Тот, кто не любит, не живет.

Хельга

***

Любовь – лучшая косметика. Но косметику купить легче. Ив Сен-Лоран Чай в стакане колыхнулся, а потом стал медленно, наращивая темп, вращаться по спирали, следуя за ложкой. Искусственный водоворот завораживал, и мне хотелось скрыться в этой спирали, забыв обо всем. Наверно, я выглядела очень задумчивой и отстраненной. - Хельга? С тобой все нормально? Я вздрогнула, подняла глаза и уставилась вопросительно на лучшую подругу. - Да, Фибс, все нормально. Слегка улыбнувшись уголками губ, я продолжила помешивать чай, сидя в школьной столовой. Вокруг было очень шумно, но мне казалось, что я сижу в вакууме. Все мысли были о недавних происшествиях с родителями. И с Арнольдом. Конечно, я вернулась домой, после чего получила нагоняй от Боба за побег, а потом еще битый час слышала рыдания на своем плече Мириам. Да, меня удивило, что родители так волновались. Боб обзвонил всех моих знакомых, а Мириам обзванивала больницы и морги (телефон свой я благополучно не взяла). Последним в списке оказался дом Арнольда, где трубку поднял Фил, оповестив моих родителей о том, что их дочь у них в пансионе, жива, здорова, но подойти к телефону не сможет, так как занята с его внуком. После таких слов мне хотелось от души накостылять Арнольду и его деду. Старика спасал только возраст и моё глубокое чувство уважения к нему и его жене. Арнольда… Арнольда же не спасал никакой фактор, даже моя любовь к нему. Я посмотрела в сторону, где сидели Джеральд и Он. Парень устало потирал шишку на голове, которую заработал от меня. Так же он получил пару синяков. Я вздохнула и оперлось ладонью о щеку. - Фиби-и-и, что мне делать? - Ты это конкретно о чем сейчас? О приближающемся тесте по истории, сочинению по литературе, отсутствием обезжиренного молока в столовой или надвигающемся Дне всех Влюбленных? Я впечатала ладонь в свое лицо, а потом медленно провела ей по лицу. Зрелище получилось не для слабонервных, но Фиби давно привыкла к подобному типу поведения. Это могло значить только одно. Я забыла о Дне Святого Валентина. Бухнувшись лбом о столик, я начала ворчать, на что подруга лишь усмехнулась и погладила меня по затылку. - Ну, что ты, Хельга. Праздник будет еще через две недели, ты ведь по этому поводу так убиваешься, а не из-за процентного содержания жира в молочных продуктах. Я выпрямила спину и снова обернулась в сторону парней. Кажется, они нашли сверх интересную тему для разговора. О каком Дне святого Валентина могла идти речь, когда я, Хельга Джи Патаки, опять избила своего любимого. В памяти всплыли картинки воскресного пробуждения: голый, подтянутый торс Арнольда, его горячее дыхание, светлые, растрепавшиеся волосы, будоражащий кровь голос и бездонные глаза, сильные руки… ЕГО НЕУГОМОННЫЙ ДЕД, И МОИ НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ МОМЕНТЫ ПОКРАСНЕНИЯ ДО КОРНЕЙ ВОЛОС! Боже, как же стыдно мне было. Но мне снова не дали остаться в мире своих дум, безжалостно вырывая оттуда не самым приятным известием. - Кажется, Джеральд начинает догадываться. Я резко посмотрела на Фибс. - Что? И я боялась услышать ответ. Нет, только не это. Нет. Нет, нет, нет. - Что у тебя что-то есть к Арнольду, - сказала она, виновато пожимая плечами. Я злобно сжала кулаки и в третий раз за сегодня, но уже более злобно, глянула на ребят. - Хельга, пожалуйста, только не бей его. Только этого мне не хватало. Если этот Афро-парень выдаст мою тайну… я его не то, что побью… Я УБЬЮ ЕГО! Глубоко вбирая в себя воздух я начала медленно выдыхать. Нужно просто успокоиться и… Но тут Хейердал наклонилась ко мне. Её взгляд был полон заботы, понимания и сочувствия. - Хел, может, пора уже рассказать ему, ты так не думаешь? Девушка взяла меня за руку и спрятала мою ладонь в своих маленьких ладошках. - Одиннадцать лет - это не маленький срок для любви. Сколько еще ты будешь изводить себя? - Фибс… Я грустно улыбнулась. Хорошо, что наш столик был в самом углу столовой, так что никто не мог нас слышать. - Я уже признавалась ему. Помнишь, тот случай на крыше? И ничего хорошего из этого не вышло. Он решил, что это шутка. - Хельга, мы были тогда в четвертом классе! В этом возрасте парни еще слишком глупы, чтобы думать о девушках. Ученые считают, что эмоционально девушки созревают на несколько лет раньше представителей мужского пола, и это обусловлено тем, чт… - Если ты сейчас же не прекратишь быть ходячей энциклопедией, то я обусловлю тебя по всем параметрам. - Прости, я увлеклась. В любом случае, это было давно. У тебя есть шанс! Хельга, послушай, у тебя на чердаке чучело медведя, переделанное под парня, а из твоих дневников об Арнольде можно собрать небольшую библиотеку. Ты идешь на крайности, взбираясь по пожарным лестницам, и незаконно проникаешь в чужой дом, только для того, чтобы посмотреть на парня своей мечты. - Последний раз все было законно! - Не в этом дело. Ты готова преодолеть сотню препятствий, но не можешь просто признаться в своих чувствах. Если бы меня не было рядом, ты бы уже давно слетела с катушек, дорогая моя, вместе со своим кулоном. - Помниться мне, одна особа в очках тоже тут долго не могла признаться одному странноватому парню с волосатой сарделькой вместо башки. Фиби начала покрываться алыми пятнами. - Да, это не просто, и я не виновата, что до Джеральда доходит быстрее, чем до Арнольда. Но Хельга, подумай об этом. Я переживаю за тебя… А день Святого Валентина – это прекрасная возможность. Немного пожевав свою губу, подруга продолжила: - Ронда устраивает у себя вечеринку по этому случаю. Я слышала, Арнольд тоже будет. - Меня не приглашали. С этими словами я откинулась на спинку стула и недовольно скрестила руки на груди. В наших отношениях с местной звездой периодически были проблески. Но только периодически. - Вообще то, приглашали. Я вопросительно посмотрела на подругу, на что там мученически вздохнула и, водя по столу пальцем, сказала: - Ронда сама хотела передать приглашение, но, увидев утром тебя не в самом лучшем расположении духа, решила передать его через меня. С этими словами она протянула мне ламинированную открытку. Повертев ее в руках, я продолжила: - Значит, ты идешь? - Да. - Кто еще идет? - Гарольд, Стинки, Сид, Джеральд, Арнольд, Лайла, Юдж… - И Лайла идет? - Да, Хел, она тоже идет. Не зацикливайся на этом. Между ними больше ничего нет. Ты идешь, и это не обсуждается. Прозвенел звонок, оповестив всех присутствующих о том, что пора на занятия. Мы встали и направились в класс. Фиби подбежала к своему парню и они начали о чем-то шушукаться. Надеясь, что темой обсуждения была не моя личность, я уныло потопала по коридору. Так начались две недели моего ада. В первые же выходные меня бесцеремонно потащили в торговый центр за платьем (Мириам на удивление быстро согласилась дать деньги на обновки). Самое ужасное было не шесть часов блуждания по магазину, а то, что все это приходилось делать в компании Ронды. Да, именно её Фибс попросила быть моим персональным стилистом, за что получила моё персональное «спасибо». Ронда с радостью согласилась, так как в будущем собиралась стать дизайнером, и я была неплохим исходным материалом, чтобы сделать «из ничего хоть что-то женоподобное». Спустя часы примерок кучи тряпок, туфель, походов по магазинам косметики и парфюмерным магазинам, я все же смогла выдохнуть. Наш выбор остановился на темно-бардовом платье (ибо это цвет страсти и любви) на широких бретельках, которое было мне немного выше колена. Ткань была достаточно плотной и облегала моё тело по всем параметром. В довершение всего был огромный V-образный вырез, который открывал мою грудь, из-за чего мне хотелось взять огромный шарф и замотаться им с головы до пят на манер мумии. Из обуви выбор пал на черные ботильоны на каблуке, на смену которым должны были придти опять же черные туфли. Идея со сменной обувью меня не особо вдохновляла, но Ронда категорически запретила ходить по ее дому в уличной обуви или же босиком. Еще одним препятствием был шоколад. Так как праздник выпадал на субботу, и школа решила сделать своим ученикам подарок, отменив занятия для старших классов, то вручение подарков на уроках отменялось. А меня перспектива дарить шоколад на вечеринке не очень прельщала. Но Фибс настояла на своем, потому мы посвятили целый вечер перед праздником для кулинарных изысков. И вот, наступил день Х. Вечеринка начиналась в восемь, поэтому мы начали собираться с Фибс в пять, зная, что у нас большие проблемы с макияжем. И тут судьба выдала мне очередной сюрприз – помогать нам вызвалась Мириам. Кажется, она чувствовала себя виноватой за ту пощечину, а потому пыталась хоть как-то принять участие в жизни своей дочери. Оказывается, моя мать умело могла орудовать кисточкой для макияжа и расческой. Первой испытуемой была Фиби, и через полчаса на меня смотрела милая девушка с легким макияжам и без очков (линзы – наше все). Наступила моя очередь. Было непривычно ощущать, как Мириам аккуратно расчесывает мои волосы, забирая их в тугой хвост на затылке, а потом почти невесомыми движениями рисует мне стрелки на глазах. И вот, я снова вижу в зеркале знакомую незнакомку, как тогда на спектакле. Аккуратно подведенные брови, слегка накрашенные глаза, легкий румянец на щеках и немного блеска на губах. - Хельга, ты у нас такая красивая, - сказала моя мать. И я готова поклясться, что разрыдалась бы от таких слов в голос, если бы не тонна косметики на моей фронтальной части лица. - Спасибо… мам. Я не называла ее так наверно класса с четвертого, от чего по спине пробежала волна мурашек. А женщина улыбнулась и слегка погладила меня по спине. Фиби же, наблюдая эту картину со стороны, уже сама была готова разрыдаться. - Не смей хлюпать, Фибс. Нам еще на праздник идти. Родители пожелали нам удачи и строго настрого велели отвечать на телефонные звонки. Кажется, после той ночи что-то поменялось в наших отношениях. Наверно. И вот мы стояли в коридоре дома Ронды. Вокруг была целая куча народу, половину из которой я и видела то в первый раз. - Фи-и-и-бс… Ты почему мне не сказала, что здесь будут ребята из колледжа? - Я и сама не знала, - испуганно пискнула подруга. Но вот к нам подошел Джеральд. - Девчонки, вы чего застыли, проходите! И Джоханссен буквально втолкнул нас в толпу, естественно аккуратно придержав Фиби за локоть. А я оказалась в свободном полете и врезалась в какого-то брюнета. Парень развернулся ко мне, и меня обдало резким запахом спиртного. - Сорян, я не хотела. Парень оглядел меня с ног до головы и заулыбался. - Эй, красотка, давай к нам! Будет весело! И он собирался приобнять меня за талию. Но тут кто-то дернул меня за руку, уводя из поля зрения приставучего алкаша. - Хел, что ты делаешь? - Я что делаю? Это что вы делаете! Нечего пихать меня в толпу, передай это своему Парню-шапке. - Ой, извини, я не знала… в любом случае, пошли, Арнольд с ребятами там. И мы пошли к знакомым лицам. Тут то я и увидела его. Арнольд стоял в классических брюках, белой рубашке с закатанными рукавами и бардовом галстуке, который частично скрывался за черной жилеткой. А компанию ему составляла несравненная Лайла, одетая в ярко красное и до безобразие короткое платье, которое отвратно смотрелось с ее волосами цвета ржавчины, по моему. Внутри стало закипать это противное чувство отвращения и ревности. Парень так обворожительно улыбался ей, что мне хотелось затянуть его галстук по самый не балуй, дабы лицо приняло ярко синий оттенок, как у платья Фибс. Поправив сумку на плече, я направилась к этой парочке уверенным шагом. Тут он меня заметил. - Хельга? Подойдя почти в плотную, я всучила ему коробку с самодельным шоколадом, и, стараясь говорить бесстрастным голосом и с полным отсутствием эмоций на лице, произнесла: - Вот. Это извинение за ту ночь. А потом, посмотрев на Лайлу, как на навозного жука, добавила: - Хорошей вечеринки вам. Развернувшись на каблуках на сто восемьдесят градусов, я пошла туда, где, по-моему мнению, наливали. Заливая в пищевод третий бокал с полусладким, я почувствовала легкое прикосновение к своему левому предплечью. Развернувшись, я увидела перед собой парня с русыми волосами. Он был одет в джинсы и белую рубашку, и я бы соврала, если бы сказала, что он был не симпатичным. Напротив. Хотя, возможно это обида и алкоголь в моей крови давали о себе знать. - И что же такая красивая девушка делает здесь одна? - Как видишь, напиваюсь. И я для верности подняла свой пустой бокал. - Я Том. - Хельга. Парень улыбнулся и облокотился на стол, рядом с которым я стояла. Музыка была очень громкой, потому приходилось стоять максимально близко, чтобы слышать друг друга. - Несчастная любовь, Хельга? Я задумчиво подняла глаза к потолку и цокнула языком. - Можно и так сказать. Том приблизился ближе. - Ты ведь не из колледжа? - Нет. - Значит, выпускница школы. - Ага. И я сделала еще один глоток вина. - Потанцуем? - Я не танцую. Пытаясь максимально мило улыбнуться, я залпом выпила все содержимое своего бокала, чтобы вновь его наполнить. - Да ладно тебе, пошли, я не кусаюсь. - Том, я правда не танцую… Парень взял меня за предплечье и слегка потянул на себя. - Брось, я не кусаюсь. Такая красивая девушка не должна стоять одна у барной стойки и напиваться. Я закусила губу. - Я… И тут меня кто-то дернул с другой стороны, от чего мою руку Том больше не сжимал, и я услышала до боли знакомый голос за спиной: - Кажется, она уже сказала, что не танцует. Я повернулась. Передо мной стоял Арнольд, крепко сжимая моё запястье. Он был зол. - Эй, парень, не лезь, а? - Это ты не лезь. Пойдем, Хельга. Я стояла и смотрела на Шотмена. В голове что-то стучало, а сердце безумно сильно ныло. Я вытащила свою руку из хватки Арнольда и безучастно посмотрела на его лицо. - Пошли, потанцуем, Том. Отвернувшись от человека, из-за которого сердце так болело, я направилась в толпу вместе с парнем, которого я видела в первый раз в своей жизни. Который неизвестно что мог со мной сделать. Я прекрасно понимала, что делаю неправильно, но разум затмевала картина недавно увиденной милой парочки Арнольд - Лайла. Тут земля и воздух поменялись своими местами, и я перестала ощущать пол под ногами. В какой-то момент я подумала, что в конец допилась и начала ловить первоклассные вертолеты. Но все оказалось проще. Кто-то держал меня на руках. Это был Арнольд. - Кажется, я сказал, что она не танцует, - кинул он на прощание остолбеневшему от таких выходок Тому, и понес прочь. А слова пропали и я не могла издать ни звука в качестве протеста. Но, собравшись, я все же смогла вымолвить: - Поставь меня, Шотмен. Парень лишь мельком глянул на меня. Он был недоволен и серьезен. Таким его можно было увидеть крайне редко. - Нет, - коротко отрезал он в ответ. Я попыталась самостоятельно вырваться из этих рук, хотя честно говоря, безумно не хотелось этого делать. Но Арнольд не обращал на это внимание. - Успокойся. «Высадили» меня в какой-то комнате, кажется, предназначенной для гостей. В комнате были только мы. Мы и неприятная тишина. Блондин усадил меня на кровать, а сам сел в кресло, запрокинув голову назад. Тишина давила с неимоверной силой, но я не находила нужных слов. - Ты совсем не думаешь о последствиях, да? Я дернулась и посмотрела на Арнольда. Он смотрел на меня самым серьезным взглядом. Так на меня не смотрела даже Фиби во времена моей шальной молодости. - У тебя нет других занятий? Кажется, внизу ждет Лайла. Но он как будто не слышал. - Ты знаешь, что он мог с тобой сделать? Я поднялась с кровати. - Репоголовый, какая тебе к черту разница. И я направилась к двери, собираясь схватиться за ручку и покинуть эту комнату. Но Арнольд предотвратил попытку моего побега, встав между мной и дверью. - Это был Том Бейз, Хельга. - И? Что дальше? - Бейз настоящий бабник, готовый переспать со всем, что движется! Ты понимаешь, что тебя могли изнасиловать! От этих слов мурашки стайкой пробежали по спине. Я, конечно, предполагала нечто неприятное от общения с этим парнем, но не до такой степени. Но даже в состоянии алкогольного опьянения я оставалась Хельгой Патаки, а потому ровным голосом сказала: - Так, а тебе то какая разница? Спиртное творит чудеса в плане храбрости. Я без тени смущения смотрела в эти изумрудные глаза, мечтая забыться и упасть в небытие. Арнольд взял меня за плечо и встревожено сказал: - Я волнуюсь за тебя, Хельга. Ты можешь быть безумно противной, наглой, грубой, неприступной, но ты мой друг, которым я дорожу, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Святая простота. Вроде, мне было приятно от таких слов, но эта фраза «друг» нещадно резала по ушам. Я не хочу быть твоим другом. Я хочу быть чем-то большим. Но я опять не в силах это сказать. - Хорошо, Арнольд. Я поняла. Тебя наверняка Лайла заждалась, так что ид… - Между мной и Лайлой ничего нет, я это уже говорил. Парень устало приложил руку ко лбу и прикрыл глаза, облокачиваясь на дверь. Смотря на это зрелище я непроизвольно заулыбалась, мне так хотелось просто подойти и обнять его, но, чтобы скрыть этот порыв, я прыснула и постучала по его плечу, стараясь выглядеть максимально язвительной. - Пошли, Головастик, а то еще подумают, что между нами что-то есть. И после этих слов мы вышли из комнаты и направились к остальным ребятам. Вечеринка продолжалась, я больше не подходила к ребятам из колледжа, а Лайла кусала локти, потому что Арнольд к ней больше не подходил. И мы не заметили, как наступило утро. Сидя на диване на веранде, я старательно куталась в плед. Большинство празднующих спали, остальные занимались делами «поинтереснее». Я смотрела, как медленно встает солнце, озаряя горизонт. Фиби и Джеральдо ушли спать наверх, потому в этом помещении я была одна. Тут я почувствовала, как на диван сел кто-то, кроме меня. Повернув голову, я криво улыбнулась блондину. - И что такая красивая девушка делает здесь одна? Я прыснула. Кажется, где-то я сегодня уже слышала подобное. - Пытаюсь согреться, как видишь. - Чаю? Арнольд протянул мне большую чашку с ароматным напитком. - Было бы неплохо. Мы сидели на веранде, и пили сладкий чай, смотря, как наступает утро. - Спасибо за шоколад. - не думай, это лишь извинение за твою шишку. И я постучала по своей голове. Арнольд тепло засмеялся. - Да, знаю. Но, все равно спасибо. - Тебе небось подарили кучу шоколада? - Не знаю. - То есть? - Ну, я не принимал шоколад в этом году. Парень с улыбкой посмотрел на меня и продолжил пить чай. Сердце стучало в груди, стремясь вылететь. - Вот болван. Ему шоколад просто так дарят, а он отказывается. Так мы просидели еще полчаса. Потом Шотмен решил проводить меня до дома, не дожидаясь, пока наши друзья проснуться. Мы шли по пустым улицам, и только снег хрустел под ногами. Мы болтали о всякой чепухе, пару раз я даже умудрилась врезать своему провожатому. И вот мы оказались у двери моего дома. - Что ж, спасибо, что проводил, Репоголовый. Я слегка стукнула парня по спине и стала подниматься по ступенькам. - Хельга! Замерев, я развернулась и вопросительно посмотрела на парня. Тот улыбался, а его волосы трепал ветер. - Ты сегодня замечательно выглядела. Закатив глаза, чтобы не покраснеть, я пробурчала: - Ага, а в остальное время я выгляжу так себе. Ну, спасибо, удружил. Шотмен засмеялся и, протягивая мне какую-то маленькую коробочку, сказал: - Ты меня поняла. До завтра, Хельга! И он пошел в сторону своего дома. Я осталась стоять на пороге, сжимаю замерзшими пальцами подарок. Зайдя домой, я скинула верхнюю одежду и прямиком отправилась к себе в комнату. Там, не слушающимися пальцами я сняла крышку, и увидела содержимое. На дне коробки был шоколад, а поверх лежала открытка с надписью: «От Арнольда для Хельги. В день святого Валентина в качестве извинения за ту ночь». Я закусила губу и села на кровать. Тонкими пальцами отломив кусочек шоколада, я отправила его в рот. Горький.

<i>В жизни должна быть любовь - одна великая любовь за всю жизнь, это оправдывает беспричинные приступы отчаяния, которым мы подвержены. Альбер Камю

</i>