Другие правила

После утренней тренировки, продлившийся почти до вечера, Айрин вышла с арены Элизиума уставшая, вымотанная, но довольная. То, что рассказала ей Ниэль, оказалось невероятно ценной информацией, важной и полезной. Тренировки по повышению боевых навыков означали не только научиться правильно держать оружие в руках и пользоваться им. Эти тренировки включали личностный рост, работу на собой и умение управлять эмоциями, что катастрофически не хватало Рин. Все полученные знания крутились в голове бессвязным потоком информации, которую теперь нужно было разложить по полочкам и переварить. Но стоило элийке оказаться на шумных улицах Элизиума, мысли о том кто же такая Нинэль, отступившие на время тренировки, снова заняли собой все её думы. Девушку не покидало странное ощущение, что Нинэль не простая убийца с удивительными навыками и огромным, не вмещающимся в сознание простого даэва, опытом, а еще и воин особого происхождения, как-будто чужая всему этому городу и всем его жителям. Точно из другого мира, из иной жизни... Разрешить эту головоломку можно было одним единственным способом. По эфирному каналу Рин почти сразу же услышала голос дяди: - Айрин, сейчас не могу говорить, но часа через полтора буду у вас. - Мне нужно поговорить с тобой... - Тогда сделаем это сегодня, потому что завтра меня уже не будет в Элиосе. - Ты надолго? - воскликнула Рин, совсем не обрадовавшаяся такой новости. - Потом, все потом. На этих словах разговор с Макуридом, так и не успев начаться, закончился. Немного обескураженная и расстроенная новостью, Рин брела по улицам Элизиума, думая куда так внезапно отправляется её дядя, и зачем. Ведь он в ближайшее время никуда не собирался, говорил что как раз по этой причине сможет посвятить ей время... Неожиданно Рин осенило: вот почему только сейчас появилась Нинэль! Дядя узнал что ему придется покинуть Элиос и решил найти достойного тренера своей племяннице, пока его не будет рядом. Еще одного надзирателя, дабы глупостей не натворил... Рин сморщилась, фыркнув. Но злиться на дядю совсем не получалось, тем более Нинэль ей искренне понравилась. Оставалось только проверить эту теорию, поговорив с дядей. Вернувшись домой, Айрин проскользнула к себе в комнату, стараясь остаться ни для кого не замеченной. Она по-прежнему находилась под домашним арестом, и с Элизиума все дороги были закрыты - так распорядился Фаметес, предупредив и ее и всех привратников города. Но сидеть в четырех стенах дома было выше терпения девушки и это понимали все, поэтому она спокойна перемещалась по Элиану и столице, но дома встреч с матерью и отцом старалась избегать, придерживаясь поведения обиженной и надутой девчонки. Да и помимо всех арестов и запретов её ждало обучение в юридическом военном университете - сумасбродная идея, пришедшая Фаметесу и от которой он не собирался пока что отказываться - сулила Рин новые проблемы и ненужную занятость, поэтому она старательно пыталась не показываться отцу на глаза что бы он не вздумал заняться её учебой в ближайшее время. Упав без сил на кровать, Айрин, наконец, расслабилась. Только сейчас она осознала как болит и ноет все тело. Но беспокойные мысли не давали отдохнуть, роем крутясь в голове, а желание утолить любопытство не позволяло спокойно, без движения лежать на мягкой ласковой постели, бездумно уставившись в потолок. Внутри все кричало о том что нужно что-то сделать. Айрин попыталась связаться с Вирти, но он, в отличии от Макурида, вовсе не ответил ей. "Вирти, Вирти, где же ты, когда так нужен мне!? - подумала она, немного злясь на волшебника. - Пропал, и ни ответа, ни привета, новостей с Сарфана нет... Он, интересно, вообще еще там? Или отец уже отозвал его?" С этими мыслями Рин незаметно для себя погрузилась в воспоминания своей службе в Камаре, о юнах, о незабываемых днях счастливой свободы и, конечно, о прекрасном вожде розовокрылых... На первом этаже особняка военачальника послышался шум и голоса. Напрягшись, Рин вслушалась в происходящее внизу, в холле скорее всего, и, вскоре, смогла различить среди нагромождения звуков голос Макурида. Послушав еще несколько минут, что бы удостовериться, она подскочила с кровати, стрелой вылетев с комнаты. Перепрыгивая через ступеньки Айрин слетела вниз по парадной лестнице и выбежала в холл, застав там дядю, мать и толпу неизвестных ей лиц. Толстый Макурида, неуклюже размахивая руками, раздавал указания каким-то ребятам, одетым как обычные жители города, ничем не выделяющихся из общей толпы, но, по всей видимости, решающим какие-то важные для её дяди, или возможно отца, вопросы. Рядом стояла мать, натянуто улыбаясь и уже сжимая пальцы на дверной ручке, явно желая поскорее избавиться от непрошеных гостей. Рин застыла на пороге. Компания незнакомцев, выслушав Макурида, замахала головами, и, попрощавшись, вышла в распахнутую Артемией дверь, сразу захлопнувшуюся за ними. - Макурид! Кто эти люди и зачем ты притащил их в мой дом? - Добрый вечер, Артемия. Эти вопросы подобным тоном будешь задавать своему мужу, в своей спальне. Взгляд женщины вспыхнул от нахлынувшего возмущения, губы задрожали. - А меня о подобных вещах и подобным тоном не спрашивай! Я давно уже не нахожусь в твоем подчинении. - Ты служишь Фаметесу, и это... - Дядя! - воскликнула Айрин, перебив мать и не дав договорить ей очередную колкость, направленную в сторону деверя. Девушка бросилась к дяде на шею, поцеловав старого вояку смачно в лоб. - Ох, ты посмотри какая хорошая, добрая и любящая, в отличии от тебя, у меня племянница, Мия! - Да, вижу. С матерью не общается, а дядьке, которого видела буквально вчера, радуется так словно вечность не видела! - буркнула обиженно Артемия. - Ой ладно тебе брюзжать то! Лучше к ужину там подготовь столовую, женщина! - лицо Артемии перекосилось в гневе, но Макурид, поняв что ситуация сейчас окончательно может выйти из под контроля, сразу добавил, - Фаметес обещал быть к ужину, и просил предупредить тебя. - Ты беспардонно пользуешься моей добротой, - повысила голос Мия. - Но терпение же может кончиться! И я тогда... - И ты тогда сможешь попросить Лиану еще и чайку мне сделать! - перебил её Макурид, добродушно улыбаясь, чем взбесил еще больше. - Спешу расстроить тебя: на ваш семейный ужин я, к твоему сожалению, не останусь. Дела. Но от чая, вежливо предложенного тобой, конечно, не откажусь! Ничего не ответив, Артемия фыркнула демонстративно и, смерив пренебрежительным взглядом Макурида, удалилась. Айрин с интересом наблюдала за всей перепалкой, прикидывая в уме кто выйдет победителем, ставя попеременно то на дядю, то на мать. И хотя это было крайне "не достойно истиной леди", таковой Рин себя никогда не мнила, и, соответственно, не испытывая абсолютно никаких угрызений совести с удовольствием наблюдала происходящий на её глазах спарринг. Но победитель так и не определился. Артемия ушла, и все закончилось боевой ничьей. Надув губы, Рин посмотрела с укором на дядю, не сумевшего дожать до победного конца её спесивую матушку. Но по Макуриду было видно, что к подобному общению с Мией он уже привык, и давно не преследовал цель дожать её, а относился с юмором. Да и в данный момент его гораздо больше интересовал разговор с племянницей. - Ну, о чем ты хотела поговорить со мной? - спросил старый вояка у Айрин, увлекая её в направлении пустующего кабинета Фаметеса. Зайдя в помещение Макурид опустился тяжело на стул, обмахиваясь попавшейся под руку папкой с документами. - Жарко в Элиане! Я плавлюсь словно восковая свеча под палящим солнцем, - посетовал вояка, забавно шевеля седыми усами, и сосредоточился на племяннице. - Как ты? Рин настороженно посмотрела на дверь, съежившись. В стенах кабинета отца она по умолчанию чувствовала себя неуютно, и все еще стояла посредине помещения, не решаясь присесть. В этот момент в комнату впорхнула Лиана с подносом. Она аккуратно поставила на стол перед Макуридом чайник, парящий от горячего, ароматного чая внутри, две чашки, пиалу с медом, пиалу со сладостями и блюдо с только что испеченными булочками, и, посмотрев на Айрин, сказала: - Я решила, мисс, что вы тоже не откажетесь от свежезаваренного чая. - Спасибо, Лиана, ты чудо, - улыбнулась Рин, смотря как служанка осторожно разливает чай по чашкам. - О я так люблю твою стряпню! - заурчал Макурид, вдыхая запах выпечки. - Прошу вас, приятного аппетита, - заулыбалась Лиана, поклонилась и исчезла за дверью. Подождав пока стихнут шаги, Айрин присела на стул к столу, все еще не решаясь говорить, и чувствуя нарастающую тревогу под прицелом стен кабинета. Увидев взгляд племянницы, Макурид оторвался от булки, которую уже с удовольствием уплетал, запивая горячим чаем, забыв про жару и духоту, и заботливо обратился к ней: - Не переживай. Фаметес сейчас не в городе. Будет только к ужину, не раньше чем через час. А подслушивать нас некому! У Мии есть дела более важные! Ужин например, - расхохотался Макурид, не упустив шанс подшутить над матерью Рин. - Что случилось у тебя? Что за важный разговор? - Я, если честно, шокирована твоим отъездом, - начала Рин. - Это не надолго, всего то неделя. Может две, как пойдут дела. Нужно проверить все аванпосты в Тиамаранте, да и в Каталам может придется заглянуть... - а еще в Камар, но это тебе знать совсем не обязательно, пронеслось в мыслях Макурида. - Понятно теперь почему ты нашел мне тренера, - Рин решила не тянуть рюкрога за хвост и, ничего не спрашивая, сразу сообщить о своем загадочном наставнике, посмотрев на первую реакцию дяди. - Тренера? - замер Макурид, перестав жевать булку. - Нинэль! Дядя, хочу сказать тебе спасибо! Она мне понравилась, честно. Действительно очень умная и интересная девушка. - Да о ком ты говоришь? - О вчерашней ассасинке! - ответила с вызовом Рин, уставившись в удивленные бесцветные глаза Макурида, искренне не понимавшие о чем она говорит. - Я не знаю её, Рин. Я вчера её в первый раз видел на арене. - Но сегодня утром она тренировала меня. Сказала что будет моим наставником, - ответила Айрин, внимательно смотря на реакцию дяди, но он похоже действительно не знал и не понимал за что благодарит его племянница. - Ну она довольна хороша, даже очень я бы сказал. Но эту девушку я не знаю. Если она решила стать твоим тренером... что ж, это хорошо, но я её точно не просил об этом. Парня которого я нашел для тебя, ты разнесла своей жесткой критикой в пух и прах, - немного с обидой подытожил Макурид. - Ну, значит она просто решила помочь мне, - произнесла задумчиво Айрин, все еще внимательно смотря на дядю. - Возможно. В наше время попадаются индивидуумы, несущие в себе большой опыт и знания и не могущие найти достойного приемника. Может она увидела в тебе подающего надежды ассасина? - улыбнулся Макурид, с гордостью посмотрев на племянницу и закинув в рот кусочек ароматной булочки. - Может ты и прав, дядя, - улыбнулась в ответ Айрин, мыслями уже пребывающая очень далеко от кабинета отца. - Так и чем вы занимались сегодня с ней? - заинтересовался Макурид. - Мы тренировались... - начала Рин, свой рассказ. Но после услышанного говорить с дядей ей уже не хотелось. Самое главное она узнала: Макурид не имеет отношения к Нинэль. Вопросы так и остались вопросами и ответы нужно было искать теперь совсем в другом месте. Только где? Сердце подсказывало что где-то в районе жарких камарских пустынь была спрятана истина. Но и это еще предстояло выяснить. Поговорив немного с дядей о его предстоящей поездке, о тренировках, отце и возможных проблемах с ним, Айрин с Макуридом решили закончить общение, услышав вернувшегося домой Фаметеса. В столовой зазвенело стекло посуды, замелькала Лиана, накрывающая стол и послышался радостный голос Артемии, приветствующей мужа. Макурид горячо попрощался с Рин, пожелав ей удачи, съязвил над Артемией, не отказав себе в подобном удовольствие, договорился с Фаметесом о встрече в Храме Стражников, часом позднее, и покинул особняк, отправившись по своим личным, еще не законченным перед отъездом, делам. Айрин же, не желая оставаться на ужин с родителями, незаметно сбежала из дома через дверь в сад за особняком, отправившись на вечернюю прогулку по набережной, что бы насладиться закатом наедине и, все-таки, пообщаться по эфирному каналу с Вирти в тихой спокойной обстановке. На этот раз волшебник ответил ей, сообщив что он совсем скоро будет в Элизиуме для встречи с Фаметесом. На просьбу Айрин встретиться сначала с ней, он долго не соглашался, ссылаясь что Фаметес будет ждать его, но если она что-то задумала, её было сложно переубедить. К тому же, до встречи у него еще оставалась куча времени, а, по словам Айрин, военачальник сейчас пребывал дома за ужином с женой. Поэтому магу ничего не оставалось как согласился сначала заглянуть в Элиан. Около получаса спустя на набережной деревни Морского Побережья, рядом с Айрин, на лавку опустился Вирти. Не отрывая восторженного взгляда от опускающегося в морскую гладь идеального круглого солнечного диска, окрашивающего небо в нежнейший розовый цвет, Айрин ровным, почти бесстрастным голосом поприветствовала его: — Расифиэль. — Расифиэль, — выдохнул волшебник, уставившись на закат с не меньшим восторгом, чем сама Айрин. — Красотища… Она чуть повернула голову в его сторону, но взгляд по‑прежнему был прикован к горизонту. — Ну, как дела? Где сейчас обитаешь? Вирти смущённо улыбнулся, проводя рукой по волосам, растрепанным ветром. — В Сарфане. Пока ещё у Фаметеса там есть дела, требующие моего личного присутствия. Айрин понимающе кивнула. Она знала: подробности лучше не спрашивать — Вирти всё равно не раскроет ей секреты её отца, все, что должно быть тайной, тайной и останется. Но губы непроизвольно поджала, во взгляде сквозила зависть. — Ну ладно тебе! — волшебник нутром почувствовал, что испытывает сейчас девушка перед ним, и, хотя искренне понимал, что ни в чём не виноват, ощутил укол вины. — На самом деле это и в твоих интересах тоже! Иначе как ты узнаешь новости из Сарфана? — А что, есть новости? — спросила Айрин с надеждой. — Если честно, нет, — Вирти развернулся к Айрин, подобрал под себя ногу и посмотрел на неё своими пронзительными зелёными глазами. — О чём ты хотела поговорить? — Скажи, Вирти, — Айрин сделала паузу, подбирая слова, — есть ли хоть какая‑нибудь информация о том, как выглядят служители вечности? Волшебник слегка приподнял бровь, явно не ожидая такого вопроса. — Служители вечности? — Да. Мне нужно знать, как они выглядят. Есть ли у них особые приметы, знаки, по которым их можно узнать? Вирти задумчиво потёр подбородок. — Это не та информация, которую раздают направо и налево. Многие даже сомневаются, что они до сих пор существуют в прежнем виде. После Катаклизма всё изменилось. — Но есть же какие-то записи, задокументированные факты из истории? — настаивала Айрин. — Ты же всегда всё знаешь. Вирти вздохнул, глядя на девушку, пока ещё не совсем понимая, что даст ей подобная информация и как она её планирует использовать потом. — Да, знаю. Кое‑что я действительно знаю. Айрин, подалась вперёд, приготовившись слушать. — В одной старой летописи Покровители были описаны как небесные ангелы. Высокие, статные, с благородными чертами лица, со светящейся изнутри кожей, с величественными крыльями. Не такими, как у даэвов — более величественными, словно сотканными из света и тени. Айрин нахмурилась, пытаясь запомнить каждую деталь. — А ещё? Есть что‑то ещё? — Глаза, — добавил Вирти. — Их глаза… Они не совсем человеческие. В них можно увидеть отблески вечности — как будто смотришь в бездну, где время теряет смысл. Так там написано. — А как их отличить от обычных людей есть что-нибудь? — Айон всемогущий, Айрин, зачем тебе это? - прищурился волшебник. — Я расскажу, потом, только не отвлекайся! Как ещё их можно отличить от людей? — Ну хорошо. По ауре. Вокруг них всегда есть едва уловимое сияние, словно воздух дрожит от сдерживаемой мощи. Но чтобы это увидеть, нужно уметь смотреть. — Уметь смотреть? — она подняла на него вопросительный взгляд. — Видеть эфир, чувствовать его течение. Это даётся не всем. Даже среди даэвов не все видят течение эфира. Айрин замолчала, обдумывая услышанное. В голове уже начал складываться образ, но какой-то слишком величественный, пугающий, и оторванный от реальности. — Это то, что ты хотела услышать? — мягко спросил Вирти. — Да, но не совсем… — Айрин запнулась, посмотрев на волшебника. — Как они выглядят, находясь среди нас? Среди обычных даэвов? - Что именно ты хочешь от меня услышать, Айрин? - он прищурился, глядя ей в глаза. - Не ходи вокруг да около! - Морок. Вирти, ты же уже должен был понять что меня интересует Триниэль! Вирти помахал безнадежно головой и задумался, уже не спрашивая ни о чём Айрин. Он вспоминал, что ещё ему попадалось в книгах. — Ну, я читал как‑то… В древних хрониках упоминалось, что служители вечности способны полностью скрывать свою истинную сущность. Они могут выглядеть как обычные даэвы — ни сияния, ни крыльев, ни отблесков вечности в глазах. Всё это под контролем. Айрин подалась вперёд, не отрывая взгляда от его лица. — То есть Триниэль может ходить среди нас, и никто даже не поймёт, кто она на самом деле? — Именно так, — кивнул Вирти. — В некоторых текстах упоминается, что она прекрасная и юная дева со смоляными волосами, бледной прозрачной кожей, но может выбрать любую оболочку, любое обличье. Её аура будет скрыта, движения обычные, ничем не отличающиеся от обычных даэвов. Айрин нахмурилась, пытаясь мысленно сложить картину. — Но ведь должна быть какая‑то черта, которую нельзя скрыть! — в голосе Айрин звучала почти отчаянная настойчивость. — Что‑то, что не меняется, несмотря на «любую оболочку»? — Возможно… — Вирти запнулся, словно перебирая в памяти обрывки прочитанного. — Возможно, это её глаза. В самых древних записях говорится, что даже когда она скрывает свою сущность, в глубине её черных как око бездны глаз можно разглядеть отблески алого пламени. Но это не постоянное свечение — оно вспыхивает лишь в моменты сильных эмоций. Гнева, ярости, решимости. Айрин замерла, впитывая каждое слово. — Значит, черные глаза и пламя… — прошептала она, глядя куда‑то вдаль. — Да, — кивнул волшебник. — Но даже если ты увидишь эти признаки, это ещё не доказательство. Она может имитировать что захочет. — Всё равно, — твёрдо сказала девушка. — Это лучше, чем ничего. Теперь я хотя бы знаю, на что обращать внимание. Вирти посмотрел на неё с тревогой: — Что ты имеешь ввиду? Айрин повернулась к Вирти, и в её глазах читалась смесь тревоги и лихорадочного воодушевления. Она сделала паузу, собираясь с мыслями, а затем подробно рассказала, что с ней происходило после их последней встречи. Рассказала и о таинственной Нинэль: о странных тренировках, необъяснимой силе наставницы, о том, как в моменты напряжения воздух вокруг неё дрожит, словно от невидимой энергии, а глаза вспыхивают адским пламенем. — Сначала я думала, что это просто опытный мастер клинка, — продолжила Айрин, нервно проводя ладонью по краю лавки, — которого мне нашёл дядя для тренировок. Но потом начала сомневаться. Макурид не имеет к ней никакого отношения, он сам об этом сказал, когда я спросила, и причин ему не верить у меня нет. Она появилась из ниоткуда, и никто её не знает. А ещё, она взялась за меня так рьяно, словно это для неё какая‑то особая цель. И тогда я подумала… Что, если она не просто наставник? Что, если Нинэль — это… — Триниэль, — тихо произнёс Вирти. Айрин кивнула, хотя сама ещё не до конца осмыслила эту мысль. Внутри неё смешалось столько эмоций: тревога, недоверие, странное, почти лихорадочное возбуждение — будто она стояла на краю пропасти, готовая прыгнуть вниз, не зная, раскроются ли крылья за спиной. Вирти молчал. Ветер шевелил его волосы, а в глазах отражалась напряжённая работа мысли. — Но как это возможно и зачем? — прошептал наконец волшебник. — Здесь, в Элизиуме? — Не знаю, - помахала головой Айрин. - Только, - она посмотрела вспыхнувшим взглядом на волшебника, - если Карун не надеется что я вернусь. - Или, у Триниэль есть свои причины, - покачал головой Вирти. - Думаешь она преследует какую-то цель? - почти шепотом спросила Айрин. - Я думаю, что только ради тебя, она бы не явилась в Элизиум и не стала бы рисковать собой под носом у Серафимов. Это игра с огнём, которая не стоит свеч, если только нет особого выигрыша. Вирти посмотрел на Айрин, потом на свои часы. Он уже опаздывал на встречу к Фаметесу. - Извини, Рин, но мне надо бежать. Не торопись пока что с выводами. Они не имеют смысла пока ты точно не будешь знать кто твоя наставница. - Да, да, Вирти. Я знаю. Волшебник поднялся с лавки, думая, стоит ли интересоваться у Айрин, что она в итоге решила, или лучше ему не знать ничего. Заглянув в посиневшие глаза напротив, он все-таки решил не знать, слишком пугающие языки пламени загорелись в их глубине и ему становилось не по себе от одной мысли о том, что могло родиться в голове у этой девушки. Взмахнув руками, волшебник прочитал заклинание на портал в Элизиум. Перед ним замерцал воздух, засиял эфир, рисуя из энергетических паутинок магическое кольцо. Когда он уже готов был шагнуть в телепорт, раздался тихий голос Рин: - Вирти. Спасибо... друг. Волшебник махнул головой, улыбнувшись в ответ и исчез в искрящемся портале, ведущем прямиком в Элизиум, на Дорогу Славы. Айрин повернулась к морю, где последние лучи заката растворялись в тёмной воде. Она осталась наедине со своими мыслями и сомнениями. В голове абсолютно не укладывался факт того, что её могла тренировать Триниэль. Это было каким‑то безумием. Сумасшествием. Фантастикой. А главное, она не могла понять, для чего это сейчас Каруну. Её больше не было в Сарфане, она не беспокоила его своими выходками, и договор между ними потерял всякий очевидный смысл. «Неужели он всё ещё верит, что я вернусь обратно? Или это попытка подстраховать себя, сохранив соглашение, несмотря на то что условия уже поменялись?» - размышляла элийка наблюдая, как волны поглощают последние отблески света. Но ещё больше Айрин не понимала, для чего могла согласиться на это безумие Триниэль — если, конечно, как предположил Вирти, она не преследовала какие‑то свои цели. Но во всей этой неразберихе очевидным было одно, всё, что надумала себе Айрин, являлось лишь ничем не подтвержденными пустыми догадками, тенями на стене, за которыми могла быть самая простая и банальная правда: Нинэль - обычный даэв. Рин было необходимо подтверждение или опровержение предполагаемого происхождения наставницы. «Но как заставить её признаться? — размышляла она. - Просто спросить? Бессмысленно. Если Триниэль скрывает свою сущность, прямой вопрос её скорее насторожит». Айрин чувствовала на уровне инстинктов — тех самых, что не раз спасали в бою — Покровительницу нужно было загнать в угол. Лишить возможности отступать. Спровоцировать и поймать на мелочах. И тогда, можно было спросить... Айрин улыбнулась холодно, почти безжалостно. Она поняла, как это сделать. «Если ты играешь со мной, Триниэль… — подумала она. — Что ж, давай сыграем. Но по моим правилам».

***

Телепортировавшись в Элизиум, Вирти поспешил в Храм Стражников. Его шаги были твёрдыми, походка — уверенной, хотя внутри он ощущал напряжение: не хотелось вновь выслушивать от Фаметеса упрёки в медлительности. Пройдя по шумным столичным улицам, маг нырнул в огромный арочный проход храма. Поднявшись на лифте на верхний этаж, Вирти замер перед дверью кабинета Фаметеса. Он сделал глубокий вдох, расправил плечи и провёл ладонью по тёмным волосам, стараясь унять внутреннюю дрожь. Затем решительно постучал и вошёл. Военачальник сидел за массивным тисовым столом, небрежно развалившись в кресле. Напротив расположился Макурид. Они негромко и увлечённо о чём‑то беседовали. Заметив Вирти, Фаметес кивнул в знак приветствия. — Заходи, Вирти. Ты вовремя, — спокойно произнёс он, чем немного удивил волшебника, приготовившегося к претензиям. — Мы хотели бы послушать, что сейчас происходит в Камаре. От тебя давно не было отчётов. Вирти встал прямо, сложил руки за спиной и начал доклад. Его голос звучал ровно, без колебаний, речь была чёткой и структурированной. Взгляд зелёных глаз — холодный, проницательный, будто сканирующий реакцию собеседников — спокойный и отстранённый. Он описывал обстановку во владениях Каруна без лишних эмоций, отмечая важные детали и оставляя место для выводов. Макурид, встав с кресла, медленно прохаживался по кабинету, скрестив за спиной руки, и внимательно слушал. Но ничего ценного и важного, к сожалению, в словах мага не находил. Они с Фаметесом решили оставить Вирти в Сарфане как посланника Элиоса — чтобы иметь доступ ко всей информации, поступающей к вождю юнов. Но маг, по мнению Макурида, не оправдал их надежд: Карун не доверял ему. И надеяться на изменение ситуации было бесполезно, как казалось вояке. Фаметес, в отличие от Макурида, имел другое мнение. Он был убеждён, что именно серьёзный, грамотный Вирти, с его знаниями и эрудицией, рано или поздно станет доверенным лицом Каруна. Но пока всё оставалось только в планах. Да и других кандидатов, которым бы Фаметес доверял, не было. — Вирти, не докучай вождю своей физиономией, просто будь исполнительным, верным и преданным, — дослушав доклад, сказал Фаметес. — Это единственное, что тебе нужно делать. И больше слушай, слушай и запоминай. Постарайся найти доступ ко всем докладам, приходящим с юга в Сарфан. Наблюдай за активностью асмодиан в Камаре. — Легко сказать, — сдержанно ответил Вирти, и в его голосе прозвучала не вспышка эмоций, а холодная, горькая правда. Слова Фаметеса напомнили ему собственные советы Айрин — как найти подход к Каруну для осуществления её безумного плана. Она тогда безапелляционно отвергла идею мага, решив поступить совсем наоборот. И ведь сработало! Добилась чего хотела! Только слишком поздно, а теперь страдала тут, в Элизиуме, без права даже выбраться из города… — Карун приветлив, добр, но совсем не подпускает к себе, — Вирти говорил ровно, но в глубине его зелёных глаз мелькнула тень досады. — Не знаю, в чём дело. Не доверяет мне или просто элийцам… — Он замолчал. Но вдруг, почти непроизвольно с губ его сорвалось то, что Военачальнику знать не стоило. — То ли дело Айрин! Она дневала и ночевала в его кабинете... Волшебник замер, осознав, что сболтнул лишнее, подставив Айрин. Его взгляд вспыхнул, зрачки чуть сузились, а зелень радужки будто потемнела от напряжения. Он с вызовом смотрел как медленно наливаются кровью серые глаза Фаметеса, готовый принять последствия своей ошибки. — О чём ты? — прошипел военачальник, подскочив с кресла и схватив волшебника за грудки. Вирти не шелохнулся, оставшись стоять прямо, глядя ему в глаза. Макурид метнулся в их сторону, в несколько шагов оказавшись рядом. Вырвав мага из рук разъярённого Фаметеса, он встал между ними. — Думаю, Вирти имел в виду, что Айрин находилась в очень доверительных отношениях с вождём юнов, — старался как мог разрядить обстановку Макурид. — Ведь не думаешь же ты, что она была ангелом в Камаре? Последняя выходка, конечно, оказалась настолько ужасной, что тебе пришлось вмешаться лично, но всё остальное... Вероятно, решалось между Каруном и ней в дружеской беседе… — запнулся вояка, задумавшись. Макуриду неожиданно вспомнились слова разоткровенничавшейся Айрин, о том что она хотела вернуться не просто в Камар, а вернуться к Каруну. Старого, бывалого волка словно пронзило током. Седые усы зашевелились, брови нахмурились. Неужели его бестолковую племянницу угораздило вступить с вождём юнов в отношения выходящие за рамки формального общения? Ведь Карун тоже вел себя крайне странно по отношению к девушке. Макурид был хорошо осведомлен не только о всех успехах своей племянницы, но и о провалах не меньше, и его всегда удивляло как заминались эти моменты, и как ловко всегда выходила Айрин сухой из воды. А самое удивительное было то, что ничего так ни разу не дошло до Фаметеса в Элизиум! Макурид подозревал что у Рин был покровитель в Камаре, самоотверженно прикрывающий её элийскую задницу, но что бы это был сам Карун, он даже помыслить не мог. По дружески похлопав Фаметеса по плечу, Макурид успокоил его ещё парой рядовых фраз, посадил подальше от военачальника взъерошенного Вирти, и сам уселся в кресло, отгоняя от себя мысли о возможных отношениях его племянницы и Каруна. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Каждый думал о своем. Вирти — о том, как он проговорился и подставил Айрин, которая так доверяла ему. В груди кольнуло: а что, если он случайно проговорится ещё о чём‑нибудь, гораздо более опасном? О Триниэль, например!Волшебника бросило в холодный пот только от одной мысли об этом. Он сжал крепче челюсти и кулаки, словно это могло помочь ему впредь молчать. Макурид — о возможных отношениях между его племянницей и вождём юнов. Он знал кем был Карун. Полубогом. Сыном Неджакана, как и отец, помешанным на войне. Что для них были обычные даэвы? Пушечное мясо. Чем отличался Карун от Неджакана, сломившего когда-то как сухую ветку под сапогом сильную и целеустремлённую Артемию? Мысль о том, что Айрин может повторить судьбу матери, пугала и настораживала старого вояку. Племяннице он не желал такой судьбы, ни за что на свете. Ни при каких обстоятельствах. Фаметес же обдумывал услышанное и прикидывал в уме, как использовать так удачно сложившиеся тёплые отношения между вождём юнов и Айрин для своей личной выгоды. Понимая, однако, заранее, что с дочерью теперь так запросто договориться уже не выйдет. — Макурид, — первым нарушил тишину Фаметес, — а ты не хочешь взять с собой в Камар на военный совет Айрин? — спросил он осторожно, заставив с удивлением уставиться на него и Макурида, и Вирти. — Ну, что ж, — вздохнул вояка, понимая, к чему ведёт военачальник. — Я знаю, она хотела вернуться в Камар. Думаю, идея появиться там на совете ей понравится. — Тогда отправляйтесь в Камар. Втроём. Только глаз с неё не спускай. И ты, Вирти, уж будь добр, не отходи ни на шаг от Айрин. — Да, Фаметес, — твёрдо ответил волшебник. Он уже прикидывал, как завтра расскажет Айрин о том что случилось, надеясь, что поездка в Камар, ставшая возможной только благодаря его промаху, хоть как‑то смягчит её сердце. — Завтра заберёшь Айрин с собой перед отправкой в Сарфан, — обратился военачальник к Макуриду. — Только после проследи, чтоб она вернулась домой, а не пропала неизвестно где. И потом можешь отправляться в Каталамы, как мы и договаривались. — Хорошо, так и сделаем. — Вот и чудненько! — неожиданно заулыбался довольный Фаметес, потирая в предвкушении руки. — Я сам сообщу ей о поездке.

***

Уже за полночь Айрин вернулась домой. Весь вечер она бродила по Элиану: заглянула в трактир на другом конце городка, пропустила пару бокалов вина, поцапалась с местными ребятами, подуэлилась с одним из них, доказав, что нетрезвая женщина вполне может постоять за себя. Потом снова вернулась на набережную перед домом, посидела на тёплом песке, нагретом за целый день жарким солнцем, прикончила ещё полбутылки вина — которую прихватила втихаря из бара, оставив, конечно, горсть кинар нерадивому бармену, совсем забывшему следить за залом, — и, наконец, решила отправиться домой, вспомнив, что завтра на рассвете Нинэль снова будет ждать её на арене. Пробравшись на цыпочках по тёмным коридорам родного дома, Айрин прошмыгнула тихо, как мышка, к себе в комнату. Затворив за собой дверь, она выдохнула с облегчением — но голос, приветствующий её в темноте комнаты, заставил вздрогнуть. От неожиданности она выронила недопитую бутылку с вином. Та ударилась об пол, громко зазвенела, разлетелась на осколки и облила Айрин и всё вокруг пахучим алкоголем. — Морок... — прошипела она раздосадовано. — Вот чем ты занимаешься, вместо того что бы книги читать и вести себя как благородная девица из знатной семьи! - прорычал голос в темноте, принадлежавший её отцу. — Папа! - воскликнула Айрин, - ты напугал меня! — Ну возвращайся ты домой засветло, сразу бы заметила что в комнате у тебя гости. — Вообще то это моя спальня! И тебе тут нечего делать ни днем, ни тем более ночью. — Ладно, я не хочу с тобой ругаться, выяснять отношения и читать тебе морали о твоем поведении... — О! Спасибо! — Прекрати, — спокойно сказал Фаметес, не желая далее продолжать перепалку с дочерью, накаляя и так до предела напряженные отношения между ними. - Я тут не для нравоучений. Ты в праве занимать и тратить своё свободное время так как тебе заблагорассудится. Рин замолчала, насторожившись. Когда отец становился таким сговорчивым, это значило только одно: ему что‑то нужно от неё. Но ответа долго ждать не пришлось. Фаметес встал с кресла и, подойдя к распахнутому настежь окну, повернулся к дочери спиной. Лунный свет очертил его силуэт— прямой, властный. Он сделал многозначительную паузу, а затем продолжил: — Завтра Макурид отправляется в земли балауров — у него важные задачи и поручения. Но прежде он должен будет посетить военный совет в Камаре, на котором будет обсуждаться напряжённая ситуация в Атрее. Я хочу, чтобы ты отправилась с ним. Тебе будет полезно поприсутствовать на подобном мероприятии. — Интересно, а что может быть полезного на военном совете для будущего судьи? — Для судьи возможно и ничего. Но для легионера, офицера или будущего посланника есть, — загадочно произнес Фаметес, повернувшись к Рин, сверкая в темноте серыми глазами. — Ты хочешь сказать, что поменял свое решение о моем будущем? - удивилась Рин, совсем не понимая что происходит. — Я ничего не говорил и ничего пока не решал. Так ты хочешь отправиться в Камар с Макуридом или нет? — Хочу, - ответила без сомнений Рин. — Хорошо. Совет в четыре. Будь готова. Медленно Фаметес подошел к Рин, все еще стоящей около двери, облитой с головы до ног вином. — Прошу только об одном, не позорь меня больше. Ты дочь военачальника Элизиума, и нравится тебе или нет этот факт, его уже не изменить. Дверь, закрывшись, щелкнула за спиной. Оставшись, наконец, одна, Рин выдохнула облегченно, стягивая с себя дрожащими руками мокрую от вина одежду. Внутри всё ещё неистово колотилось сердце, никак не успокаивающееся после разговора с отцом. Голова вскипала от мыслей, роящихся бессвязной вереницей - слишком много событий для одного дня. Но перестать думать элийка не могла, особенно о предстоящей поездке. Ведь на военном совете обязательно должен присутствовать он... Приняв быстро душ и улегшись в кровать, Рин, несмотря на глубокую ночь и ранний подъем, никак не могла уснуть. Только одно имя крутилось на языке и только один образ стоял в темноте перед ней. Тот, о ком она не забывала ни на мгновение, тот, по кому так тосковало сердце и болела душа. Прекрасный белокурый вождь юнов, с которым она после камарской тюрьмы не смогла поговорить, ни проститься, ни даже увидеться.