Большие города

*** Евгений медленно перевел взгляд с напряженного члена на бледное в темноте лицо Белкина и обратно на член. — Вижу, ты всё тщательно взвесил, — спросил, отодвигаясь, освобождая место рядом с собой. — Да… — ответил Ник, ринувшись на кровать. В один миг Железнов повернулся, подминая парня под себя. Руки Белкина обвились вокруг его шеи, глаза закрылись, губы устремились навстречу. Бедрами он подался вверх, растирая тягучую слабость по стремительно твердеющей плоти мужчины. Уверенным движением Ника вжали в матрас. Чужие губы сорвали жесткий поцелуй и стали терзать зудящую нетерпением кожу на шее, плечах, ключицах, в бешеном ритме прикусывая ее и отпуская. Как раз то, что Белкину сейчас было надо. Он прогибался, подставляясь еще, шумно выдыхал, облизывал и кусал губы. Не пытался больше ничем помогать или перенимать инициативу. Его наконец-то трахали, он так этого хотел. Лежать под сильным, опытным, знающим партнером, извиваться от умелых ласк и ни о чем ином не думать. Белкин отрешился от реальности, позволяя делать с собой любые финты. Не оставляющие сил действия Женьки были выверенными, напористыми, властными. Львиными. Похожими на забытые Костины, но Костя резвился с ним, как молодой, вырвавшийся на свободу лев, а Евгений — наслаждался им, как зрелый вожак, знающий толк и цену удовольствиям. В его руках Ник не чувствовал страха, представлял себя податливой глиной, из которой лепят нечто прекрасно-важное. Оральные ласки далеко не зашли. Евгений словно почувствовал, что Ник не хочет минета, а ждет, чтобы его глубоко и плотно насадили на член и трахали до расплавленных мозгов и потоков спермы. Белкин пропустил момент, когда Железнов взял лубрикант, но в полной мере ощутил вошедший в задний проход, смазанный прохладной субстанцией палец. — Ох-х, — Ник невольно вытянулся в струнку, зажимая, прислушиваясь к ощущениям. Оказывается, он уже успел забыть. Женя дал ему только секунду, проталкиваясь, выходя, и на следующем входе используя уже два пальца. Николай болезненно застонал, но слабым движением бедер помог пальцам проникнуть глубже, вспоминая, как приятно быть пассивом, мстя себе за свою необдуманную «активность». — А ведь в тебе никого больше не было? — словно только это поняв, риторически спросил Евгений. — Никого… — одними губами подтвердил Бельчонок, прогибаясь на очередном выверенном скольжении подушечек по … это славное ощущение… заполненности… быть под… Железновым… Не думать ни о чем… Лишь ощущать… Прерваться пришлось на несколько коротких секунд. Евгений скинул белье и нашел презерватив, а после быстро вернулся к отрешившемуся от внешнего мира пареньку. Ник лениво перевернулся на живот, выставляя пятую точку, но Железнов вернул его назад. — Хочу видеть твое лицо… — Да… — выдохнул Белкин. — Хорошо… Скорее… Хочу… Он почти не открывал глаза, боясь в неверном свете плазмы увидеть перед собой любимого и произнести его имя. Евгений чувствовал его очень верно, не тратил времени на прелюдии. Добавил смазки и, закинув ноги молодого партнера себе на плечи, плавно погрузил обтянутую латексом плоть в горячее жаждущее нутро. Стон вырвался синхронно. Ника прошиб липкий пот. В заду запылал костер, но он силой воли скинул с себя болезненность, выдвигая на первое место импульсы удовольствия, проносящиеся по мышцам. Он балдел от невероятной заполненности, буквально видя, как его ткани плотно облегают в меру толстый красивый член. Железнов понял его настроение и начал равномерные толчки, иногда наклоняясь и целуя парня в висок или уголок губ, в изогнутую в экстазе длинную шею. Его жаркое, сбивающиеся дыхание обдавало кожу, спадающие на лицо волосы щекотали. Изредка Ник всё же приоткрывал глаза, убедиться, что его насаживает на себя не Костя, но нет, это был не он. И дело было не в морщинках в уголках рта и более уверенном взгляде: Костя не стал бы так осторожничать, вцепился бы в него беркутом и изодрал в кровь. Витая в голубых облаках, Белкин надрачивал себе, подстраивая свой темп под темп Женьки. После трехнедельного воздержания ему надо было немного. Да и Железнов быстро ускорился и минут через семь от начала, сильно и глубоко толкнувшись по самые яйца, выгнулся в оргазме, не пытаясь сдержать пошлые стоны. Этот финальный толчок, показавшийся Нику пронзающим до гланд, и мысль, что в него только что кончил Костин отец, стал решающим. Ник не удержался и спустил себе на живот, хватая ртом воздух. Евгений сделал еще несколько мелких движений внутри и вытащил член. Присев лишь на мгновенье, он встал, стал освобождаться от презерватива. — Ну как, — Белкин облизал губы прежде, чем продолжить, — хорошая из меня проститутка? Он только сейчас увидел член старшего Железнова: ровный, блестящий от смазки и спермы, с обнажившейся головкой, такой же идеальный, как у Джонни, и такая же тонкая линия черных волос на лобке, которую бывший оставлял себе по последней интимной моде. И этот член сейчас пихался в него. Костя узнает. Костя убьёт. Если Косте будет до этого дело. — Считай, я выкинул деньги на ветер, — ответил Евгений, уходя из спальни. Ник не понял в шутку или всерьез он это сказал, но пока русская копия голливудского актера находилась в ванной, предпочел улизнуть на свою кровать. 14 *** Похоже, только утром ему удавалось здраво мыслить. Белкин лежал на кровати, подложив руки под голову, разглядывал контур навесного потолка и тихо охреневал на свое поведение. Вчера он предложил Евгению Викторовичу жениться, а потом переспал с ним. Что за долбоеб сидит в этой светлой мальчишеской головёнке? Хорошо хоть секс был быстрым, без соплей и сантиментов, «сунул, вынул и пошел». Кажется, Женя даже не поцеловал его в губы. Просто удовлетворили свои потребности, помогли друг другу снять сексуальное напряжение. Почему нет? Они же скоро станут семейной парой. Ник усмехнулся: лишь бы тетя Наташа не узнала. А Костя… Белкин не стал себе лукавить. Он бы хотел, чтоб Костя узнал. Пусть бесится, сколько хочет, скотина, всё уже произошло и ничего не изменишь. Еще станет его отчимом. Веселуха, блять. Под какую бы кровать от нее спрятаться, от этой веселухи? Некстати укором совести пришла мысль, что Саня уже два дня не звонил, и он ему тоже. Ну, в первый день попаданства телефона не было, а вчера… Не то, чтобы не вспомнил, просто ехать к нему собирался и к Никитке. Сегодня обязательно наберет его. А оставшееся до подъема время лучше потратить на обдумывание стратегии дальнейшего общения с Евгением. Ник очень надеялся, что, получив секс, Железнов его выпрет из квартиры, из Москвы. Не в ЗАГС ж потащит? Белкин попытался представить, каково это — быть законной парой солидного, обеспеченного, привлекательного мужчины. Ходить с ним на деловые ужины, презентации, без стука заходить в кабинет, позволять себе дорогие покупки, держать его за руку, зная, что вокруг него крутятся ищущие состоятельного спонсора грудастые блондинки, а бизнесмен смотрит только на тебя, обычного деревенского парня, и, улучив момент, похотливо сжимает твои гениталии и страстно дышит в зацелованную шею. Ага, ага, похоже, как раз на безмозглую блондинку из российского сериальчика. Или на жиголо из того же сериальчика. Пора валить домой. Дверь открылась, обрывая думы. — Хорош валяться, Николай, вставай, в душ и завтракать, — распорядился Евгений, он был в бриджах, с шеи на голый торс свисало полотенце, мокрые волосы лежали волнами. — Так восемь часов только, — Ник сглотнул, радуясь, что Железнов не начал острить о прошлой ночи. — Я вчера вроде как поздно лёг… Мужчина не отреагировал на намёк. — На том свете отоспишься. Вставай, через полчаса выезжаем. — Куда? На вокзал? — Нет. К доктору. Память твою лечить. Забыл совсем? Свадебное платье тебе покупать, или ты под венец в растянутом свитере собрался? Ник офигел в который раз за прошедший час. — Что, правда? Жень, я ж пошутил. — Зато я не шучу. Через десять минут на кухне, как штык. Евгений ушел, оставив после себя легкий морской аромат. Белкин подумал, что никогда не был на море, даже на Черном или Азовском, не говоря уже о Средиземном. Строили с Джонни планы на грядущее лето, но увы. Ник тяжело вздохнул и спустил ноги с кровати. *** На завтрак снова был омлет. Ник уплетал его, рассматривая сидевшего напротив Железнова. Где-то в глубине груди гнездился стыд за свою выходку, и он был благодарен Костиному папе, что тот не поднимает эту тему и ведет себя так, словно Белкину всё приснилось на почве спермотоксикоза. — Жень, правда, расскажи, куда ты меня повезешь? Не домой? — Конечно, нет. В твою деревню мы съездим потом, за благословением родителей. — Ну, Жень… Кончай уже. — В первую брачную ночь кончу, пока поберегу себя для тебя. — Ты скажешь или нет? Я тогда никуда не поеду. Евгений отвлекся от еды, обвел взглядом столовую, завершая осмотр на Нике. — Ты же хотела стать звездой, а, невестушка? — Ну да… — Белкин не понял, куда он клонит, точнее, боялся предположить, хотя радостное предчувствие уже захлестывало сердце. — Вчера, пока ты тут строил планы побега в свой колхоз, я переговорил с несколькими знающими людьми, они мне посоветовали других знающих людей. Короче, у тебя сегодня прослушивание. Или как это называют. Отвезу, сдам тебя с рук на руки, пусть делают, что хотят, вечером заберу то, что от тебя останется. У Ника челюсть на пол скатилась. Он осчастливлено моргал, не зная, что сказать первым. Мечта. Его мечта всё-таки осуществится! Женечка, я люблю тебя! — А ты не мог мне вчера сказать? — Конечно, мог. Но зачем? Ты, Белкин, такой непредсказуемый, когда психуешь. Зоопарк на гастролях. Хотел насладиться. И насладился. Но не думай, что свадьба отменяется. Он беззаботно продолжил трапезу, а Ник только дурашливо лыбился, представляя себя на экранах телевизоров. Йахха! 15 *** От нетерпения и эйфории хотелось бегать по холлу, беспорядочно размахивать руками и орать на весь салон. Но усталость. Она валила с ног. — Виктория, может, завтра перерыв? — Ник сидел на краю объемного кресла, боясь помять дорогую одежку. — Нет, Николай, — молодая женщина, что-то типа агента по раскрутке звезд, ежесекундно поглядывала в шикарное витринное окно на проносящийся поток машин и бегущих пешеходов. — Ну, хотя бы перенесем попозже? Я устал, как собака. — Нет, Николай, ровно в восемь. И забудь слово «устал». Наконец, за стеклянными дверями салона показался нужный человек. На лице Вики сразу появилась приветливая, пусть и дежурная улыбка. — Добрый вечер, Евгений Викторович, день первый прошел успешно. Но Железнов смотрел только на своего протеже, глаз не мог от него отвести. — Виктория, кто этот франтовый парень? Где мой любимый заморыш Белкин? — Простите, Евгений Викторович?.. Мужчина не отрывал нарочито восхищенного взгляда от парня. — Нравится? — Ник, смутившись, встал, повернулся перед зеркальной стеной одним боком, другим. — По-идиотски себя чувствую, чесслово. Стильные серые штанишки, рубашка и джемпер в тон, идеальные туфли, часы на руке, но главное, волосы. И так светлые, их высветлили еще на несколько тонов и уложили так креативно, словно он сегодня и вовсе расческу не видел. — Белкин, так это ты? — удивился Железнов. — А я думал, старшеклассник английской школы. — Хорош прикалываться, Жень. Поехали уже домой. — Евгений Викторович, — быстро вмешалась Виктория. — Первый день прошел замечательно. Николай показал себя в лучшем свете… — Правда, что ль? — поднял брови папа Женя, оглядываясь на Белкина. — Вот отчет, — Виктория взяла со стола тощую папку, протянула заказчику. — Уже отчет? Быстро работаете. И счет прилагается? — Конечно, — улыбнулась девушка. — Так, погодите, а где свадебное платье? Виктория замерла с непониманием в глазах. — Жень… — с укором протянул Ник. Железнов еще пару секунд выжидающе смотрел на него, потом, усмехнулся. — Ладно, расслабься. Потом купим. Белкин был готов убить его за дурацкие шуточки. Забрав кучу пакетов с вещами, ушли к машине. *** Ник наконец смог излить накопившиеся за день эмоции, болтал без умолку, пока «Лексус» то гнал по дороге, то стоял в пробках. — А тот мужик, Александр Григорьевич, сказал, что у меня голос отличный, подходит для какого-то там проекта, забыл. Ну, а если на актерский захочу, он тоже устроит… Короче, сказал, что я талант во всем! — Ты б знал, сколько ему за такие слова заплачено, — периодически вставлял реплики спонсор. — И куда мне идти? — Ник ничуть не обиделся, он прекрасно понимал финансовый факт. — На актера или певца? Актером быть хорошо: слава, поклонники, по телеку узнают. Хотя певцом тоже самое. Концерты по городам, автографы. Я б рок хотел петь. Панк-рок. — Иди ты, панк недоделанный. Зачем мне жена-панк? — Что-то типа «Короля и Шута»! Эй, клёво же! — Ник сел в позу. — Я ведь не из робких, всё мне по плечу. Сильный я и ловкий, ветра проучу… Ну как? — Не пой, красавица, при мне… — Ой, больно ты понимаешь. Окей, тогда на актерский. Быть или не быть? Вот в чем вопрос! Ой, бля, Жень, как я сегодня заебался. — Стоп, Белкин, еще раз мат услышу, уши откручу. Матом в нашей семье только я могу говорить. — Окей, любой каприз за твои деньги, бегемотик ты мой, — на Белкина напало игривое настроение. — Короче, мурыжили меня, думал сдохну. После этой прослушки в какие-то зверские бутики потянули. Я столько шмоток сроду не мерил. И, черти, даже моего мнения не спросили. Вырядили, как олигофрена, потом все эти парикмахеры, косметологи, стоматологи… Погоди, а куда ты меня везешь? — Завтра ты начнешь заниматься вокалом и будешь брать уроки актерского мастерства, — сообщил Железнов. — Будешь у меня поющим актером. — А что? Неплохой вариант. Только я сдохну на этих уроках. — Сейчас мы едем на одно благотворительное мероприятие… — Какое мероприятие? — взмолился Ник. — Сдурел? Десять вечера за окном, спать пора. У меня от одной мысли ноги отнимаются. Давай домой. — Нас ждут, — Железнов и ухом не повел. — Приглашение на двоих, а ты, вроде как, моя будущая вторая половина. Так что не ной, привыкай. Представлю тебя полезным людям. — Жень, я пошутил насчет женитьбы, — Нику надоели эти постоянные подколы. — Я сначала говорю, а потом соображаю. Хватит уже. — Да ничего не хватит. Мне идея понравилась. Давно пора от этой старушки Наташки избавиться. Послезавтра улетаю в Архангельск, заявление на развод подам. Белкин внимательно вгляделся в его лицо в отсвете плывущих огней: как можно стебаться над ним с таким невозмутимым видом? Или же он всё же говорит правду. Ой, влип. *** Чуваки! Чуваки! Вы все такие классные! Белкин не понимал, кричит он это вслух или только собирается закричать. И шампанское классное! И коктейли! Женечка! А ты какой классный! Ты так похож на… Джонни… Деппа! — Решил денег немного в другую сферу вложить, — Евгений стоял рядом, рассказывал какому-то мужику про него любимого, но как-то обидно рассказывал. — Недвижимость никуда не денется, а это перспектива. Хотя, какая нафиг перспектива, когда эта звезда балета мне окупится? — Некоторые только этим и живут. А что, реально, талантливый? — Ты не поверишь… — Железнов многозначительно покачал головой, оглядывая свою пьянчужку, правда, миленькую, лыбящуюся. — Ты на рыбалку обещал со мной сгонять, помнишь? — продолжал мужик. — Помню, только когда? Ой, извини, телефон. Сын звонит. Из Парыжу. Евгений ухмыльнулся приятелю и, приложив трубку к уху, выскользнул на террасу в ночную прохладу и стрекот цикад. — Привет, Костик… Мужик сразу испарился. Белкин остался стоять один, на людей вокруг внимания не обращал, смотрел только на Женьку, на телефон в его руке, слушал его разговор. Костик, значит? Костик, значит, женится на Этьене? Классно! Женька говорил тихо. — Нет, пока не придумал. Я не ломаю над этим голову день и ночь, в отличие от тебя… Костик, тебе надо вернуться… И я люблю тебя, сынок… Прекрати… Погоди одну минуту… Он махнул Николаю рукой, подзывая. Парень тут же оказался рядом, зная, зачем он понадобился. Сердце бешено не стучало и на душе было томительно легко. Евгений сунул ему в руку мобилу. — Привет, Джонни! — Ник? — Костин голос был каким-то не таким. О, боже, это ж акцент. Так рано? — А кто ж еще? Приветик… Как твоя свадьба? Пригласишь? — Ник, ты что — пьян? — И что с того? Теперь не ты мне указываешь. А Женька мне разрешает. — Ник, дай ему трубку… — Сбавь обороты, сыночек. Ты про свадьбу не ответил. Мы вот с Женькой тебя на свою пригласим, — Белкин растянул губы в чеширской улыбке и послал воздушный поцелуй будущему мужу. — Ник, дай ему трубку… — Увидимся. Французу своему привет. Белкин отключил телефон и повис на шее у Железнова-старшего, прижимаясь к его губам губами. Было весело, пусть Костя побесится, сейчас важно только, что Женёк его не ругает.