Обратная сторона вечности

Зима выдалась на редкость снежная. Все знакомые аллеи были укрыты белой шубой, мягкой и пушистой. Джон по-прежнему ходил в этот парк. Смена времен года оказала на это место поистине чарующее действие. Уснули крошки фейри: они не большие поклонники стужи; деревья, на которых хозяйничали дриады, тоже были тихи и дремали под снежным покрывалом; величественные эльфы зябко кутались в человеческую одежду, больше не прогуливались чинно по дорожкам, а быстро шагали по делам. А вот Джону зима была по вкусу. Каждый снежный день приносил в его золотую копилку крохи счастья. Снежки, санки, коньки… Люди любили хорошую снежную зиму. Пожалуй, только они не изменились в этом парке, поэтому Джон заглядывал сюда часто. Кроме того, у него вошли в привычку встречи с русалкой Мэри, летом и осенью она часто приглядывала за прудом, зимой же, по привычке, просто приходила на встречу с Джоном. Теперь она была в образе девушки, маленькой, хрупкой, с большими глазами и нежной улыбкой. Джон привык к ней, ему было с ней комфортно. Мэри знала о нем почти все, а еще она рассказывала ему много интересных вещей о магическом мире, о своем человеческом прошлом. Когда они только начали встречаться в этом парке, Мэри поведала свою печальную историю о том, как она стала русалкой. Это была запутанная история с древними сокровищами, которые похитил ее отец на пару с одним негодяем, который в итоге, убив ее родителя, задумал избавиться и от девушки, столкнув в Темзу. Утопить Мэри ему не удалось, и подонок выстрелил в нее, смертельно ранив. Откуда ж ему было знать, что русалки, живущие в великой реке, спасут девушку, обратив ее в себеподобное существо. Мэри отомстила ему, жестоко, по обычаю русалок, а после получила выбор: либо покинуть этот мир, либо остаться в реке, пока та несет свои воды. Она выбрала второе и вот уже почти двести лет оберегала Темзу и окрестные лондонские воды. Нельзя сказать, что рассказ сильно тронул Джона — его теперь вообще ничего не трогало, —, но болтовня русалки напоминала ему о том времени, когда он был человеком. Золото в тайнике отзывалось на эти воспоминания чуть ощутимой теплотой. Да, ему был приятны эти встречи с Мэри, а кроме того, с ней он мог разговаривать. Пусть мысленно, но они все же беседовали, это ему тоже нравилось. Встречи были короткими, но регулярными. Со стороны обычным смертным это могло показаться странным, двое просто сидели на лавочке и молчали, даже не смотря друг на друга. Мэри иногда вдруг роняла нежную улыбку, скосив глаза на Джона, а тот молча кивал. Посидев немного, они поднимались и так же молча расходились в разные стороны. Эльфы и другие нелюди прекрасно видели, что на лавочке сидит не влюбленная парочка, а русалка и помощник неземной нечисти, которые довольно оживленно обсуждают всякие несущественные и странные вещи. Это было непонятно, но никого не интересовало. Люди же просто не обращали на них внимания. Смертные почти ни на что не обращают внимания, они так заняты своими проблемами, мыслями, эмоциями, что большинству просто нет дела до окружающих. Но не всем, даже в человеческом роду случались исключения. Джон и Мэри заметили его почти сразу. Тонкая нить внимания, словно лазерный прицел винтовки, протянулась к ним от высокого молодого человека, который старательно делал вид, что разговаривает по телефону, облокотившись на оградку пруда. Больше всего парень походил на студента. Потертые джинсы, кожаная куртка с британским флагом на спине, длинный красный шарф, несколькими кольцами обернутый вокруг шеи, вязаная шапка скрывала волосы, на носу очки в тонкой золотистой оправе. Студент иногда говорил что-то в трубку, и цепкий взгляд серых глаз, который он изредка кидал на пару, сидящую на скамейке, заметить обычному человеку было непросто, но Джон человеком не был. Он не смотрел на маскарад, он видел эмоции, которые обволакивали парня. Внимание, интерес, непонимание и злость на себя за это непонимание, удивление, из которого струилась дымка едва ощутимой горечи от возможной потери. А еще его одновременно обуревали два сильных противоположных желания: подойти и обнаружить себя и остаться, где есть, незамеченным. Было еще кое-что: нежность, плавно перетекающая в любовь, робкая такая, как росток подснежника, проклюнувшегося посреди апрельского сугроба; человек сам не подозревал о ее наличии, так слабо было это чувство, но Джон его видел так же отчетливо, как покрытые снегом деревья. Они узнали его одновременно. Джон, считывая ауру эмоций (наличие зародыша любви, правда, чуть-чуть сбивало с толку), Мэри опознала структуру мышления, она нередко сталкивалась с ментальностью этого типа, который частенько ошивался около Темзы. — Шерлок, — почти одновременно произнесли два безмолвных голоса. — Он пришел к тебе. — Мне все равно. — Джон заглянул в пустоту, которая некогда была его душой. Ничего. Действительно все равно. А ведь еще полгода назад он готов был умереть ради этого момента. — Ухожу, — сказала Мэри, разглядывая Шерлока. — Я тоже. — Не подойдешь к нему? — Нет. Неинтересно. — Джон поднялся с лавочки и, кивнув Мэри, размеренно пошел к выходу, время приближалось к полудню: пора на темную охоту, а еще сильно захотелось есть, наверное, от холода. Значит, охотиться он будет в ресторане. Что ж, не худший вариант. Что бы сегодня заказать на обед? Шерлок ждал. Он приходил сюда несколько дней подряд, каждый раз меняя облик. Из отчета Антеи было ясно, что в этот парк Джон наведывается часто, поэтому детектив был совершенно уверен в том, что рано или поздно он столкнется с Ватсоном. Так и случилось. Джон появился на третий день. Если бы Шерлок не видел фотографий из досье Майкрофта, он не узнал бы своего соседа. Джон был роскошен. Дорогая, безупречно подобранная одежда, уверенность и неотразимость в каждом движении, словно диком грациозном и опасном животном. Доктор не торопился, просто гулял. Ленивая грация льва, который сыт и просто прогуливается. Отчего-то мелькнула мысль, что он похож скорее на Джима Мориарти, каким тот предстал в бассейне, чем на добряка Джона. Шерлок напрягся. Майкрофт прав: это больше не Джон. Но тут же появился вопрос, всколыхнувший тревогу: насколько это необратимо? Джон подошел к лавочке около пруда и, несмотря на холод, сел. Через минуту появилась молоденькая девушка, она подошла к Джону и, улыбнувшись, молча села рядом с ним на лавочку. Хм… хоть в чем-то он не изменился. Интересно, а Хог знает? Они сидели, просто молчали и даже не поворачивали голов друг к другу. Шерлок держался все это время на приличном расстоянии, но сейчас захотелось подойти поближе. Он достал телефон и, имитируя беседу, расслабленно подошел к пруду и, облокотившись на оградку, с задумчивым видом стал смотреть на заснеженную поверхность замерзшей воды. Он был уверен, что Джон, который никогда особенной наблюдательностью не отличался, его не узнает. Подойдя ближе, Шерлок внимательно разглядывал Джона. Лицо помолодело, кожа стала бледной, и даже на холоде щеки доктора не трогал румянец. Глаза темные, почти черные. Странно. Шерлок с тоской вспомнил глаза небесно-синего цвета, теплые, как летний день, которые каждое утро весело приветствовали его, молчаливо приглашая к завтраку. Господи, как давно это было, и где теперь это тепло и веселье, откуда эта черная бездна? Линзы? Зачем? Глаза были холодные, бесчувственные, они пробирали холодной дрожью. Не маска — суть. В голове прозвучали сказанные братом слова: «Того доктора, которого мы знали, просто нет. Он умер… пустая оболочка». Шерлок подавил подступающую к горлу тошноту и усилием воли отключил часть эмоций. Он подумает об этом позже, не здесь. Сейчас только факты и наблюдение. Черт! Шерлок начинал злиться, обычная дедукция не работала. Он определенно не понимал того, что происходило. Пара на лавочке просидела недолго, девушка поглядывала в сторону детектива. Джон коротко и сухо кивнул своей спутнице, а потом неожиданно поднялся. Сердце Шерлока екнуло, он поспешно отвернулся. А когда решился снова посмотреть на Ватсона, тот уже спокойно шел по аллее в сторону выхода из парка, расслабленно, грациозно, хищно. Девушка тоже уходила, но в другую сторону, ни разу не обернувшись на растворяющегося в морозном воздухе Джона. Ну и что это было? Шерлок с силой сжал виски, пытаясь вникнуть в смысл этой немой встречи. Кто она? Почему молчали? Ну, ладно, Джон, брат сказал, что у Ватсона появилась проблема с речевым аппаратом, вероятно психосоматика… хотя весь внешний вид и состояние доктора говорили о том, что у него вообще нет проблем. Новый Джон спокоен и уверен в себе настолько, что нормальному человеку это вообще не под силу, какая уж тут к черту психосоматика. Но девушка тоже молчала, за все время этого короткого свидания она не произнесла ни слова. Странно. Шерлок решил не поддаваться чувствам и еще понаблюдать, самое опасное — это опираться на непроверенную и неподтвержденную информацию. Он не пошел за Джоном, точно зная, где может его найти, а вот спутница доктора интриговала. Поэтому детектив развернулся и не торопясь пошел следом за удаляющейся хрупкой фигуркой.