыхание. И когда ожидание стало уже совсем невыносимым, послышалось жужжание моторов и заунывные стоны гриверов. Время пришло. Все сбились в кучу, надеясь, что их не зацепит. Послышался треск — гривер снова карабкался по стене. После раздался звук разбитого стекла, и кто-то истошно завопил: — Дейва забрали! Многие в этот момент испытали чувство облегчения, и тут же чувство стыда за это. Снова раздался звук ломающего дерева — гривер забрал свою добычу и ушел, проломив дыру в Берлоге. Я обеспокоенно пробежалась глазами по всем присутствующим, когда внезапно Томас сорвался с места и побежал. Побежал за гриверами. Я застыла, не в силах понять его поступок. Ньют что-то кричал ему вслед, но парень не слушал. Гривер, несущий с собой Дейва, жужжа, извиваясь и стуча шипами, катился по направлению к Западной двери. Другие гриверы уже собрались во дворе и следовали за своим напарником в Лабиринт. Я подумала, что Томас решил свести счеты с жизнью, когда он ринулся в самую гущу гриверов. Те, похоже, не ожидали такого напора, потому что на мгновение все они замерли, как будто раздумывая. Однако три гривера зашевелились и надвинулись на парня. Томас молотил ногами и руками, тем самым зля существ. Гриверы беспрерывно жалили парня, но не забирали с собой. Я не могла даже кричать, наблюдая за этой сценой, однако, когда гриверы скрылись в Лабиринте, оставив Томаса истекать кровью, я закричала. В следующую секунду мы с Ньютом ринулись к лежащему на земле шенку. Медяки, которые бежали сразу за мной, схватили Томаса за руки и ноги, неся подальше от дверей Лабиринта. — Какого черта ты это сделал? — орал Ньют в лицо парню. — Ты… Не понимаешь… — прохрипел Томас. — Заткнись! — воскликнул бывший Бегун. — Сыворотку! — кричала я Медякам, щупая пульс парня. Схватив принесенный кем-то шприц, я ввела содержимое в руку Томасу. Парень немного притих и прошептал: — Не беспокойтесь за меня. Я сделал это нарочно.

***

Я дежурила у двери комнаты больного, где сейчас был Чак. Я облокотилась о стену и задумалась. Лабиринт — это загадка. Где-то должен быть выход, я уверена. Но где? И Ньют. Он перестал разговаривать. Вообще. Он настолько разозлился после выходки Томаса, что постоянно сидит один, не подпуская к себе никого. Ни Алби, ни Минхо. Уже прошло три дня, и каждую ночь пропадали приютели. И всегда гриверы забирали определенного человека, будто у них был план. От моих раздумий меня отвлек Чак, резко выбежавший из комнаты. Недоуменно посмотрев вслед парнишке, я заглянула в палату. Томас полусидел, облокотившись на подушку и смотрел в стену. — Все нормально? — спросила я. — Да, вполне. И снова уставился в стену. Я отошла к окну, ожидая Алби, Ньюта и Минхо. Я догадывалась, что Чак побежал именно за ними. Спустя некоторое время в комнату ворвался Ньют. — Томас, выглядишь неплохо. — Да и чувствую себя нормально. Думал, будет хуже. — А, по-моему, ты вообще не думал, — заметил Ньют. Я хмыкнула. — Я знаю, зачем ты это сделал. Какие воспоминания вернулись? Я заинтересованно повернулась к парням, наблюдая за их разговором. — Нужно провести Сбор. — Да, я знаю, Чак сказал. Что-нибудь важное? — Это тест. Испытание. — Я понимаю. Эксперимент… — Нет, не понимаешь. Они отсеивают слабых. Следят, сдадимся или нет. Прибытие Терезы сюда — это испытание. Прекращение нормального функционирования — это финальная часть. Осталось последнее испытание — побег. — Ты знаешь выход? — Да, труби сбор. Я изумленно смотрела на удаляющегося Ньюта, на спокойного Томаса и не верила услышанному. — Томас? — окликнула я. — Да? — Мы ведь выберемся? — спросила я, взволнованно теребя край куртки. — Да, Кристина, — он улыбнулся и подмигнул. — Ты знаешь? — я замерла, пораженно глядя на парня. — ПОРОК ошибся, ну а приютели приняли тебя за парня. Вот и все. Но я никому не скажу, — заверил меня Томас. Я кивнула, все еще пребывая в шоке.

***

После Сбора нас собрали на поляне у Берлоги. Минхо, Алби и Ньют рассказали нам план. Томас тихо стоял в стороне, о чем-то переговариваясь с Терезой. «А они поладили!» — подумала я, усмехаясь. После этого собрания мы пошли на ужин — как раньше, перед закрытиями дверей. Все работали ложками, напряженно вслушиваясь. Мне снова было страшно. Хотя почему снова? Все это время, все эти дни я находилась в состоянии страха. Мне было страшно ходить, есть, разговаривать. Казалось, будто из-за этого всего меня заберут гриверы, и я больше никогда никого не увижу. Я буду видеть только темноту.

***

Мы бежали по каменным коридорам к Обрыву. Я старалась сохранить ровный шаг, как у Бегунов, но иногда все-таки переходила на более быстрый бег или на шаг. Минхо встал во главе отряда. Теперь он служил проводником по бесчисленным проходам и поворотам. Мы все бежали за ним, и меня не покидало ощущение, что мы стая овечек, которую гонят на убой. Скорее всего, так и было. Но я постаралась прогнать все эти мысли, сосредоточившись на дыхании. Вдох. Выдох. И снова вдох. И снова выдох. За все это время бега мы не наткнулись ни на одного гривера. На горизонте моего сознания забрезжил слабый луч надежды: а вдруг мы не встретимся с гриверами сегодня? Наконец мы все приблизились к Т-образному коридору, который вел к Обрыву. Я много слышала про этот коридор, про этот Обрыв, и вот я здесь. — Тихо! Вы это слышали? — крикнул Минхо. Все затихли. Спустя несколько мгновений до моих ушей донесся звук клацанья. Гриверы, черт их дери. Ситуация казалась мне комичной. Примерно около тридцати человек бежит по Лабиринту, наконец почти добирается до Обрыва, как тут выскакивают гриверы. Ха-ха. Как весело. До колик. Все молчали. — Может, гриверы полакомились кем-нибудь в Приюте и нас не тронут? — выдвинул предположение Алби. И как бы в опровержение его слов позади нас раздался громкий шум — гриверы подступали, окружая нас. Без сражения не обойтись. Эта мысль парализовала меня. Я смотрела на обступивших нас гриверов, слышала их ужасные моторы и клацанье шипов, видела испуганные лица приютелей, спорящих Алби, Ньюта, Минхо и Томаса и понимала, что все тщетно. — Кристиан! — окликнул меня кто-то. Собрав волю в кулак, я обернулась. Томас держал вырывающегося Ньюта, пытаясь его успокоить. — Сможешь его удержать? Бредовый вопрос. Конечно же... нет. Я заглянула в глаза Ньюту и увидела там только боль и навернувшиеся слезы. — Н-не надо. Не надо меня держать, — вдруг произнес он. Недоверчиво посмотрев на друга, Томас отпустил его. — А что случилось? — спросила я, но, заметив, что Алби с нами нет, осеклась. Ужаснувшись своим мыслям, я повернулась к кучке гриверов, где, словно в подтверждение моим страшным догадкам, мелькнула рука Алби. — О нет... — прошептала я. — Не могу поверить, что он сделал это, — прохрипел Ньют. Мои мысли окончательно запутались. К нам подошел Минхо и сжал плечо Ньюта. — Он дал нам шанс. Мы просто обязаны им воспользоваться. Надо будет — будем драться, но проложим путь к Обрыву для вас с Терезой. А вы должны проникнуть в Нору и сделать, что задумано, — твердо произнес Страж Бегунов. — Надеюсь, они хоть ненадолго зависнут, — согласился Томас. — Парни, как вы можете... Вот так. У вас что, нет сердца? — дрожащим от слез голосом пробормотал Ньют и отвернулся, скинув руку Минхо. Я подошла к нему ближе и повторила жест Минхо. И, к моему удивлению, он не скинул мою руку. Минхо что-то грубо ответил, но Ньют, казалось, не услышал его слов. Да и я тоже. На этот момент для меня не существовали гриверы, Лабиринт, другие парни. Только я, Ньют и ощущение тепла его плеча под моей рукой. Но мою идиллию прервал громкий голос Минхо: — Слушайте сюда! Самое главное для нас сейчас — дать Томасу с Терезой пробраться в Нору и... Его речь прервал жуткий звук — моторы завелись. Гриверы наступали, собираясь крушить, ломать, убивать. Жертва Алби была напрасна. Мы все переглянулись. Ньют, шмыгнув носом, поднял голову вверх и сказал: — Нужно наступать. Нельзя, чтобы жертва Алби не оправдалась. — Идем напролом к Обрыву! Нам необходимо проложить путь для Терезы и Томаса! Вперед! — крикнул Минхо и, не дожидаясь реакции остальных, побежал на гриверов. Следом за ним исчез Ньют, а после и остальные приютели ринулись в бой. Заприметив одного из гриверов, я двинулась к нему. Моим оружием было двухствольное ружье, которое мне выдал Минхо. Зарядив его, я прицелилась. Нажав на спусковой курок, я выстрелила, попав существу в живот. Пули прошли почти сквозь все тело, но застряли. Это разозлило гривера еще больше, и он начал стремительно приближаться ко мне. Я поняла, что огнестрельное оружие здесь не поможет, поэтому схватила ружье как дубинку. Замахнувшись, я с размаху ударила, целясь в центр тела. Ружье зацепило шип, и одно дуло оторвалось, а другое крепко засело в теле гривера. Пытаясь выдернуть свою «дубинку», я чуть не упала. В тот же миг зверь резко дернулся, и я повисла на высоте шести футов, не отпуская приклада. Посмотрев вниз, я поняла, что боюсь высоты. Голова закружилась, сердце ухнуло вниз, руки задрожали, тело покрыл липкий холодный пот. Тогда я почувствовала, что руки соскальзывают, и попыталась подтянуться. Но все тщетно — одна рука соскользнула. В тот же миг я вспомнила про нож, припрятанный в заднем кармане. Его мне дал Ньют перед самым побегом, сказав, что так надежней. Мысленно я поблагодарила его и потянулась к карману. Но тут я почувствовала, что гривер начал двигаться. Выхватив нож, я вонзила его выше шипа, за который держалась. Но я совершила ошибку, не заметив соседнего шипа. Я почувствовала резкую боль в бедре, и что-то теплое потекло по ноге. Охнув от неожиданности, я чуть не отпустила рукоятку ножа. Превозмогая боль, я подтянулась и закинула ногу на гривера, тем самым оседлав его. Когда я подняла голову, меня резко затошнило. Всюду царил хаос. Кровь была везде. Мертвые тела моих знакомых приютелей были изуродованы и покрывали почти всю землю. Крики боли и возня борьбы давила на уши. Я не хочу это видеть и слышать. Зачем? Мы проиграли. Так все и должно быть. Я отпустила нож, за который держалась, как за вожжи, и позволила гриверу скинуть меня. Я больно ударилась о холодную твердую землю позвоночником. Тьма появилась перед глазами, и я окунулась в нее, как в воду.

***

Очнулась я оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Теплая рука посылала мурашки по всему телу, и я попыталась открыть глаза. — Его не спасти! Побежали! — я узнала голос Минхо. — Нет, мы должны его забрать! Ты что, не видишь, что он жив! Я потерял Алби, и я не хочу терять Кристиана, — твердо ответил Ньют. — Кристи, очнись уже! — М-да, любишь ты уменьшительно-ласкательные имена давать, — пробормотала я, открывая глаза. Ньют слабо усмехнулся. Я приподнялась на локтях и огляделась. — У нас получилось? — Да. Томас и Тереза, видимо, отключили этих тварей. Мы спасены. Эти слова заставили мое сердце биться быстрее. Возможно, мы скоро будем дома. Возможно, я все вспомню. И возможно, у нас с Ньютом что-нибудь получится, ведь я смогу сказать, что я на самом деле девушка. Возможно. Я улыбнулась и встала. Гриверы словно замерли в движении. Это бы выглядело комично, если бы не кровь и тела убитых. Я чуть не упала, идя к Норе. Минхо то и дело неодобрительно поглядывал на меня, Ньют просто смотрел прямо перед собой, погрузившись в свои мысли. Спустившись к Обрыву, я замешкалась. Я боялась неизвестности, но я очень хотела домой. Даже не зная, что это такое — дом. Собравшись с духом, я скользнула в дыру.

***

Оказались мы в небольшой комнатке с дверью. Приютели стояли у стен. Многие плакали — то ли от боли потери, то ли от счастья, что этот ад закончился. Я опустилась на пол и сжала виски руками. Я слышала, как Минхо хвалил Томаса и Терезу, а те хвалили Чака. Я слышала, как Ньют сказал, что двадцать приютелей остались наверху. Двадцать мертвых приютелей. Пустота звенела в голове, и от радости не осталось и следа. Я знала многих из тех двадцати. — Валим? — донесся до моих ушей голос Минхо. Все молча кивнули и подошли к двери. Я кое-как встала и заковыляла к остальным. Скользнув в желоб, я думала только об одном: «Скоро я буду дома».