Болен любовью

***Фуфелшмерц Пакость Инкорпорейтен. Утро. Раздался стук в дверь. — Святые пакости... Кого там принести... — протянул доктор Фуфелшмерц. Не смотря на желание узнать, кто за дверью, подъем с кровати с температурой казался ему невыполнимой миссией. Нос покраснел из-за насморка, а глаза то и дело слезились. "Слава инаторам, он проходить!" — подумалось доктору, когда он в очередной раз небрежно шмыгнул носом и тут же зашелся кашлем. В дверь снова постучали. Доктор на ватных ногах поспешил открыть, плотнее закутавшись в пушистый домашний халат. Голова кружилась как после аттракционов и битв с Перри Утконосом одновременно. Холодные пальцы прокрутили ключ в замке и дверь открылась. — Роджер?! — Ну здравствуй, братец. Внезапно доктору перестало быть холодно: кипящая лавой злость расплескалась по всему телу. — Тебе чего? — Ничего, Хайнц, расслабься. — бросил Роджер, видя, как его старший брат буквально раскаляется от злобы в считанные секунды. — Я просто зашел проверить, как ты тут. — О! И с чего это такая забота вдруг?! — доктор всплеснул руками. — Слышал, ты приболел. Минута молчания, неловкая для Роджера и полная раздумий для Хайнца. — Откуда ты знать об этом? — учёный с подозрением прищурился. — Ванесса говорила. Она ведь заходила к тебе на днях, верно? — Хм... Да. Ну и что тебе нужно? — Ты уже спрашивал, Хайнц. Я просто пришел навестить тебя. Может, я всё таки пройду? — мэр был слегка раздражен недоверчивостью и подозрительностью своего брата, однако, он знал, что всё так и будет, так что был морально готов. Учёный, всё ещё глубоко сомневаясь, сделал пару шагов назад ,пропуская незваного гостя, после чего поковылял назад к дивану. — Теперь вижу, почему ты так долго открывал дверь. Давай я помогу. — улыбнулся Роджер и с легкостью подхватил брата на руки. — Эй! Ты что! Что ты делать! — тут же громко завозмущался учёный, пытаясь снова коснуться ногами пола. — Хайнц, прекрати, ты ведь упадешь сейчас. — терпеливо заметил Роджер. В ответ ему злобно зарычали и смирились. Скрестив руки на груди и немного покраснев, доктор ехал до дивана. Наконец, его плавно опустили, он тут же схватил одеяло и закутался в нем, чтобы его брат не увидел легкого смущения. Тот же сел на край дивана и погладил доктора по плечу, заставляя вздрогнуть. — Как ты себя чувствуешь? — Как чувствуешь? Как чувствуешь?! — тут же взорвался Хайнц. — Плохо! Это ведь очевидно! — Тогда я принесу тебе теплого чая. — спокойно заявил мэр и пошел на кухню, оставляя совершенно офигевшего доктора наедине со своими мыслями. С кухни послышался стук ложки о стенки кружки. — Вот, выпей это. Должно помочь. — учёному протянули 2 таблетки и кружку чая с малиной. Тот нерешительно взял их. — Надо признать, я очень тронут твоей заботой. — Лишь бы тебе было легче, Хайнц. Я ведь за этим пришел. — Только не думать, что я оставить попытки захватить Триштатье, подлиза! Роджер рассмеялся: — Ты неисправим! ***Вечер. — Хайнц, ты бы на ночь ещё таблетку выпил. — интонация мэра была спокойна и пропитана заботой. — Ты в меня их и так много впихнуть! — Всего 4 штучки. Ты болеешь! Надо лечиться. Ты ведь доктор, сам должен понимать. — Я доктор злобных наук! — огрызнулся учёный, бросая на брата злобный, испепеляющий взгляд. — Не будешь лечиться — получишь по злобной заднице, доктор. — непринужденно заявил Роджер. Хайнц опешил от такого наглого заявления и хотел было возразить, что мол, он тут старший брат, но глядя на широкие плечи и сильные руки возможного соперника, решил что умнее с его стороны будет промолчать. Он снова закашлялся, да так, что его согнуло в три погибели. Едва он разогнулся, Роджер тут же подошел к нему и крепко обнял: — Бедняга Хайнц! Ты скоро поправишься, я уверен. — интонация заботливой мамы. — Ты чего, Роджер? Отпустить. — доктор совершенно не ожидал прилива нежности, что накатила на его брата. Сильные руки нехотя разжались. *** Поздний вечер. — Ладно, Хайнц, я пойду, поздно уже. — Угу. Спасибо за лекарства. — Буду скучать. — вдруг Роджер бросил многозначительную улыбочку и посмотрел доктору прямо в глаза, загоняя его в ступор. Тот же поспешил с грохотом захлопнуть дверь. И лишь прислонившись к закрытой двери, доктор глубоко вздохнул, и улыбка поползла по раскрасневшемуся от температуры и смущения лицу.