Лучший разыгрывающий

— Поверить не могу, что ты всё-таки согласился! — торжествовал Такао, стряхивая с перчаток налипший толстым слоем снег и довольно глядя на Шинтаро. Сильнее закутавшись в тёплый шерстяной шарф, Мидорима засунул окоченевшие руки в глубокие карманы зимней куртки. — На это я не соглашался. — Как так «не соглашался»? — с наигранным удивлением вытаращился на него Казунари. — На это, — снайпер вынужденно указал пальцем на результат почти трёхчасового труда и обвиняюще сверкнул глазами в сторону друга, — я. Не соглашался. Брюнет повернулся к их совместному шедевру, почти интимно освещённому уличным фонарём с одной стороны, и высокий ворот куртки едва успел спрятать сорвавшуюся с губ лукавую усмешку, словно Такао — улыбающийся жизнерадостный волк, прикинувшийся невинной овцой. Ну, а что? Всего лишь неделя потребовалась ему, чтобы уговорить Шинтаро вместе слепить снеговика. Всего лишь пять минут нужно было, чтобы подкрепить неуверенное согласие этого парня разрешением назвать снеговика «Такао» и сделать с ним всё, что тот захочет, будь то даже одежда в виде гавайской юбки из веток. Всего нескольких фраз хватило, чтобы убедить доверчивого и зацикленного на разных мелочах Мидориму крайне ответственно отнестись к изготовлению своего шедевра, чтобы парень со свойственной только ему педантичной аккуратностью разравнивал туловище снеговика или подбирал детали для будущего лица. Ну и пара часов, чтобы, пока юный скульптор увлеченно выкатывает снежный ком, сначала для отвода глаз поизображать бурную деятельность поблизости, а потом быстро смастерить второго снеговика с кучей зеленых еловых иголок на голове. — Неужели тебе не нравится, Шин-чан? — вновь развернувшись к напарнику, Такао чуть удивленно вскинул брови. — Не в этом дело. Ты просил слепить с тобой снеговика, — Мидорима красноречиво замолчал на секунду. — Одного снеговика. — Ну, пока ты лепил подобие меня, — юноша невинно пожал плечом, — я любезно создал ему компанию в виде тебя. — И они держатся за руки… — как бы между делом заметил снайпер. Казунари еще раз оценивающе глянул на снеговиков снизу вверх и удовлетворённо кивнул: — Да, держатся. — А ещё ты решил, что простой прогулки по парку за ручку им будет мало, — спокойным тоном продолжал Шинтаро. — Именно. — И поэтому, озаренный гениальной мыслью, оторвал второму мне голову, чуть не уронил её, и потом боком прилепил обратно, чтобы он смог поцеловать второго Такао в щёку?.. — Так ты посмотри, как он счастлив! — парень подскочил к снеговику и радостно ткнул пальцем в довольную лыбу, которую старательный Мидорима смастерил из тоненьких веточек. Шинтаро присмотрелся чуть внимательнее и легко скривился, отворачиваясь и поправляя очки: — Да у меня, кажется, двоится в глазах. — Серьезно, что ли? — хитрая улыбка мелькнула на лице Такао, он обошел стоявших рядом пухлых человечков и закинул руки на снежные плечи. — А посмотри, как похожи ты и второй Шин-чан, — юноша кивнул в сторону снеговика повыше. — Очки на месте, ресницы длиннющие, даже прическа как у тебя! — Как у меня? — глаза моментально сузились в настороженном прищуре. — Ну, по крайней мере, утром на твоей голове нечто похожее… Во избежание очередного подзатыльника Казунари отчаянно попытался сдержать рвущийся из груди смех. Однако шагнувший в его направлении грозный, и при этом смущённый Мидорима буквально заставил губы расползтись в широкой задорной улыбке, по привычке напрячься, подготавливаясь к отступлению, но уже через секунду так и повиснуть на снежных собратьях, осознав, как приятно усталость давит на всё тело, как контрастно обжигает холод снаружи и согревает клокочущее тепло изнутри; и просто замереть, наблюдая за надвигающимся парнем, щёки которого покраснели ещё больше, хоть казалось, что это и невозможно после стольких часов на морозе. Да, Такао стало ясно совершенно отчетливо, что это зрелище сейчас он бы не променял ни на что другое. — Да ладно тебе, Шин. Весело же, — Казунари примирительно улыбнулся и со всей проницательностью заглянул в любимые зелёные глаза, заранее зная, что увидит там лишь лёгкую тревожную растерянность. Мидорима остановился с противоположной стороны от снеговиков, дыхание на секунду перехватило: способность Казунари так тонко улавливать любое его настроение иногда заставала Шинтаро врасплох. Сколько бы ни старался привыкнуть, всё равно этот болтун замечал абсолютно всё, казалось — с каждым разом всё больше, и никуда от этих зорких глаз не спрятаться. Но снайпер с этим мирился. Ведь благодаря именно этим серебристо-голубым кристальным глазам они сейчас вместе. И, если бы не очередная сумасшедшая идея Такао, то наверняка бы в эти минуты так же, как снеговики, бродили бы по парку или городу, крепко переплетя пальцы в большом кармане куртки. Терпеливо поджав губы, юноша глубоко вздыхает и отводит взгляд: — На тебя как ни посмотри, тебе всегда весело. — Конечно! — Казунари резво дотянулся до зеленоволосой макушки, взъерошивая былой порядок, и через мгновение отскочил на пару метров, следом расслабленно плюхаясь спиной в мягкий снег. — Кто-то же должен веселиться и за тебя тоже. — Такао… — едва недовольно пробасил Шинтаро, подходя ближе, но брюнет лишь стянул одну перчатку и выставил вытянутую руку перед собой, сквозь пальцы рассматривая тёмное вечернее небо. — Шин-чан, ты знал, что до звёзд можно дотянуться? — философски произнес юноша, пересчитывая крохотные сверкающие точки между пальцев. — О чём ты? — Мидорима поднял взгляд в чистое бескрайнее небо, придирчиво насчитав пару-тройку полупрозрачных облаков. — До ближайшей звезды триллионы километров. Это невозможно. — Ну, я же дотянулся. Снайпер непонимающе уставился на валяющегося парня, а уже через секунду был схвачен за рукав куртки и бесцеремонно утянут вниз. Шинтаро только и успел подставить локти, чтобы не повалиться прямо поверх неутомимого Казунари. — Эй, что ты!.. — Мидорима не договорил, цепкие пальцы притянули за развязавшийся шарф, горячее дыхание перемешалось единым облаком пара, а ледяные губы обожгли поцелуем. Нежным, чувственным. Шинтаро обожал такие поцелуи. Или просто обожал Такао. Каждый раз, когда тот вытворял подобное, былое сопротивление невольно улетучивалось, позволяя вплести перебинтованные пальцы в угольные пряди и ближе притянуть этого непоседу к себе. — Как ты еще сам в снеговика не превратился… — отстранившись, Мидорима прикоснулся тыльной стороной кисти к холодной щеке. — Говорил же, одевайся теплее. — Я оделся, Шин-чан, — брюнет демонстративно помахал перчаткой перед его глазами. — И это называется «оделся»? Про шарф и шапку не слышал? — с укоризной в голосе проговорил юноша, поднимаясь на ноги. — Но мне не холодно, — попытался оправдаться Казунари, но протянутая рука была красноречивее. — Вставай. Пойдём домой. Тебе нужно согреться. — Шин-чан закутает меня в одеяло и приготовит горячий сладкий чай? — Такао послушно поднялся, сразу же прошмыгнув в полюбившийся тёплый карман и сжимая большую ладонь. — Придётся, — снисходительно выдохнул Мидорима, двинувшись в сторону главной аллеи. — Хм, кажется, этого будет маловато, — с театральной задумчивостью протянул Казунари. — Я что-то вдруг так замёрз. Мне могут потребоваться твои объятия. — Да что ты говоришь? — усмешка искривила тонкие губы. — Запихну тебя в ванну с кипятком, там быстро отогреешься. — М-м-м, решено, — глаза Такао лучисто засветились. — Я согласен, но только вместе с тобой. — А ты не оборзел? — Шинтаро посмотрел на шагающего рядом самодовольного лиса. — Я? — фыркнул тот и крепче обхватил руку Мидоримы, с предвкушённым ожиданием глядя вперед. — Давно оборзел, Шин-чан.