Другие правила

Элиос. Наступившее утро в Элиане не представляло собой ничего примечательно – обычное утро для любого человека, даэва или Серафима. Самое обыкновенное утро, но только не для одной несносной убийцы, совсем недавно побывавшей в Сафране. Предрассветные сумерки, окрасили черно-белый мир новыми цветами. Розовая дымка затянула небо, зависшее сверху неподвижным синеющим куполом небес, над линией горизонта лениво парили пушистые, едва поддёрнутые алым сиянием, лиловые облака. Воздух был свеж, прозрачен и чист, от чего дышать становилось легко и свободно. Впервые за долгое время Айрин дышала полной грудью, а все потому, что минувший день принес так много приятных эмоций, и ничто омрачить его не могло. Даже Фаметес со своими вчерашними нервирующими нравоучениями не смог нарушить ее душевный покой. И пока в кабинете военачальника Элиоса, поздно вечером, после возвращения домой, проходила очередная лекция для Айрин на тему «кто такой посланник, и что включают в себя его обязанности» она с мечтательным, отрешённым взглядом в сотый раз возвращалась мыслями в Камар, вспоминая волнительную встречу с Каруном. В воспоминаниях они все еще стояли рядом, Карун держал Айрин за плечи, и просил быть осторожнее: - Рин, прошу тебя, не привлекай к себе излишнее внимание. Вы ужасно рискуете с Триниэль этими тренировками, нарушая все мыслимые и немыслимые порядки Атреи! - Ничего не случится, - заверила Айрин. - Мы осторожно. - Ты слишком беспечна, - юн покачал головой, - меня в дрожь бросает от мысли, что с тобой сделает твой собственный отец, не говоря уже про элийцев, если о ваших встречах станет известно. Я ничем не смогу помочь! - Главное, чтобы не узнал отец, - согласилась задумавшись Рин. Озабоченность Каруна ее судьбой теперь представлялась ей не только трогательной, но и вполне обоснованной. - Айрин, - Карун, старался не напугать девушку, но и промолчать не мог, - поверь, есть вещи гораздо ужаснее Фаметиcа и камарской темницы, - и, помедлив, добавил, - я найду возможность вернуть тебя, а пока... Он не стал упоминать ни Бритру, ни его планы по уничтожению всего живого. Для элийки все это было далеким и незначительным в сравнении с происходящей сейчас встречей и предстоящим расставанием, но он был старше и мудрее - и должен был смотреть шире. Рин была юна, неопытна и, несмотря на бессмертную душу даэва, частенько безрассудна, а псевдозащита военачальника Элизиума и покровительство семьи вселяло в нее уверенность мнимой безопасности окружающего мира. Иногда она поступала так, словно последствий не могло быть и вовсе, и похоже она и правда не понимала, что если об их с Триниэль связи станет известно развоплощение будет вполне реальной перспективой, ведь измена и в Элиосе, и в Асмодее каралась смертью. - Я поняла, - убийца примирительно вскинула руки, - сижу тихо и не высовываюсь. - Умница, - улыбнулся вождь юнов, разглядывая элийку в своих объятиях, будто стараясь лучше запомнить ее всю, до мельчайших подробностей. - Как думаешь, - произнесла она, вдруг посерьезнев, - когда мы увидимся снова? Я так много должна тебе сказать. - Главное ты уже сказала, - заметил он, улыбнувшись. - Но ты так и не ответил. Карун кивнул, понимая, что от него хотят услышать в ответ, но в сложившихся обстоятельствах он сделал то, что говорило намного красноречивее любых слов. Он склонил голову, крепче прижал Айрин к себе и коснулся губами губ элийки. Сколько длился этот поцелуй она долго еще вспоминала и никак не могла вспомнить. Казалось целую вечность. Он был такой теплый, сладкий, нежный и приятный на вкус, и поцелуй, и сам Карун. Все в нем так манило и притягивало с сумасшедшей силой. Хотелось отдаться ему прям в этом кабинете, на этом самом огромном столе, занимающим добрую половину помещения, хотелось тонуть и растворяться в нем, исчезнуть, пропасть, сгинуть навечно. Хотелось любить и всю себя отдать ему, только бы он целовал в губы так же сладко и вкусно как сейчас, всю жизнь. - Я найду способ вернуть тебя, - пообещал Карун, - нужно просто подождать. А потом Рин вернулась к Макуриду, уже начавшему беспокоиться о том куда снова исчезла его непоседливая племянница, и они отправились обратно в Элизиум, по дороге обсуждая поездку в Камар и военный совет. Медленно бредя по вечерним, безлюдным улочкам Элиана дядя с племянницей долго говорили о союзе трёх рас, о сильных и слабых сторонах Элиоса, о возможных стратегиях ведения боевых действий. Потом Макурид долго рассказывал, горделиво шевеля усами, истории из своей военной жизни, выделяя для Рин хорошие и плохие примеры сотрудничества элийцев с асмодианами и юнами. Ещё он рассказывал племяннице о посланниках, о шпионах, о ценной информации, что с большим трудом доставалась легатам с далёких, чужих и туманных земель на краю Атреи. Айрин внезапно для себя самой так увлеклась его рассказами, что упустила момент, когда дядя заговорил с ней о Каруне. Он вновь ненавязчиво стал интересоваться причинами столь доверительных отношений, возникших между ними за время ее пребывания в Камаре. Что удивляло старого вояку, так это то как Карун старательно скрывал положение дел во всем, что касалось Айрин и ее непростительного поведения. Этим он искренне изумил Макурида, и не смотря на возникшую между его племянницей и вождем юнов явную неприязнь, заставил задуматься об их истинных отношениях, которые за закрытыми дверьми парламента Сарфана могли случайно перерасти в нечто большее и абсолютно недопустимое. От одной мысли о возможной связи Айрин с вождем юнов его пробирала неприятная дрожь и тревога за судьбу девочки, а в памяти воскресали события давно минувших дней, которые он наблюдал своими собственными глазами, произошедшие по иронии судьбы с матерью Айрин и Неджаканом, предполагаемым, по секретным источникам, отцом Каруна... И тогда Макурид решил быть откровенным, насколько это было возможно, и рассказал племяннице о молодости ее матери, о временах когда она была легатом победоносного легиона, еще на заре войн с асмодианами. Поведал о великих и невероятных победах и страшных сокрушительных поражениях Артемии не только на поле боя, но и в личной жизни, о том как разбилось ее сердце и как рассыпался легион, непобеждённый и легендарный, и как после она встретила Фаметеса и ушла с головой в семейную жизнь, оставив в прошлом жизнь военную и свой легион. Не упомянул в этой истории Макурид только одной важной детали, имен всех действующих лиц. А после он и вовсе спросил Айрин прямо: - Рин, какие отношения тебя связывают с этим юном? - Дядя! О чем ты? - наигранно изумилась Айрин, - про какие отношения ты спрашиваешь? Он вождь целой расы. Какое ему до меня дело? Будто у юнов без меня мало проблем. - В том то и дело, - покачал головой Макурид, продолжая пристально смотреть на племянницу, - никакого. Никак не пойму только почему он так старательно прикрывал тебя? Почему закрывал глаза на твои выходки? - Никто не хочет иметь дело с моим отцом, - рассудила она и это было чистой правдой. Макурид чуть прищурился. - И Каруну это не нужно. Лишние хлопоты, а у вождя наверняка много дел помимо моего, дядя, перевоспитания. И знаешь, если судить по твоей осведомленности, то не так уж хорошо он и прикрывал меня. - У меня много своих людей, Рин. Я знаю вещи о которых ты и не догадываешься. Поверь мне, - он серьезно посмотрел на племянницу, - Карун хорошо справлялся с этой задачей и довольно долго. Единственное, что является для меня загадкой до сих пор - какова истинная природы ваших отношений? - Нет между нами ничего, - заявила Рин, однако дядя лишь покачал головой всем своим видом показывая, что не верит ни единому ее слову, - тебе бы не знать, судя по твоей осведомлённости со всем происходящим вокруг. Ты про маму и загадочного инкогнито, разбившего ей сердце зачем мне рассказал? Чтобы я не влюбилась в Каруна, чтобы голову не потеряла? Чтоб была осторожнее? - Возможно и так, - не стал спорить Макурид. - Реши это для себя сама. Я видел, как больно было твоей матери… - Моя мать, - рыкнула Рин, внезапно задетая очередным сравнением себя со своим родителем, - и мой отец, и ты, все вы живете свою жизнь, совершаете свои ошибки! Так дайте же мне жить свою! Почему всех вас вдруг стали волновать мои чувства? Кажется, когда вы обращали меня в даэва, чтобы имидж семьи не пострадал, они вас не сильно волновали. - Мы просто хотим лучшего для тебя… - О! - она вскинула руки и хохотнула, взведенная этим благодушным тоном и упомянутым «благом». - Прекрати! Вы всегда так делаете. Всю мою жизнь. Хватит! И знаешь, даже если между мной и юном что-то есть, то это не ваше балаурье дело! Оставьте меня в покое, дядя. - Не ярись так. Мы желаем тебе только добра, - мягко улыбнулся Макурид, пытаясь сгладить углы. Он выдержал небольшую паузу. - Значить ты и Карун все-таки..? - Даже не пытайся! - отрезала Айрин. - Я не стала бы обсуждать это с тобой даже если бы между нами и правда что-то было. А теперь прошу меня простить, дорогой дядя. Сейчас меня ещё ждет отец и скорее всего очередной невероятно изматывающий разговор о моём «благе» и будущем. Вынести вас двоих за один день уже слишком непростая задача. По сему, с твоего позволения, пройдусь в тишине. Одна! И с этими словами она ускорила шаг, а потом и вовсе скрылась под покровом тени, как умели все ассасины. Макурид не стал ее останавливать, для себя он уже сделал выводы. До самого вечера Айрин обдумывала рассказ дяди о своей матери. Ее заинтриговала тайна любовного треугольника, в который угодила Артемия. Она сгорала от любопытства и ужасно хотела бы узнать полную историю, но Макурид никогда бы не рассказал ей всего раз уж решил не делать этого сразу. Вопрос был лишь в одном - как выведать, что же именно случилось сотни лет назад? И, кажется, Айрин знала кто мог бы ей с этим помочь, раскопав любую информация в запыленных кладовых времени. - Рин? Но стоило ей отвлечься на свои сладкие воспоминаний о Кануне и на разговор с дядей, Фаметес тут же окликнул ее. Туманная завеса прошедшего дня спала, как пелена с глаз, жестко вернув Айрин в объятия серых стен кабинета ее отца. Она сидела на стуле для посетителей, напротив стола Фаметиса, и слушала очередную скучную муть о грандиозных планах военачальника Элиоса на покорение Балаурии, о предстоящих дипломатических визитах по военным базам, построенным на вновь обретенных землях на внешней стороне планеты. И о своих надеждах что Айрин в этих поездках наконец возьмется за ум и под чутким руководством опытного Макурида сможет набраться необходимого опыта и не натворить глупостей. И вдруг Айрин поймала себя на мысли, что отец за весь разговор ни разу не обмолвился о ее потенциальном будущем в качестве судьи и обучении в высшем юридическом военном университете Элиоса, а только непрестанно вещал о предстоящих поездках по землям балауров с Макуридом. «Неужели он принял окончательное решение?» От этой мысли внутри похолодело, но пока Айрин опасалась поднимать эту тему, поэтому решила об этом не думать и действовать по ситуации. А еще поменьше перечить и раздражать отца, как и обещала утром Каруну. Фаметес еще немного порасспрашивал ее о визите в Камар, о вожде юнов, о том какие выводы она сделала, наблюдая за работой Макурида и удовлетворившись ответами, отпустил дочь с миром. Сил больше ни на что не осталось и Айрин сразу провалилась в сон, как только ее голова коснулась подушки. Проснувшись рано утром и кожей ощутив томящее чувство от грядущих перемен, довольная и немного сонная Айрин выбралась из постели. Жизнь после поездки в Камар внезапно заиграла новыми красками. Холодный душ взбодрил, смыв остатки сна, и Рин начала собираться на очередную встречу со своей асмодианской наставницей. В этот раз она ответственно привела себя в порядок – оделась достойно ассасина-легионера в настоящую броню из блестящей чёрной кожи и стали, натянула на ноги высокие сапоги, скрыла руки под мягкими кожаными перчатками, а лицо под глубоким капюшоном. Финальным штрихом Айрин закинула за спину ножны с кинжалами и бесшумно выскользнула из своей комнаты, тихо покинув отчий дом. Улица встретила ее свежей утренней прохладой, невероятным розовым рассветом и чистым, безоблачным небом. Рин вдохнула полной грудью прозрачный воздух и отправилась на арену - к Триниэль… Тем утром ни свет ни заря в доме военачальника Элизиума проснулась не только его дочь, но и жена. Фаметес еще крепко спал, на что и рассчитывала Артемия. Последние дни ее терзала смутная тревога касаемо будущего дочери. Происходили странные события. И они никак не укладывались в ее ладную картинку мира. Развеять сомнения и успокоить мог только спланированный ею предстоящий разговор с мужем, и она не зря выбрала для него время сразу после пробуждения Фаметеса - пока тот был еще сонный, спокойный и даже ласковый. Муж всегда умел видеть неприятно складывающуюся ситуацию под разными углами, и его рассуждения дарили Артемии спокойствие. А за чашкой свежесваренного ароматного кофе, приготовленного супругой лично, он обычно становился более сговорчивым и откровенным. Именно по этой причине жена военачальника поднялась так рано и решила побаловать мужа своим повышенным вниманием. Мурлыкая себе под нос приятную мелодию Артемия выпорхнула из супружеской спальни, оставив спящего мужа досматривать сны, и направилась по коридору к лестнице на первый этаж. Проходя мимо комнаты дочери, она сбавила шаг и остановилась, прислушиваясь к звукам в помещении. Бесшумно отворив дверь, через узкую щелочку она поискала глазами Айрин, но в постели ее не оказалось. Распахнув дверь настежь Артемия увидела пустую комнату. Сложив руки на груди, она нахмурилась, вспоминая вчерашний день. Дочь с самого утра отсутствовала дома, а после обеда отправилась с Макуридом в Сарафан, в поездку, даже идея которой претила Артемии, и совсем не вписывалась в планы на новую жизненную стязю для Айрин. Вернулась она уже поздно вечером, и почти сразу ушла в кабинет к отцу и они долго-долго там о чем-то разговаривали. После разговора с отцом дочь ушла спать, так и не поделившись с матерью волнительными подробностями прошедшего дня. А ведь должна была бы... Артемия поджала недовольно губы. Все больше ей не нравились события происходящие в доме. Она изначально была против этой странной поездки, та полностью шла в разрез с планами, которые они с мужем строили относительно дочери еще совсем недавно. Не понимала Артемия и о чем могли говорить так долго в кабинете Айрин с отцом. И почему потом, в спальне, Фаметес отказался пересказать ей их разговор, это нервировало женщину и она собиралась получить от мужа разъяснения. Единственное что знала она наверняка - дочь ночевала дома. Красноречиво об этом говорили смятая постель, перевернутый платяной шкаф и небрежно разбросанные по комнате вещи. Иных вариантов трактовки этого бедлама не было - рано утром Айрин собиралась на важную встречу. И ушла только по ведомым ей делам засветло, очевидно не желая, чтобы кто-то об этом узнал. Закрыв глаза, Артемия медленно выдохнула и решив не тратить время почем зря, направилась на кухню. Там она занялась подготовкой к предстоящему разговору, пока прислуга еще не поднялась, и никто не путался под ногами. Фаметис спустился вниз по парадной лестнице спустя полчаса и стоило ему ступить в просторную залу гостиной, как его внимание привлек запах свежесваренного кофе, доносящийся из столовой. Заглянув туда, он с удивлением обнаружил картину, которая в последние годы радовала его взор крайне редко. В светлой, залитой золотистыми солнечными лучами, столовой, в кресле, закинув ногу на ногу, сидела Артемия. Она была облачена в полупрозрачный шелковых халат, который почти ничего не скрывал, заботливо обнимая изгибы ее тела. В руке жена держала чашку, источающую дурманящий запах кофе. Услышав шум в гостиной Артемия подняла взгляд и, увидев мужа, приветливо улыбнулась. - А еще кофе найдется? - спросил слегка сонный и слегка возбужденный от вида жены Фаметес. - Кончено, милый. Садись, - она отставила свою чашку в сторону и плавно поднялась. Тонкая ткань халата красиво заскользила по бедрам, обнажая их. - Я принесу. Проводив жену взглядом, военачальник опустился в соседнее кресло. Исчезнув в арочном проходе на кухню, через мгновение Артемия появилась снова. В руках у нее была чашка свежесваренного кофе для мужа. Фаметес с благодарностью принял ароматный напиток и, закрыв глаза, сделал первый глоток, наслаждаясь сложной симфонией вкуса кофейных зерен и специй. Артемия улыбнулась, и села в соседнее кресло, спокойно ожидая когда он сам начнет интересующий ее разговор. - Восхитительно, - искренне отметил Фаметес. - Надо бы тебе преподнести пару уроков по приготовлению кофе для нашей кухарки. У нее так вкусно не получается. - Хочешь, чтобы я раскрыла свой секрет? - усмехнулась Артемия. Она мягко тронула мужа за руку, - тайну приготовления кофе я могу поведать разве что лично тебе, но точно не Лиане. - Единоличница, - рассмеялся Фаметес, взяв ладонь жены в свою и поднеся к губам, – но мне льстит твое доверие. - Для тебя все что угодно, - сообщила в ответ Артемия. Они замолчали. - Кстати, я хотел бы обсудить с тобой вчерашнюю поездку Макурида с Айрин, - вновь заговорил Фаметес, отпивая очередной глоток кофе, и внимательно наблюдая за реакцией жены, но та только подняла глаза на него и вскинула тонкие брови. - Что ты об этом думаешь? - Мне не понятна цель этой поездки, - развела руками Артемия и приготовилась слушать. - Цель была проста, понять можно ли доверять нашей дочери, - Фаметес сделал небольшую паузу, потерев пальцами подбородок. - Ты же знаешь как я был расстроен, получив первые донесения о всём что вытворяла Айрин в Сарфане. Репутация семьи, к сожалению, волнует нашу дочь в самую последнюю очередь. И видимо никакие наказания этого уже не изменят. И я бы свернул это мероприятие, если бы не Карун… Мы давно ищем близкий контакт с ним, но за всё время ничего существенного, кроме альянса с юнами, не добились. А недавно я узнал, что Айрин смогла каким-то невероятным образом совладать с ним! - Фаметес засмеялся немного нервно. - За полгода она сделала то чего мы не могли добиться десятилетия. Она смогла добиться его расположения. А нам сейчас очень выгодно иметь с вождем юнов хорошие отношения. И кто бы мог подумать, что этому может поспособствовать наша дочь… - Я не понимаю к чему ты клонишь, - Артемия вопросительно посмотрела на мужа. - Я начинаю думать, - произнес он медленно, - что мы поспешили с решением об обучении на судью. Я всегда видел ее воином, легатом, военачальником. Артемию от этих слов передернуло. Горло засаднило так, словно она глотнула кипятка. И даже глаза предательски заслезись, но она быстро взяла себя в руки. Этого она не допустит! Никогда! - Судейская практика совсем не про нее, - продолжал рассуждать Фаметес, не замечая реакцию своей жены. - Она слишком вспыльчива, предвзята. А порой и неуправляема. Все это плохие качества для судейства, но не для военного дела. Она сможет принести много больше пользы в том же Камаре, налаживая отношения Элиоса с юнами. Тем более, что начало уже положено. Она смогла каким-то образом наладить доверительные отношения с вождем, и я подумал… посланник! Она могла бы стать посланницей элийцев! Вот что ей нужно! - Ей или тебе? - заметила с недовольством Артемия, понимая к чему клонит муж. - Нам всем! - воскликнул восторженно Фаметес, довольный собой. - Я планирую по возможности не оправлять ее в земли балауров, оставив за ней только одно направление - Сарфан. Будет ездить с Макуридом, а по возвращению жить дома, под твоей неустанной опекой. Как ты и хотела! - Ты же знаешь, как бывает, - осторожно начала Артемия, - планируешь одно, выходит совсем другое. Меня больше интересует с чего ты вообще взял, что у Рин есть какая-то связь с Каруном? И откуда уверенность, что наша дочь захочет помогать тебе? - В доверительных отношениях с Каруном ее уличил Вирти. Случайно или специально, но он проболтался об их частых встречах и общении, и мы с Макуридом сразу всё поняли. Не зря он провел столько времени рядом с Айрин в Камаре. А вот по второму пункту есть проблемы. Очень сложно будет договориться с Рин, и мне, возможно, потребуется твоя помощь, – с этими словами Фаметес многозначительно посмотрел на жену, и, наконец, обратил внимание на ее увлажненные глаза. – С тобой все хорошо? - Не бери в голову дорогой, - отмахнулась от мужа Артемия, сосредоточившись на более важном. - И какую же помощь ты намерен получить от меня? - Нужно наладить с ней отношения, - развел руками Фаметес, – и, морок побери, для этого нужно чудо! - он вскинул руки и выжидающе посмотрел на Артемию, - или ты! Её упрямство! - Я пока не знаю, чем могу тебе помочь, - покачала головой Артемия. - Ты не думал о том, что, возможно, для начала, тебе стоит попробовать перестать давить на нее? - Давить? – искренне не понял Фаметес. - Требовать беспрекословного повиновения, - осторожно начала, она. - Последнее время ты часто меняешь свои планы в отношении Рин, то военная подготовка, то судейство. Теперь ты пророчишь ей будущее посланницы, даже не обсудив эту идею с ней. Мне кажется Рин это только злит, и едва ли поспособствует налаживанию отношений. Она уже и мне перестала доверять. - О чем ты? - нахмурился Фаметес. - Как думаешь, где сейчас находится наша дочь? - Артемия усмехнулась, чувствуя, как власть концентрируется в ее цепких пальцах. - Вероятнее всего спит в своей постели, - растерянно предположил военачальник. - Проснется к обеду, как обычно. - Нет, дорогой! Она покинула дом ещё засветло! И мне не известно где она и с кем! Фаметес тяжело вздохнул и поднялся. Приятный флер спокойного утра развеялся. Он подошел к окну и принялся рассматривать сад за домом. Он был удивлен тем, что сейчас услышал. В голове теперь роились тревожные мысли, и все они, так или иначе, были связаны с Айрин. Конечно, ее паршивое поведение, приведшее в Камарскую темницу, легло на семью темным пятном, но что-то изменилось в ней за эти полгода с юнами, и, под влиянием Каруна или нет, она стала совсем другой. Никогда Фаметес не питал надежд на хорошие отношения с дочерью, и даже не пытался найти с ней общий язык, всегда считал это бесполезной тратой времени, но сейчас все поменялось. Айрин внезапно перестала быть непутевой дочерью, а каким-то невероятным образом стала важна ему. Важна как влиятельный союзник! - Ты уверена что не хочешь отпустить её в Сарфан? - Давай хотя бы в этом вопросе придем к одному знаменателю. По крайней мере пока. Сейчас я хотя бы уверена, что она в Элиосе. Дальше ни один привратник, которому дорога его жизнь, попросту не выпустит. Если она снова окажется вне досягаемости, я просто сойду с ума! - Ты ее недооцениваешь, - улыбнулся Фаметес, поворачиваясь к жене, - наша дочь очень изобретательна. И знаешь, она давно не ребенок, тебе надо бы прекратить так опекать ее. А мне, возможно ты права, постараться не давить. Стоит попробовать. Он допил кофе двумя большими глотками, подошел к жене и поцеловал в лоб. - Кофе был превосходный. Мне пора. С этими словами военачальник Элизиума вернулся в спальню, чтобы привести себя в порядок. По дороге он заглянул в пустую комнату Рин и, хмыкнув, снова задумался как сложно будет совладать ему со своей собственной дочерью. Нужно было составить четкий план действий, и для этого ему нужен был Макурид. Он как никто хорошо знал Айрин, имел свой, особый подход к племяннице, и из всей семьи единственный, пока еще, находился в зоне ее доверия. Фаметес быстро собрался в Храм стражников, в котором по обыкновению проводил большую часть своего рабочего времени, и покинул особняк.

***

Несколько дней Артемия молчаливо наблюдала за перемещениями дочери. Как она и ожидала – Элиос та не покидала. Большую часть своего времени Айрин проводила в Элизиуме и Элиане, что и удивило, и порадовало одновременно. С одной стороны было легче узнать, где она и чем занимается, но с другой стороны как проследить за ассасином, который не хочет обнаружить своё местоположение? Попытки поговорить с Айрин по душам, ненавязчивые расспросы и даже жесткие ультиматумы не возымели никакого эффекта. Дочь напрочь отказалась рассказывать, где она проводит свое свободное время. Разговоры с возможными друзьями Айрин также не увенчались успехом, оказалось их у нее просто нет, по крайней мере в Элиане. Загнанный в угол Вирти, как не давила и не угрожала ему Артемия, ничего значимого и важного рассказать ей не смог - то ли сам не знал, то ли очень хорошо имитировал абсолютную невовлеченность в жизнь Айрин. Макурида не получилось вызвать, даже на короткий разговор, только услышав про Айрин он тут же сообщил что у него «важные дела» и исчез из зоны досягаемости. Попытки подключить Фаметеса, помочь ей разобраться в происходящем, завершились неудачей, он был занят подготовкой выступления элийцев в Кальдор настолько, что иногда забывал ночевать дома, и его ближайшие пару недель лучше было вообще не трогать. В итоге несколько дней спустя Артемия исчерпала почти все средства для поиска правды о тайной жизни собственной дочери. Оставался один единственный вариант, который она приберегла на крайний случай. Решив, что случай вполне подходящий, она нашла в старых эфирных списках времен Экзистенции одно важное имя. Артемия пользовалась преданностью этого даэва еще в дни когда была легатом, и пусть он уже давно не был ее адъютантом, но она могла доверять ему до сих пор. - Приветствую тебя, мой дорогой, - мягко начала разговор Артемия, открыв старый эфирный канал. - Айон Всемогущий, светлая Ариэль и Служители Вечности, а также вездесущие драканы и балауры! Неужели я слышу голос заслуженного легата всех времён и рас, лучшего целителя всея Атреи! - раздался в ответ басистый мужской голос. - Ты мне бессовестно льстишь! - пожурила женщина. – Но я солгу, если скажу что мне неприятно. В ответ мужчина заразительно рассмеялся. - Как же приятно вновь слышать твой голос, - сообщил он, - особенно спустя столько лет. - Рада, что ты помнишь, как он звучит. - Забудешь такое! Командный голос моего легата я буду помнить до самой своей кончины - морок бы побрал это бессмертие! Но ты верно не просто поболтать со мной захотела от скуки, раз вспомнила обо мне спустя столько лет? - Да. Мне нужна твоя помощь, - не стала ходить вокруг да около Артемия. - Помощь какого рода? - уточнил владелец голоса, поняв, что обмен любезностями окончен. - Мне нужна информация об одном даэве, не желающем раскрывать свои тайны. Нужен человек, который мог бы отследить его перемещения по Элиосу, - пояснила женщина. - Я тебя понял. О ком идет речь? - Вопрос деликатный, - Артемия ненадолго замолчала, обдумывая нужную формулировку, но в итоге решила говорить открыто. Она могла ему доверять. - Этот даэв - моя дочь. На другой стороне эфирной линии повисло молчание. Артемии показалось что длилось оно вечно, так томительно было ожидание ответа. - Есть у меня в друзьях один очень надёжный легат, который давно жаждет аудиенции Фаметеса, и в обмен за это готов душу балаурам продать, - наконец задумчиво ответил мужчина. - Мне не легатов нужно гонять по столице, а следить за Айрин. Нужен шпион, а не воин. - Я бы не стал подключать кого-то со стороны, - с уверенностью сказал мужчина. - Вопрос действительно деликатный, а в этом молодом человеке я уверен, как в себе. К тому же, я ему должен, и с твоей помощью смогу этот долг вернуть, а ты получишь надежного человека, одного с Айрин круга. - Благодарность не заставит себя ждать, - пообещала Артемия. Загадочный протеже старого друга вышел на связь на следующий день. Около полудня шиго-курьер передал ей запечатанное короткое письмо со следующим текстом: «Буду рад встрече. Завтра в полдень. Вход на арену Элизиума. Гелион» Затаив дыхание Артемия несколько раз перечитала сообщения. Она не ожидала, что ее просьба будет исполнена так скоро. В назначенный час, накинув на плечи неприметный серый плащ с глубоким капюшоном, Артемия покинула дом, отправившись на встречу в условленное место. Женщина шла по людным улицам Элизиума, оглядываясь по сторонам и пытаясь унять внутреннюю дрожь. Но никто не обращал на нее внимания. Все вокруг было подчинено столичной суете. Мимо беспорядочно шныряли туда-сюда даэаы, люди, шиго. Уличные торговцы без устали громко зазывали в свои лавки, предлагая различные товары. Неподвижная фигура на фоне белых стен комплекса Арены, посреди беспорядочной толкотни столицы, сразу бросилась в глаза Артемии, и она без сомнений направилась к ней, с любопытством разглядывая лицо ожидающего ее мужчины. Волевое точеное лицо, светящиеся голубые глаза, тонкие губы, изогнутые в лёгкой полуулыбке, взъерошенная легким элийским ветерком белокурая копна волос. - Гелион, - удостоверилась Артемия, остановившись в нескольких шагах от мужчины. - Да, - кивнул он, поднимая на нее серьезный взгляд, и качнул головой в сторону входа на арену. - Она здесь. Не особо скрывалась. С рассвета тренируется с одним и тем же ассасином. Женщиной. А вот она очень… странная. Я не понимаю, что с ней не так, но рядом с ней мне становиться не по себе. Словно эфир колеблется сильнее. Почти, как в сердце Бездны. Артемия слушала его очень внимательно. Удивительно, но его спокойный рассудительный голос с первых секунд их общения внушал ей какое-то слепое доверие. - Вы могли бы уделить еще несколько дней этому важному делу, для меня? - Пока не удовлетворю ваш интерес, мисс, - как бы невзначай ошибся Гелион. - О, ну что вы, - улыбнулась Артемия, понимая к чему он клонит, - уже давно миссис, и вы вероятно должны знать моего мужа, Фаметеса, военачальник Элизиума. - Конечно, знаю, но, к сожалению, не лично. - Это поправимо, - искренне улыбнулась Артемия. - Если пройти через центральный вход и сразу повернуть направо, к восточным трибунам, то можно понаблюдать за боем незаметно. Взгляд Артемии устремился на вход. Руки вдруг задрожали. Это было словно какое-то предчувствие, ощущение близившейся беды. - Спасибо, - обронила Артемия, и не прощаюсь почти бегом направилась ко входу. Она прошла через большую арочную дверь, попав в просторный холл Арены. Внутри было довольно шумно и многолюдно. Справа от входа раскинулась широкая лестница, ведущая на восточные трибуны. Следуя указаниям Гелиона, Артемия поднялась по ней наверх и пройдя вдоль небольшого коридора вышла на затененный балкон восточной трибуны. Вся арена и западная трибуна были залиты ярким солнечным светом, на эту же сторону падала густая тень, что создавало эффект вуали, за которой были скрыты все зрители, наблюдающего за боями внизу. Артемия прошла вдоль рядов с местами для зрителей, и, выбрав место подальше от присутствующих там людей, села. Она впилась взглядом в происходящее на арене, медленно, пара за парой, скользя по тренирующимся даэвам. Внизу находилось много сражающихся воинов, равномерно рассредоточенных по огромной площади арены и было сложно сразу найти нужную пару. В конце концов взгляд зацепился за знакомый до боли силуэт девушки ассасина. Артемия узнала ее движения и повадки, узнала чёрную с красными полосами кожаную броню и именные кинжалы убийцы. Это была Айрин. А вот ее соперница на первый взгляд казалась совсем незнакомой. Но чем дольше Артемия наблюдала за ними, тем сильнее начинало колотиться ее сердце. Эта грация пантеры, кошачьи повадки, чёткость выверенных до миллиметра точных движений, неуловимый флёр таинственности. Капюшон скрывал ее лицо, но выбивающиеся смоляные кудрявые пряди волос и сверкающие в тени плотной ткани глаза были словно эхо из далекого прошлого... Внутри все сжалось. Горячий воздух арены драл сухое горло, стало трудно дышать. Сердце заколотилось так сильно, что казалось компания, сидящая через несколько рядов от нее могла услышать этот грохот. Артемия почувствовала как вся похолодела, несмотря на жару и ее начала бить мелкая дрожь. Она узнала ее. Без сомнений! Загадочным наставником Айрин была покровительница убийц, Шедим, асмодианская богиня и женщина, отнявшая у нее любовь - Триниэль. В ужасе Артемия подскочила и рванула к выходу. Ей хотелось бежать, бежать отсюда как можно быстрее и дальше, словно она боялась что Триниэль увидит ее, и тоже узнает... Мгновение спустя она уже летела вниз по лестнице, и через несколько секунд оказалась на улице. Глотая воздух ртом, Артемия прислонилась к стене, где совсем недавно они стояли и разговаривали с Гелионом, пытаясь отдышаться. Глаза и щеки щипало... Это были слёзы. Солёные слезы, пропитанные ядом прошлого. Внутри нее все кричало от злости, ярости и беспомощности. Кожа горела, словно кто-то снова и снова протыкал ее острыми кинжалами дней давно минувших и забытых, дней побед и поражений, дней пустых обещаний и растоптанных надежд. Дней похороненных под пеплом забвения. Дней, которые Артемия вычеркнула из памяти и клялась никогда больше не вспоминать.