Kurtbastian One-Shots

— Насколько предсказуемо и банально будет признать, что Хэллоуин — мой любимый праздник? — спросил Курт, наблюдая, как Себастиан боролся с замком, ведущим в его квартиру, рукой, покрытой искусственной волчьей шерстью, с длинными черными накладными когтями. Курт закатил глаза, забрал у него ключ, быстро вставил его в замок и отпер дверь. — Спасибо, красавчик, — невнятно пробормотал Себастиан сквозь вставные зубы, осторожно целуя покрытую шрамами щеку Курта. Себастиан повернул ручку, широко распахивая дверь, и, низко поклонившись, пригласил Курта войти внутрь. Тот покачал головой, рассмеялся и, сделав реверанс, радостно зашел в квартиру. — И нет, я не думаю, что это предсказуемо, — будто жуя кашу выговорил Себастиан, затем сдался и вынул вставную челюсть изо рта. Он поднял с пола в коридоре три пакета с покупками и занес их в квартиру, закрывая и запирая за собой дверь. — Ты выиграл три конкурса на лучший костюм на вечеринках, на которые нас даже не приглашали, при том, что не потратил на него ни цента. Крайне гордый собой Курт отсалютовал на это. — Вот это я понимаю — экономия. Сначала Себастиан был против, чтобы Курт шел на Хэллоуин в образе самого себя, думая, что тот был жесток к себе и нарвется на насмешки. Но общий эффект был прямо противоположным. Когда он общался со студентами, которые не видели его каждый день, люди вообще-то смотрели на него с благоговением. Они делали ему комплименты, разговаривали с ним, подходили к нему. Никто не вздрагивал в его присутствии, не пялился... и не жалел его. Это было странно, но, насколько мог судить Себастиан, он впервые с их знакомства видел, чтобы Курт вел себя настолько непринужденно на публике. Себастиан не мог быть против этого. — Никто за всю жизнь не съест столько конфет, сколько тебе перепало, — Себастиан занес пакеты с конфетами на кухню и поставил их на столешницу. — О, а я не собираюсь их есть, — пояснил Курт, упав на диван и со вздохом утонув в мягкой подушке. — Забочусь о коже лица, знаешь ли. Себастиан закатил глаза и начал "превращение в человека", осторожно стягивая искусственный мех с рук, лица и шеи, морщась, когда самодельный клей для кожи, сваренный Куртом, захватил несколько волосков с бровей и больно их потянул. Он уже давно отказался от попыток защитить Курта от его собственных самоуничижительных комментариев, поскольку они, казалось, являлись защитным механизмом, укоренившимся в его поведении настолько, что никакое возражение со стороны Себастиана не возымело бы эффект. — Ага, это полезно, — вместо этого сказал Себастиан, после чего залез в один из пакетов, схватил мини-Твикс, развернул его и засунул весь крохотный батончик в рот. Он жевал, непристойно постанывая, и его глаза были зажмурены так крепко, что он не видел, как быстро Курт обернулся на звук, широко раскрывая глаза и голодно следя за движениями Себастиана. Курт наблюдал, как шоколадка исчезла за губами Себастиана, как тот облизывался, и затем сглотнул одновременно с Себастианом, тихо заскулив от удовлетворенного причмокивания, издаваемого Смайтом. Курт был так сосредоточен на том, как Себастиан уничтожил шоколадку, что не расслышал его вопроса. — Э-э... Курт? — с любопытством уточнил Себастиан. — Детка, с тобой все в порядке? — Э-э, да, все супер. А что? — Курт скрестил ноги в попытке прийти в себя, молясь, чтобы его член перестал проявлять такой интерес к ситуации. — Ты не ответил на вопрос. — С-серьезно? — пролепетал Курт. — А что ты спросил? Я не расслышал. — Что будешь делать с конфетами? — повторил Себастиан, беря еще один Твикс. Курт крепче сжал колени, когда увидел, как шоколадка исчезла во рту Себастиана, и дождался, когда Смайт снова закроет глаза, чтобы прижать основание ладони к члену в попытках удержать стояк. — В-вообще, — выдавил Курт, стараясь говорить спокойно перед лицом практически порнографического удовольствия Себастиана от шоколада, — я собирался отдать большую часть детям в ожоговом центре. В этом году им не разрешили нарядиться в костюмы и просить конфеты в больнице. Себастиан распахнул глаза, тут же чувствуя себя виноватым. Курт ухмыльнулся при виде его невинного выражения лица. — Себастиан, у нас достаточно конфет. Бери еще Твикс. Себастиан перекатился с носка на пятку и схватил еще один шоколадный батончик, затем присоединившись к Курту в гостиной. Курт взглянул на остатки искусственной кожи и меха, прилипшие к коже Себастиана, а также на следы подводки и макияжа, и съежился. — Надо почистить тебе лицо, пока поры не забились, — отметил Курт. — Ты положил колд-крем... — У раковины в ванной, — закончил предложение Себастиан. Курт подмигнул, с легкостью вставая с дивана. Проходя мимо, он похлопал Себастиана по колену, не заметив, как тот резко вдохнул от неожиданного прикосновения. Курт закрыл за собой дверь, как только вошел в ванную, и включил воду. Он несколько раз брызнул на лицо ледяной водой, пытаясь успокоиться. После того, как Курт случайно вдохнул немного воды, он закрыл кран, кашляя и отплевываясь в раковину. Курт вгляделся в отражение в зеркале, рассматривая пятнистый румянец, все еще видимый на щеках, и будто незнакомые ему заволоченные дымкой глаза. Он мог окунуть всю голову в холодную воду; от этого желание не уйдет. Курт и Себастиан встречались два месяца; два удивительных, замечательных, веселых, захватывающих месяца.Не то чтобы они только держались за руки — диван Себастиана стал свидетелем многих жарких поцелуев и неперечисляемого количества потрясающих, непередаваемых оргазмов от чудесных рук Себастиана, о которых Курт затем видел множество снов. Себастиан был понимающим партнером, он терпеливо ждал, когда Курт будет готов, замедляясь, если они набирали слишком быстрый темп, иногда спасая Курта от самого себя. Так как же ему открыть дорогу к тому, чему он так долго препятствовал? Как ему сказать Себастиану, что он готов? — Курт? Дорогой? Все хорошо? — прокричал Себастиан из гостиной. Курт осмотрел бортики раковины в ванной и нашел белую баночку с колд-кремом и закрытую упаковку клиновидных спонжей. — Ага. Я просто... мыл руки, — крикнул в ответ Курт, быстро моя руки. Он не хотел врать Себастиану, а для Курта даже маленькая ложь во благо считалась пригрешением. Курт вошел в гостиную с колд-кремом и спонжами в руках. Себастиан сидел на диване, раскинув руки в стороны, откинув голову назад и закрыв глаза. Он был полностью расслаблен. — Что ж, ты, кажется, уже готов ложиться в постель, — заметил Курт. Себастиан услышал голос Курта, как тот подошел к дивану, и улыбнулся, похлопывая ладонями по бедрам, молча прося Курта сесть к нему на колени. — Только с тобой, — пробормотал Себастиан. Курт сбросил ботинки с носками и забрался на колени к Себастиану, оседлав его, сев лицом к нему. Курт открутил крышку колд-крема, рассматривая лицо своего парня — на нем было месиво размазанного и частично отодранного пластического грима, и он все равно выглядел так же великолепно, как и всегда. — Сейчас, возможно, будет холодно, — прошептал Курт. Он зачерпнул пальцем крем из баночки и начал наносить его на лицо Себастиана. Тот быстро втянул воздух от холода, но расслабился под прикосновениями Курта, начав ползти ладонями вверх по бедрам Курта. — Так хорошо, — вздохнул Себастиан, поднимаясь ладонями выше, а затем растопырив их, начав двигаться к заднице Курта. Курт перестал дышать от прикосновений Себастиана, как и обычно, боясь, что одно неверное движение нарушит атмосферу и Курт окажется один, проснувшись от столь яркого сна. Даже спустя столько времени. — Правда? — спросил Курт слегка дрожащим голосом. Он аккуратно убирал спонжем остатки макияжа вокруг рта и глаз Себастиана. — Мгм, — промычал Себастиан, просовывая руки под футболку Курта, чтобы нежно погладить его торс. Одной ладонью он плавно скользил вверх и вниз по безупречной коже, а другой проводил по выступам шрама. Курт всегда представлял, что если кто-то прикоснется к его шраму, это вызовет у него отвращение, но беззаботность и небрежность Себастиана успокаивали его. Курт жаждал прикосновений Себастиана. Все его тело приятно покалывало, а нетерпеливый стояк давал о себе знать. Курт бессознательно сжал ноги, и Себастиан улыбнулся, чувствуя, как его обвили гибкие, мускулистые ноги Курта. — Курт... — Себастиан забрал баночку с колд-кремом из рук Курта и поставил ее на диван. Он схватил Курта за свободную ладонь и поднес ее к губам, целуя кончики пальцев. — Насколько предсказуемо и банально будет признать, что я безумно хочу тебя? Курт перестал вытирать лицо Себастиана. Он наблюдал, как губы Себастиана оставляли легкие поцелуи на его пальцах, внезапно представив, как эти губы оставляли невесомые прикосновения на других, более интимных местах, и тяжело сглотнул. Все вдруг стало таким тесным и неудобным — его поза, при которой ноги сжимались вокруг Себастиана, ширинка на джинсах, впивающаяся в ноющий член, и грудь, где ребра впивались в сердце. Себастиан распахнул глаза, и Курт увидел, что его глаза так же заволокло. — Я... Я не пытаюсь торопить события, Курт, — поправил себя Себастиан дрожащим и неуверенным тоном. — Просто... Хотел быть честным. Курт стер остатки макияжа с лица Себастиана и бросил испачканный спонж в ближайшую мусорную корзину. — Знаю, — застенчиво улыбнувшись, произнес Курт. — И настала моя очередь. Поэтому хочу признаться... Я пробыл так долго в ванной не потому, что мыл руки. — Серьезно? — Себастиан выгнул бровь и снова прижал пальцы Курта к губам. — Да, — ответил Курт. — И что же ты тогда там делал? — слова Себастиана вызвали восхитительный топот мурашек по спине Курта. — Я пытался придумать, как сказать тебе, что тоже безумно хочу тебя. У Себастиана загорелись от счастья глаза, и он просиял. — Ты... Это ты сейчас хочешь сказать... — Да, Себастиан, — произнес Курт, беззлобно закатив глаза. — Я готов. Я хочу заняться сексом со своим чудесным парнем. — Отлично, — Себастиан сел ровнее, чтобы схватить Курта за талию, и затем одним плавным движением встал с дивана, пока Курт обвил ногами его бедра, — потому что я тоже хочу заняться сексом со своим чудесным парнем.