Обратная сторона вечности

Время все шло и шло своим чередом. Джон не считал уходящих дней, к его услугам была вечность. Однако он замечал, как с каждой кормежкой крепнет Жалын. В свою очередь, Джон не забывал исправно пополнять свою тайную копилку живым человеческим счастьем. С каждой новой каплей Ватсон чувствовал растущую в себе силу, а еще он становился более человечным, иногда ему даже казалось, что он снова может глядеть на мир глазами обычного смертного. Креп демон, но и Джон становился сильнее. Приближалась черта, около которой доктор должен будет сделать то, ради чего он ввязался в эту игру. Как только Жалын начнет вербовать себе солдат, нужно будет его остановить. Так планировала Реана, к этому готовился Джон, но жизнь — насмешливая и бестолковая особа — внесла в эти продуманные планы свои коррективы. Случилось все неожиданно. В Лондон вернулся Шерлок Холмс. После разговора с Джоном Майкрофт сильно изменился. Стороннему взгляду перемены были не заметны, Холмс был все таким же волевым, принципиальным и железным политиком, как и раньше. Он продолжал вершить судьбы государства, бразды которого вот уже много лет находились в его сильных руках, он руководил разведкой, и его холодный взгляд ставил на место любого, кто осмеливался выступить против, но… Он сильно сдал. Человеку внимательному, находившемуся рядом долгое время, такому как Антея, было отлично видно, как постарел и измучился ее начальник за последние полгода. Как осунулись благородные и красивые черты лица, как были воспалены терзаемые постоянной бессонницей уставшие глаза. Она видела: он таял, его что-то грызло изнутри. Понять и разобраться в этом Антее было не под силу, но она от всей души переживала за Майкрофта: он был отличным начальником, ее восхищало в шефе все, а потому смотреть на это молчаливое увядание она не могла. Антея отлично понимала, что он не примет стороннюю помощь, он был закрыт и загибался за этими собственноручно возведенными стенами в гордом одиночестве, а еще она догадывалась, с кем это было связано. После той встречи, в парке, мистер Холмс ни разу больше не заикнулся о докторе Джоне Ватсоне, он отменил всю слежку и словно забыл о человеке, которым был так заинтересован, — очень нехарактерно для мистера Холмса. Она знала, что помочь не сможет, но была абсолютно уверена, что был тот, кто способен на это. Поэтому, втайне от своего шефа, девушка связалась с Шерлоком. Это было нетрудно: все свои дела Майкрофт вел через нее, ее руками. Утро было серым и тяжелым, как и любое утро в последнее время. Он опять не спал почти всю ночь. Серый рассвет принес боль в голове и разбитость. Но это была сущая ерунда по сравнению с тем, что Майкрофт испытал, войдя в свой кабинет и с порога попав под рентгеновский взгляд серых пронзительных глаз. Он замер на пороге, не веря своим глазам: в одном из кресел сидел брат. — Утро доброе, Майкрофт, — это было произнесено очень тихо, но каждое слово вонзилось в измученное сердце мистера Холмса раскаленной иглой. — Шерлок… — Майкрофт неосознанно прикоснулся к груди, где что-то сильно и болезненно сжалось. — Почему ты здесь? О, как он боялся этого дня, вся его бессонница и кошмары были связаны именно с Шерлоком и с его возвращением в Англию. И вот брат тут, сидит и внимательно изучает его, не дав даже времени на подготовку. — До меня дошли слухи (Шерлок поднялся и подошел к стоявшему до сих пор в дверях брату), что у тебя не все гладко. И, как я погляжу, они были довольно справедливы. Сколько это продолжается, Майк? — Что именно? — Ты знаешь… — Взгляд Шерлока не читался. — Сколько ты уже не спишь? Полгода? Майкрофт опустил голову, пряча глаза, — нелепая попытка оттянуть тот момент, когда Шерлок узнает о Джоне. А в том, что брат узнает, сомнений не было: он сам ему все расскажет. — Да… — Шерлок продолжал его изучать, — именно так. И с чем это связано? Майк, тебя мучает… Шерлок обхватил пальцами подбородок брата и приподнял опущенную голову, заглянул в глаза. — О! — выражение на лице детектива не читалось, но Майкрофт очень хорошо знал это «О!», брат понял. — Это вина! Не думал, что ты, Майкрофт Холмс, вообще умеешь испытывать это чувство, а тут все на лице, да еще так глубоко, что ты не спишь уже полгода. Что ты сделал? Стер с лица земли небольшое африканское государство? Нет, даже это не способно вызвать такую перемену в твоей бесчувственной душе. Это что-то личное… Шерлок перевел дыхание, а Майкрофт понял, что через минуту, брат все поймет, сам, без улик, просто заглянув ему в глаза. — Что-то личное… ну же, Майкрофт, все твое личное, как правило, касается и меня, чужие проблемы всегда были для тебя чужды, значит, это что-то семейное. — Я убил Джона Ватсона, — тихо и совершенно неожиданно для себя произнес Майкрофт. Пальцы брата, все еще державшие Майкрофта за подбородок, стиснулись, причиняя боль. Это было неосознанное движение. Шерлок побледнел, его глаза подернула чуть заметная дымка. — Что, прости? — Ты слышал… — Майкрофт опять опустил голову. - Нет, физически он жив, здоров, но… тот план, который мы провернули с тобой в бассейне, он сжег его дотла. Того Джона, которого ты знал, больше нет. И это совершенно необратимо. Ты химик, ты знаешь, что огонь — это субстанция, которая уничтожает что-либо без возможности восстановления, так вот это тот самый случай. Майкрофт потер лицо холодными пальцами и прошел, наконец, в кабинет, усаживаясь за стол. Шерлок же так и остался стоять на месте, всем своим видом только усугубляя терзавшую душу Майкрофта вину. — Ты с ним виделся? — Да. Я говорил с ним… Перед глазами Майкрофта снова встал пустой взгляд Джона, он видел его каждую ночь, когда ему удавалось уснуть. — Он стал пустой оболочкой, Шерлок, ни чувств, ни эмоций, ни света, который так струился из него раньше, до… ну ты знаешь… Ничего этого больше нет. Шерлок смотрел на брата, и каждое слово Майкрофта обрывало по ниточке в душе детектива, сам он и не подозревал раньше, что эти ниточки там были. Да, он чертовски скучал по Джону, хотел вернуться и вернуть все на свои места, как было до бассейна, он и Ватсон снова на Бейкер-стрит… А теперь детектив понял, что это было не просто желание все вернуть, это была настоящая связь, крепкая, которая держала его на плаву все это время, проведенное в дали от Англии, от Джона — человека, который был ему по-настоящему дорог. И вот эта связь по ниточке обрывалась от каждого страшного слова, которое произносил Майкрофт. Шерлок знал своего брата, тот не лгал. Это объясняло его жуткое физическое состояние и проснувшееся чувство вины. То, что произошло с Джоном, должно быть и в самом деле так ужасно, если это почти сломило стального Майкрофта, которому была бы безразлична судьба целой африканской или европейской страны. — Где он? — Живет в одном особняке со своим… — Майкрофт осекся, но ведь брат все равно все узнает, — любовником, Джонатаном Хогом. И еще, Шерлок, он знает, что ты жив, знает, как мы с ним поступили и ему… совершенно все равно. За наш с ним разговор он ни разу не назвал тебя по имени, и это не было игрой, местью или чем-то в этом роде, как обычно поступают обиженные люди, нет, тут что-то другое. Того доктора, которого мы знали, просто нет. Он умер. Я убил его. Шерлок молчал, переваривая полученную информацию. А потом, развернувшись на каблуках, покинул кабинет, не обернувшись, не сказав ни слова, не глядя на брата, — просто ушел. Майкрофт знал, что это еще не конец, конец наступит, когда Шерлок заглянет в пустые и равнодушные глаза Джона.