Болен любовью

Доктор проснулся, умылся, почистил зубы и поставил чайник. Стук в дверь, выдергивающий из размышлений о новом инаторе. — Хайнц, доброе утро! Как ты сегодня себя чувствуешь? — широко улыбался Роджер. — Ты знать, на удивление хорошо! — тут уже учёный не пытался скрыть улыбки. Наконец-то он избавился от этого дурацкого насморка, а температура снизилась до нормы. — Какие планы на сегодня? — Всё как обычно. У меня есть идея для злобного инатора. Теперь победа будет за мной и ничто не сможет остановить меня! — злобная улыбка вернулась к доктору. — Перри Утконос сегодня не приедет, если тебе есть до этого дело. — шепнул Роджер, боясь прервать воображаемый злобный триумф. — Это ещё почему?! — У него выходной. — А ты откуда знать? — Я говорил с майором... Как его там... — Монограмм?! Ты звонить Монограмму?! — глаза доктора сейчас вот-вот вылезут из орбит. — Зачем?! — Я хотел бы провести этот день вместе со своим братишкой. Что тут такого? — виноватая улыбочка. — Ничего, за исключение нашей взаимной ненависти... — Я тебя не ненавижу, Хайнц. — Что ж ... И чем ты хотеть заняться? — О, ну раз уж ты спросил. — тут Роджер легонько толкнул доктора в плечо, чтобы тот отступил от порога. Дверь за собой он закрыл. — Эм ... Ладно, заходить. — доктору ничего не оставалось, как согласиться. Хотя, здесь уже всё решалось за него. Роджер повесил пиджак на вешалку в прихожей и перевел пристальный взгляд на доктора. — Так какие планы? — осведомился тот. — Хочу кое-что устаканить в наших с тобой отношениях, дорогой брат. Учёному не понравилась эта интонация и он сделал шаг назад, сам того не осознавая. — Ч-что ты иметь ввиду? — Я много думал, Хайнц. Даже слишком много. На счет нас с тобой. Эти мысли вытесняют другие, голова забита не тем. Я не могу так больше. — Ну, а я чем могу тебе помочь? — А ты просто расслабься. — с этими словами Роджер притянул его к себе за ворот халата. Хайнц попытался отдалить или хотя бы отвернуться, но его лишь притягивали ближе. Ближе. Ещё ближе. Доктор уперся руками в грудь своего брата, чтобы оттолкнуть, но тот опрометчиво схватил его за запястья. Пока учёный отвлекся на свои же руки, захваченные в плен, его губы накрыл резкий, не спрашивающий и совершенно не дружеский поцелуй. Доктор едва слышно замычал и приоткрыл рот, что позволило Роджеру продвинуться дальше. Удерживать тонкие запястья в практически неподвижном состоянии не составляло труда. Доктор не отвечал на поцелуй, лишь крепко зажмурил глаза и молил о том, чтобы это быстрее закончилось. К его счастью и к сожалению Роджера, воздуха стало не хватать и губы разомкнулись. Доктор не успел ничего сказать, как лабораторный халат буквально разорвали на нем на две половинки. Он испуганно поглядел на клочья, что опускались на пол, затем перевел взгляд на брата. Тот освободился от галстука и уже расстегивал пуговицы рубашки на массивной груди. — Э-это ведь... Ты же не... — мямлил доктор, бегая глазами по комнате в поисках спасения. — Я же не что? — наслаждаясь ситуацией спросил Роджер. — Роджер... Это инцест. — О, да. Он самый, мой дорогой брат. — слабый, но ощутимый толчок. Два шага назад, что-то упёрлось в ноги, колени подкосились и доктор неловко плюхнулся в кресло. — Сам разденешься или тебе помочь? Мелкая дрожь охватила тело от предвкушения и ощущения неизведанного и неизбежного. Не дождавшись ответа, Роджер расстегнул ремень и резко стянул штаны Хайнца. Тот очнулся от шока и схватился за край штанов: — Роджер, нет! Стой! — А чего стоять. Я и так слишком долго ждал. - теперь он уже расстегивал свои штаны. — Тебе девушек мало, что ты кидаться на родного брата?! — отчаялся Фуфелшмерц. Он понимал,что вразумить врятли получится, но попытка не пытка. К тому же, это был единственный путь, ведущий к сохранению девственности. И тот, как оказалось, закрыт: — Девушек в Триштатье достаточно. Нужен ты. — более нежный поцелуй и осторожные поглаживания по телу. Сдавленный стон всё же скользнул с губ учёного, чего и добивался Роджер. Он вставил первый палец, заставляя доктора вскрикнуть не смотря на плавность движений. — Ты очень мило выглядишь сейчас. Расслабься. Затем он добавил ещё один, перед этим взяв брата за руку. Хайнц непроизвольно сжал её. Так сильно, как только мог. Роджер начал двигать рукой взад-вперед, заставляя доктора вздрагивать и болезненно, сдержанно стонать и каждом движении. Вскоре, это перестало приносить ему столько боли и он начал расслабляться. Новые, непонятные, но очень приятные ощущения накрывали волнами. Внизу живота приятно заныло. — Вижу, тебе уже не так больно. Это хорошо... Роджер вытащил пальцы и не спеша засунул член, покрывая плечи, шею и ключицы Хайца мягкими поцелуями. В ответ его крепко сжали в объятиях, периодически оставляя на спине неглубокие царапины. Стоны доктора над самым ухом безумно заводили, заставляя набирать темп. Спинка кресла не выдержала такого напора и откинулась назад. Роджер, который на нее опирался, полетел вниз, как, впрочем, и Хайнц. Оказавшись в положении лежа, ему подумалось, что так даже лучше, когда движение восстановилось. Удовольствие нарастало с каждой минутой, дыхание перехватывало от собственных стонов ,а руки сжимали шею и плечи партнера. Внезапно рот затыкают поцелуем. Доктор отвечает на него. Остатки разума, совести и понятий морали покидают эти головы. Взамен приходит удовольствие и жажда продолжения. Темп ускорятся и доктор, закусив кулак, кончил, позволив невероятным ощущениям заполнить тело и мысли. Через пару минут кончил и его партнер, жарко выдыхая ему на ухо. — Хайнц. Прости, но это было великолепно. Боюсь представить, что ты об этом думаешь, но я люблю тебя. Сильнее, чем брата. — поглаживая волосы тихо говорил Роджер, когда дыхание пришло в норму. — Роджер. — голос был хрипловатым от громких стонов. — Да? — сердце больно ёкнуло. — Я не ненавидеть тебя. Тепло разлилось по груди мэра. О большем он и мечтать не мог. Он поцеловал доктора в щеку. — Высший комплимент. "Я, кажется, тоже болен. — подумалось мэру ввиду сильного головокружения. — Болен любовью."