Лучший разыгрывающий

— Спасибо за чудесный ужин! Было очень вкусно! — почти запутавшись в рукаве куртки, всё же напяливаю её на себя и выбегаю из дома вслед за Шином. — Рада, что вам понравилось, мальчики! Хорошего отдыха! Помахав родителям на прощание, разворачиваюсь и чуть не спотыкаюсь на ровном месте. А всему виной снег, которого за последнюю неделю выпало так много, что, наверное, можно было бы построить маленький городок. Ну, по крайней мере, снеговика слепить уж точно, чем и занимается местная детвора изо дня в день. Эх, я бы тоже не отказался позабавиться, но одному как-то не круто, а Шин-чан ни за что не согласится мне помочь. Ну, ничего страшного, нам сегодня и так предстоит немало веселья. Погода последнее время просто потрясная. Днем светит солнце, лёгкий мороз, не заставляющий ёжиться от холода, ветра практически нет, а под ногами хрустит свежий снег. Такая редкость для Токио. Если честно, иногда появляется ощущение, что ты переместился в пространстве куда-то в другое место, просто немного похожее на твой родной город. И, если постараться задержать эту мысль в голове чуть дольше, то всё происходящее вокруг начинает походить на волшебство. Мне нравится это чувство. — Эй, Шин-чан, — нагнав друга и расправившись с молнией куртки, сильнее затягиваю шарф. К вечеру стало немного прохладнее, — тебе правда понравился ужин? — Да, — мимолетно взглянув на меня, спокойно отвечает Мидорима. — Твоя мама отлично готовит. — Да-а, это точно! — закинув руки за голову, чувствую, как тянет в животе. — Блин, кажется, я переел. Сейчас лопну. — Нечего было налегать на торт. — Но он же бисквитный! — едва возмущаюсь и засовываю руки в карманы. Так хоть идти нормально можно. — И что? — серьезный взгляд зеленых глаз в мою сторону. — А то, что я обожаю бисквитный торт, Шин-чан! Теперь снисходительный взгляд и легкая полуулыбка на его лице. У меня складывается ощущение, что он использует это специально, как оружие против меня. — Ты умудрился запихнуть в себя аж три куска. После всего, что ты съел за ужином, это физически невозможно. — Почему невозможно? — удивленно спрашиваю я. — Я же запихнул. — У тебя в желудке бездонная дыра, — беззлобно произносит Шин, от чего я снова улыбаюсь. — Ага, бермудский треугольник.

***

— Ну скажи, что ты написал? — попытавшись заглянуть в табличку Шина, очередной раз получаю грозный взгляд зеленых глаз. — Отстань, Такао! — поднимается и вешает табличку желаний выше всех. Нет, ну конечно я и так могу достать, но, так и быть, не буду. Идея привести Шин-чана в небольшой городской храм для того, чтобы записать заветное желание, родилась достаточно спонтанно, но я быстро понял, что это один из лучших способов заставить его задуматься о том, чего он хочет. Он парень серьезный, рассудительный, о всякой ерунде думать не станет. И я очень надеюсь, что мысль обо мне, ну или о нас всё же придет ему в голову. — Если бы ты спросил, я бы тебе показал, что написал, — тоже встаю и подхожу к стойке, на которой висят уже сотни разных табличек. — Это желания. Их не принято рассказывать, Такао, - да, да, знаем, ты у нас блюститель традиций. — Но разве тебе не интересно, что я загадал? — засовываю руки в карманы джинсов и шагаю вслед за ним к выходу. — Может, я и так знаю, — не глядя на меня, спокойно отвечает Шин. О, как. — Знаешь? — с интересом смотрю на него, но он снова не отвечает, как часто и бывает. Лишь коротко усмехается, продолжая идти вперед. Какой-то он последнее время подозрительный. Даже не знаю, нравится мне это, или не очень. Хотя, какая разница? Он сейчас здесь, со мной, в хорошем настроении, мы гуляем по городу уже часа два и просто наслаждаемся праздничной атмосферой, сотнями огней гирлянд и одним из самых важных праздников Японии — Рождеством. Что может быть лучше?

***

— Чем бы ты хотел заняться завтра, Шин-чан? — с наслаждением смакую последние кусочки сладкой ваты. — Не знаю. Я не думал об этом, — надо же. У него и нет плана на следующий день? Неужто так увлекся праздниками? — Не похоже на тебя, — кусочек ваты прилипает к носу, и я еле сдерживаюсь, чтобы не попытаться достать его языком. Знаю же, что всё равно не получится. — Уверен, эта мысль уже не первый раз посещает тебя, — Шин так же продолжает смотреть по сторонам, наблюдать за людьми и вообще за всем, что происходит в этом парке. Значит, он осознает, что временами ведет себя странно. Как интересно… — Не хочешь рассказать, в чем дело? Переводит взгляд на меня и снова самодовольно усмехается: — Нет, не хочу, — да что ж это такое?! Улыбаться он стал раза в два, если не в три, чаще, и при этом не говорит мне ни слова! Поиграть в угадайку со мной решил, что ли? Я же этого так не оставлю. Доедаю последний кусочек сладкой ваты, и на ум приходит ассоциация «сладкая месть». Взгляд цепляется за группу детей, играющих в снежки, и почему-то сомнений в дальнейших своих действиях у меня не возникает. Месть блюдо, которое подают холодным. Как снежок. Выбросив оставшуюся от лакомства палочку в урну, хватаю пригоршню снега и быстро делаю комок, неотрывно наблюдая, чтобы Мидорима не обернулся. Легкий замах, и по стечению обстоятельств снежок прилетает ровно в зеленоволосую макушку. Не ожидав от себя такой меткости, на мгновение застываю на месте, видя, как он медленно оборачивается, а его вполне себе устрашающеий взгляд впивается в меня. Но, меня так просто не напугать. Он сам виноват. — Та-ка-о… — привычный грозный низкий хрип, по которому я уже успел соскучиться. В последнее время он как-то редко срывается на меня. Интересно, почему? — Да-да, Шин-чан? Ты наконец решил что-то мне рассказать? — губы растягиваются в ехидной ухмылке, не знаю, почему, но меня эта ситуация так забавляет! — У тебя три секунды, чтобы сделать вид, что это был не ты, — продолжает прожигать меня взглядом, а мне от этого охота рассмеяться. — Я, — поднимаю руки перед собой, с вызовом глядя в его глаза, — вот этими самыми руками! — его взгляд свирепеет за секунды, и становится очевидным, что сейчас будет что-то запредельное, но это лишь добавляет задора. — Ну что, Шин-чан? Умеешь играть в мини-баскетбол? — Я. Тебя. Убью. Следующие несколько минут были, как в тумане. Я сорвался с места, видя приближающегося снайпера поколения чудес, и почему-то меня обрадовала мысль о том, что я играю в баскетбол и имею хорошую выносливость. Правда уже через секунду до меня дошло, что Шин из той же оперы, а значит мне хана. Пронестись по аллее, маневрируя между прохожими, свернуть в сторону менее людной поляны, приметить несколько пушистых ёлок, за которыми можно спрятаться, на мгновение обернуться, выискивая своего преследователя в толпе, в последнюю секунду заметить его, мирно стоящим за небольшим ограждением, и в следующий миг получить смачным снежком прямо в лоб. От неожиданного удара, между прочим, весьма ощутимого, теряю равновесие и плюхаюсь назад. Больно, блин. Хех, но это я дурак, нашел, от кого пытаться убежать. Потерев ушибленное место, замечаю, что Шин бежит ко мне. Вот черт! Решил, что этого мало? Подрываюсь с места и бегу в сторону деревьев, но меня, почему-то, опять пробивает на смех. Чтобы сам Мидорима Шинтаро бежал за мной, уже наверняка готовя очередной супер-бросок! Нужна камера, чтобы это запечатлеть! — Стой! — а-а-а, если я остановлюсь, мой лоб не вынесет еще одного такого броска! Дерево! Надо спрятаться за дерево! Забегаю за широкий ствол и прижимаюсь к нему спиной, пытаясь отдышаться. Надо будет запомнить, что в снежки играть с ним — самая глупая идея в мире. — Такао! — он подбегает ко мне и становится напротив. — Это было весело, Шин-чан, — всё так же улыбаюсь, в общем-то, как всегда рядом с ним. — Но повторять я что-то больше не хочу. — Такао… — Прости, я сглупил, — отвожу чуть смущенный взгляд в сторону. — Не уверен, что моя голова выдержала бы еще одно такое попадание. Хотя, всё честно, счёт один-один. Но если ты пообещаешь впредь целится куда-нибудь в туловище, а лучше даже в пятки, мы можем продолжить. — Ты можешь помолчать хоть полминуты? — неожиданно подходит почти вплотную, тыльной стороной кисти касается моего лба, и я только сейчас замечаю в его глазах беспокойство. — Очень больно? — Д-да нет, просто неожиданно, — как-то невнятно отвечаю я. — Хоть это и глупо — не ждать точного броска от тебя. Но я тогда не думал об этом. — Прости, — сожаление на лице Шина вводит меня в небольшой ступор. — Я немного не рассчитал силу броска. Да что с ним? Он так переживает из-за этого пустяка? — Всё в порядке, Шин-чан, — снова стараюсь улыбнуться. Не нравится мне такой его вид. — Это просто игра, ничего серьезного. Тем более, я первый начал, так что не из-за чего волноваться. Получил по заслугам. — Да заткнись ты уже наконец… Аккуратно убирает челку с моего лица, а я и слова из себя выдавить не могу. Как дурак пялюсь в эти зеленые глаза, в которых столько нежности, а он не отводит взгляд, и я просто теряюсь. — Я… Он не дает мне договорить, хватается левой рукой за шарф и притягивает к себе, накрыв своими губами мои. Кажется, удар сердца о рёбра отразился в ушах, я стою, словно вкопанный, совершенно не в состоянии пошевелиться. Вторая рука ложится на мою скулу, теплые, чуть обветренные губы, которые я так часто целовал во снах, сейчас ласкают мои, сдержано, но уверено, я чувствую его дыхание, и до меня доходит, что я сам забыл, как дышать. Судорожно пытаюсь сделать вдох, и Шин пользуется моментом, углубляя поцелуй, отпускает мой шарф и притягивает к себе за пояс, целуя уже более настойчиво, не стесняясь использовать язык. Ощущение такое, что время вокруг остановилось, и я постепенно начинаю понимать, что сейчас происходит. Неужели это тот самый момент, о котором я так давно мечтал?.. Осознание приходит медленно, с трудом вырывая меня из шока и возвращая в реальный мир. Сердце стучит как бешенное, в теле появляется легкая дрожь, я хочу ответить на поцелуй, но любое действие сейчас дается неимоверно тяжело. Мне всё еще не верится, что это происходит на самом деле. Шин проводит большим пальцем по моей щеке, кажется, так заботливо, что я уже действительно не понимаю, где реальность, а где сон. Еле-еле ухватываюсь за его рукав, я не хочу потерять этого мгновения, не хочу, чтобы оно исчезло. Стараюсь прижаться к его губам, но они отдаляются от меня. Почему? Невольно приподнимаюсь на носочках, словно в бреду, едва касаюсь его губ вновь, и опять всё прекращается. — Эй, — слышу его тихий голос и с легким страхом открываю глаза. Он смотрит на меня так же нежно, как и полминуты назад. И я, наконец, понимаю, что всё это не выдумка. — Шин… — нервно выдыхаю, неотрывно глядя в его глаза. — Это правда… — Да, — его рука едва ощутимо проходит по моим волосам. — Я тоже люблю тебя. Тут мне крышу и срывает: — Шин-чан! — я буквально набрасываюсь на него с объятиями, но не рассчитываю силы, и мы оба падаем в небольшой сугроб. — Эй, Такао! — это не звучало так грозно, как, наверное, ты хотел, но мой смех уже и так не остановить. Я сижу на Шин-чане, радостно смеюсь, видя, как едва хмурое выражение его лица снова сменяется на снисходительно-доброе, и всё еще не могу поверить, что моё главное желание сбылось. Наклоняюсь ближе, оперевшись одной рукой сбоку от него, а вторую кладу ему на затылок. — Наконец-то… — вновь припадаю к желанным губам, теперь имея возможность вложить все свои чувства в этот поцелуй и подарить их ему без остатка, взамен впитывая ту нежность, с которой он отвечает мне. — Я люблю тебя, Шин-чан, — произношу давно вырывающиеся из груди слова в самые губы, — очень люблю. Он обнимает меня, и еще несколько минут мы лежим вот так, в снегу, продолжая целоваться на небольшой поляне в парке, вдали от людных аллей и площади, на которой вот-вот должен начаться праздничный фейерверк. На душе так легко, что даже дышится легче. Наконец внутри не давит тот сжатый ком эмоций, которые я хранил всё это время, надеясь и веря, что этот день настанет. Наконец я могу подарить их тому, кто так важен для меня. Только сейчас замечаю, что снова пошел снег, крупными хлопьями укрывая улицы, деревья, ну и нас впридачу. Невольно усмехаюсь от появившейся в голове картины — выглядит забавно, но мило. — Ты чего? — разорвав поцелуй, с интересом спрашивает Шин. — Просто подумал, — выпрямляюсь, оставив руки у него на груди, — что если мы так и будем тут валяться, то скоро нас засыпет и мы превратимся в большой сугроб. — Похоже на то. — И что будем делать? Сейчас начнется фейерверк, — мои слова подкрепляет первый разноцветный залп в вечернем небе и слышимый гул толпы. Оборачиваемся на это зрелище — черт, выглядит потрясающе. Обожаю праздники. Особенно этот. — Пойдем, посмотрим поближе? — не отрываясь от лицезрения появляющихся в небе разноцветных фигур, спрашивает Шин. Да, надо бы. — Пошли. Красивее всего, когда стоишь прямо под фейерверком. — Согласен. Мы поднимаемся и пытаемся отряхнуться, что вызывает у меня очередную улыбку. Кто бы мог подумать, что такое когда-нибудь произойдет. Глядишь, так и снеговика со мной слепить согласится. Надо будет попробовать уговорить его. Буду гипнотизировать своими глазами, против которых, как мы уже выяснили, никто устоять не в силах. Отряхнувшись, Мидорима прячет руки в карманы куртки, и мы молча шагаем в сторону главной площади парка. Хм, между прочим, та рука, которой я всё это время опирался на снег, прилично так замерзла. Непорядок… Не говоря ни слова, засовываю руку к нему в карман и переплетаю наши пальцы. Вот, так гораздо теплее! Шин лишь бросает на меня мимолетный взгляд, едва усмехается, и мне снова хочется приникнуть к его губам. Вероятно, это мне башню сносит, но от его поцелуев я теряю рассудок. Или это он просто так хорошо целуется? Может, он тренировался на помидорах? Впрочем, это неважно. Главное, что его рука теперь крепко сжимает мою.