Отверженные

      Солнце давно село за горизонт и небо почернело без света, когда юноша проснулся. Его пробуждение не было столь радужным, как хотелось бы, поскольку его разбудили крики, доносившиеся из соседних помещений его этажа. Лениво поднявшись с кровати, парень сонно огляделся. Помещение освещалось только серебряным светом луны, что проникал сквозь так и не закрытое окно. Но и этого было достаточно, чтобы рассмотреть общие очертания мебели. Хотя те и приобрели в темноте несколько пугающий вид. Прохладный ночной ветерок теребил легкие шторки, охлаждая морозной свежестью помещение. Внезапно крики, в какой-то момент прекратились, и наступила тишина, а затем — усилились вновь. Юноша заинтересованно прислушался. Судя по голосу, кричал ни кто иной, как сам капитан независимого отряда Варии, Суперби Скуало. Но слова, к сожалению, доносились неразборчиво, только его тембр. Фран, подгоняемый собственным любопытством, немедленно подошел к двери и выглянул в коридор. Голоса хоть и стали чуть громче, но о чем говорил патлатый капитан, так же не было понятно. Медленно и как можно тише парень последовал на звуки, скрывая свое присутствие иллюзией. Чем громче становились голоса, тем отчетливо осознавал, что движется в направлении кабинета своего Босса. Дойдя до двери, ведущую в кабинет Занзаса, Фран остановился.       — Врай, чертов Босс, как ты меня заебал, — из-за двери послышался грохот. Фран очень надеялся, что капитан в порядке. — Ты его обрюхатил, — да мало того! — поставил метку.        —Мне этот ребенок, а так же это шлюхастый мусор, не нужны. Хоть сейчас можешь выставить их за дверь.       Слова обрушились на голову, словно тебя ударили по голове тупым предметом. Ноги подкосились, отчего иллюзионист осел на пол. Боль от сказанных Боссом слов острым ножом разрезало сердце. Им просто воспользовались. А когда он стал не нужен, выкидывают как ненужную тряпку. Повесив голову, парень пытался сдержать рвущиеся непрошеные слезы, но, к сожалению, эта борьба была проиграна с самого начала. Очертания окружающих предметов постепенно расплывалось, а на щеках появились мокрые дорожки. Неожиданно он почувствовал прикосновение к его подбородку, а затем к щекам, — холодные пальцы стирали селенную влагу с лица.       Сфокусировав взгляд, юноша увидел перед собой молодого парня с легкой улыбкой на губах. Хоть длинная челка и скрывала его глаза, но почему-то иллюзионист был уверен, что в них сейчас лишь теплота и сочувствие. Вплетенная в волосы диадема поблескивала при тусклом свете ламп, а полосатая кофта обтягивала округлившийся за несколько месяцев живот. Так и не сказав друг другу ни слова, оба юноши поднялись с холодного пола и тихо пошли вдоль по коридору, оставляя после себя сладкий запах с терпкими нотками.       Попав в свою комнату, иллюзионист медленно опустился на мягкую кровать. Несмотря на присутствие блондина, чувство одиночества никак не проходило, отчего Фран сжимал пальцы на рукаве полосатой кофты с полным отчаянием. Матрас рядом с ним прогнулся от веса прилёгшего рядом с ним хранителя урагана. Уткнувшись в грудь семпая, парень громко разрыдался. Сколько они так пролежали, никто не знал. Но когда дверь в комнату вновь открылась, вошедший увидел на кровати двух спящих омег.

***

      Раннее солнце лениво поднималось над горизонтом, окрашивая округу в приятный оранжевый оттенок. В многочисленных гнездах просыпались птицы и поднимались в небо, весело напевая свои песни. Постепенно просыпалась природа, отряхиваясь ото сна и утренней росы, а вместе с тем просыпались и скидывали пелену сна и люди в блочных домах большого города. Различные ароматы цветов смешивались между собой, преобразовываясь в разные коктейли запахов, наполнившие длинные улицы мегаполиса. Небольшие магазины постепенно открывались и за их прилавки вставали еще сонные люди. Изредка позевывая, они выглядывали за стеклянные витрины, в поисках первых клиентов, но кроме одинокого юноши никого еще не видели. Юноша одиноко брел по еще не нагретому асфальту, смотря себе под ноги потускневшим взглядом. За один день его жизнь изменилась. Наверно были люди с подобной ситуацией и частенько за помощью они обращались к своим родным и друзьям. Но ни тех, ни других у парня не наблюдалось. Пнув камешек, юноша поднял голову, осматриваясь. Район, в котором он находился, ему оказался незнакомым. Среди пестрых вывесок многочисленных лавочек, иллюзионист заметил маленькое кафе. Недолго думая, Фран направился туда быстрым шагом. Толкнув легкую дверь, юноша огляделся. Небольшое, светлое помещение, с парой столиков на весь зал и барной стойкой в глуби помещения, за которой лениво сновали люди, подавая что-то и забирая. Приглядев себе столик у дальнего окна, где он не будет привлекать внимание остальных посетителей, парень двинулся к нему. Присев на стул, иллюзионист заметил спешащую к нему молодую темноволосую девушку, с туго завязанным пучком на голове и облаченную в белую блузу и длинный темный фартук.       — Добро пожаловать к нам, — тихо произнесла она, поравнявшись со столиком. Положив на поверхность меню, она медленно отступила на несколько шагов в ожидании заказа. Открыв книжечку, иллюзионист пробежался глазами по названиям блюд и со вздохом закрыл его.       — Кофе, пожалуйста.       — У нас есть вкусный омлет на завтрак и овощной салат, не желаете попробовать? — девушка вытащила небольшой блокнот из кармана и быстро записала заказ.       — Несите, — Фран смахнул со столешницы невидимую пылинку и взглянул в окно. Голубое небо постепенно закрывали серые тучи, от чего на улице становилось пасмурно и серо. Опустив взгляд, юноша с удивлением заметил небольшой горшок на подоконнике с красивым красным цветком.       — «Fatalick Fitos Paradis», — тихо прочитал надпись на горшке Фран.       — Цветок любви, — девушка поставила на стол тарелку готового, еще дымящегося омлета, тарелку салата и чашку кофе. — Прошу, ваш заказ. А это, — на стол было поставлено небольшое блюдце с шоколадным пудингом, — это от нашего шеф-повара за счет заведения. Она передала вам, чтобы вы не грустили и не расстраивали вашего будущего ребенка.       Фран, удивленно повернув голову в направлении, куда ему казала девушка, увидел невысокую старушку, с доброй улыбкой на губах. Ее седые волосы тоже были собраны в небольшой пучок на затылке, а белоснежный фартук был надет поверх простого летнего платья зеленого цвета. Кивнув в качестве благодарности, юноша взял ложку и начал есть. Омлет действительно оказался очень вкусным, а еще вкуснее оказался и сам пудинг, что приготовила для него та старушка. Опустошив тарелки, иллюзионист коротко поблагодарил персонал и, оставив на столе купюры, покинул помещение. На удивление настроение парня действительно поднялось. На второй план ушли проблемы, что ранее тревожили его, и даже этот серый день показался ему не настолько уж и мрачным. Немного поразмыслив, юноша решил еще немного прогуляться и посетить местные лавочки с одеждой.

***

      Особняк Варии отличался не только своей темной репутацией и большим количеством охраны, но и не очень тихим и спокойным соседством. Ежедневно, с самого утра от него разносилось очень громкие крики, неясный шум и постоянный звон стекла. Но этот день отличался от многих других. Сегодня, на удивление окружающих, было слишком тихо, словно там что-то умерло. Эта тишина объяснялась проще, чем могло показаться — капитан организации отбыл на задание, а потому многие офицеры и их подчиненные вздохнули спокойно и расслабились. Правда, это было лишь до тех пор, пока они не попадались на глаза своему Боссу. Алоглазый брюнет сегодня был слишком задумчив, чем вообще это могло быть. Он вяло жевал принесенный подчиненным завтрак, не разбирая ни вкуса не запаха. В голове стояли сказанные перед отъездом капитаном слова и не собирались никак отпускать. Раннее утро началось не слишком приятно для Босса независимой организации Вонголы. Дверь его спальни довольно с громким стуком ударилась, а затем отлетела от стены в обратную сторону, разбудив тем самым ее хозяина. В темное помещение вошел высокий стройный мужчина. Он прошел к кровати, совершенно не заботясь, что на него сейчас наставлено дуло пистолета и что хозяин помещения не слишком то доволен. Наклонившись, мужчина включил на прикроватной тумбочке ночник и посмотрел на жмурившегося от яркого света брюнета. — Врай, я ухожу на задание. В мое отсутствие подумай над моими словами, пока не случилось не поправимое. И не натвори глупостей. Пока Занзас ошарашено смотрел на обнаглевшего капитана, Скуало развернулся и покинул помещение.       Ткнув вилкой в приготовленное поварами мясо, брюнет схватил бутылку с алкогольным напитком. Открыв, он приложился к горлышку, поглощая жгучую жидкость. Порядочно опустошив емкость, он с громким стуком опустил емкость на деревянную поверхность.       — Чертов мусор, — опустившись обратно в кресло, мужчина провел рукой по лицу. Ему было привычно, что его капитан частенько не слушается, настоятельно крича при этом ему на ухо свою точку зрения. Но чтобы патлатый заставлял его о чем-то задуматься, что- то решить — это было в новинку. Отпив еще немного из бутылки, брюнет кинул емкость в стену, прислушиваясь к привычному звону разбившегося стекла.

***

      Белые стены больницы с характерным запахом лекарств неприятно давили. По длинным коридорам сновали медсестры, выполняя свои прямые обязанности. Пациенты спокойно сидели на поставленных вдоль стен диванчиках: кто-то читал положенные на небольших столиках брошюры, а кто мило шушукался со своими альфами и просто знакомыми. Фран с грустью просматривал сидящих людей, нервно дергая край рубашки. Этой ночью он услышал достаточно, чтобы принять окончательное решение. Хотя какая-то часть его сердца отказывалась принимать его. Судорожно вздохнув, юноша схватил ближайшее бумажное издание, листая.       «Беременность — поворотный момент каждой омеги. В хрупком теле с самого первого дня зарождается новая жизнь, новый член вашей семьи…»       Парень отбросил глянцевое издание, закрывая лицо руками. После увиденных слов решимость постепенно сменялась сомнением. Иллюзионист сидел на кожаной поверхности, повесив голову, до тех пор, пока молодая девушка не окликнула его. Медленно поднявшись с насиженного места, юноша тихо побрел к открытой двери. Пройдя в белоснежный кабинет, Фран присел на краешек стула. Кусая губы, он взглянул на немолодого мужчину.       — Я решил сделать аборт, — на последнем слове, голос слегка дрогнул, выдавая волнение иллюзиониста.       — Вы хорошо подумали, мистер Фран? Ведь после этого вы больше никогда не сможете иметь детей. Юноша коротко кивнул, повесив голову вновь. Мужчина вздохнул, поднимаясь со своего места, приказывая медсестре что-то. По спине по-отечески похлопали, и парень поднялся со своего места.       — Сейчас вы сдадите несколько анализов, медсестра вас проводит куда надо, а затем мы удалим плод. Вновь коротко кивнув, Фран взглянул на стоящую перед ним молодую девушку. Белый халат ей явно был коротковат и довольно сильно жал в области груди, но область декольте довольно удачно прикрывали не свойственные представительницам больничных учреждений, распущенные волосы. Кивнув и ей, он последовал на ней. Посетив несколько кабинетов и сдав при этом множество анализов, его посадили возле очередного кабинета, сказав о скором приходе врача. Мимо юноши проходили довольные пары, чьи омеги уже имели довольно большие животы и, возможно, вот-вот готовы были готовы к появлению маленького крохи.       — Простите, не помешаю? – возле юноши стоял совсем молодой омега с коляской. Кивнув, Фран слегка отодвинулся, освобождая место. Омега сел рядом, поправляя одеяльце ребенка. Чуть потянувшись, парень увидел совсем маленькую головку, одетую в небольшую шапочку с кружевами.       — Нам уже третий месяц, а вы когда ждете пополнение? — мать ребенка чуть наклонил голову, ожидая ответа, но Фран совершенно не слышал вопроса. Он смотрел в большие глаза маленького чуда. На маленьком личике появилась улыбка, от чего иллюзионист сам улыбнулся в ответ.       — Мистер Фран, проходите.       Звонкий голос врача снял наваждение, и парень поднялся, направляясь в кабинет. «…в хрупком теле с самого первого дня зарождается новая жизнь… вы больше никогда не сможете иметь детей…»       Держа ручку двери, юноша встал, задумчиво смотря в пол. Он столько убивал на своей работе, столько жизни он прервал, но одну единственную жизнь он не хотел убивать.       — Мистер Фран, вы же на аборт? Пройдемте.       — А? Аборт? — подняв голову, парень взглянул на женщину перед ним. — Нет, я не хочу… Нет, аборта не будет…       Фран отпустил ручку, пятясь назад. Отступив, он развернулся, и бегом покинул помещение.