По жизни с улыбкой и книжкой под мышкой

- Как думаешь, в Стоунхендже живут эльфы? – болтая согнутой ногой в воздухе, я с удовольствием поедал горячие налистники. - Дениска, ну какие эльфы? – тетя скептически плюнула косточкой арбуза в тарелку. – Ты снова допоздна свои сказки читал? - Это не сказки! – возмущено вскинул голову я, с недовольством покачав головой. – Тетя, это жанр такой, фэн-те-зи! - Хрентези, – рявкнула тетя, и я невольно втянул голову в плечи под её суровым взглядом. – Сколько можно этими сказками голову забивать? За ум бы лучше взялся. Ты уже решил, куда поступать будешь дальше? - Ну... – я шаркнул подошвой по бетонной ступеньке и замолчал. Вот что ей говорить? Что я не знаю, с какой профессией связать остаток своей жизни? Окончив школу, я так и не смог определиться со своим будущим, и, чтобы не сидеть тупо дома, пока не осенит, я поступил по рекомендации моей маман на факультет туризма и гостиничного дела. Там с бумажками копаются, и в тонкости начального бизнеса посвящают. А заодно и язык еще один выучил, итальянский. Красивый язык, да и страна у них вкусная. Мне уже 19 лет стукнуло, но любовь к книгам так и не выветрилась. Хотя видит Бог, мои родственники очень старались! А теперь вот требуют высшее образование. Ага, как же. Тапки в зубы, спешу и падаю. - Я так и думала! – с мрачным удовольствием тетя снова плюнула в миску косточкой. – Хоть бы раз о своей семье подумал, а не о книгах. - Но ты же веришь в домовых, – быстро меняю тему разговора. Любимая парафия тети – колупаться в душевных ранах и натертых мозолях. В душе она «немного» садист. - Тю, так домовые испокон веков с людьми живут, – простодушно удивилась тетя. – Все знают это. - А как же прабабка Лена? – ехидно протянул я. - А прабабка Лена давно умишком тронулась, – криво ухмыльнулась она и снова плюнула косточкой. - Ну вот и я так же верю в эльфов и в орков, и гоблинов, – широко улыбаюсь довольный собой и окружающими. – Вот откуда тебе знать, может они действительно существуют? Или существовали раньше, еще до динозавров? Это объяснило бы, почему так мало о них упоминаний в истории. Хотя, в истории вообще ничего нет правдивого… - Дениска, да как тебе только не стыдно! – цыкнула зубами тетя, и я снова втянул голову в плечи, невинно трепеща ресницами. – Люди трудились, ночами не спали, эти, как их... раскопки вели, кости находили! - Тетя, ну ты сама подумай, – тихо начал я, глазами рыская по сторонам в поисках возможной защиты. – Если бы археологи нашли останки дракона или мумифицированного эльфа, они бы ни за что не написали об этом в книгах или газетах. И вообще, нашли бы тысячу теорий одна другой краше, лишь бы не признавать очевидное. Вот ты веришь в домовых, а историки о этих чертях ни слова не писали, а ты каждый месяц ему блюдце с медом обновляешь. - Все, надоело, – схватилась за голову тетя. – Марш в свою комнату, я устала с тобой бороться. Пусть мамка твоя разбирается. Я покорно ушел в комнату… Но лишь для того, чтобы схватить толстый альбом для рисования и включить компьютер. Еще немного и альбом заполнится полностью. Потом я покажу своей семье насколько я прав, и тогда они тоже будут верить во все, во что верю я. У нас будет много тем для разговора, и меня перестанут считать маленьким глупым мальчиком. Как они не могут понять, что книги - это моя единственная отдушина в этом сумасшедшем мире. Деньги, власть, грабеж на улицах и в домах… А где чудо? Вера в магию? Придумал же кто-то «Битву Экстрасенсов» и неплохо, наверное, на этом деньги срубил. Кое-что вызывает в передаче чистый скепсис, но другое заставляет задуматься и быть внимательным к повседневным, казалось бы, мелочам. В моем альбоме, который я гордо именую «Великой книгой просвещения», все записано и выверено крайне аккуратно и придирчиво. Есть несколько разделов. «Магические расы», «Нечисть», «Духи », «Нежить», «Демоны», «Прочее». Даже с картинками! Нет, рисовать я не умею, конечно… Но зато у меня широкий монитор компьютера и есть ноутбук. А там уж выбрал подходящую картинку, включил подсветку на максимум, выключил свет, и перерисовываю на листок сколько душе угодно. А потом только добавить какие-то детали, подвести, что-то закрасить карандашом для тени. Я уже полтора года над этим творением тружусь. Надеюсь, они оценят мой труд по достоинству. Затраченных нервов не вернет, но зато получу массу удовольствия, наблюдая за их лицами. Итак, что там у нас следующее? «Анзуд - В шумеро-аккадской мифологии божественная птица, орел с львиной головой. Анзуд – посредник между богами и людьми, одновременно воплощая доброе и злое начала. Когда бог Энлиль снял во время умывания свои инсигнии, Анзуд украл таблички судеб и улетел с ними в горы. Анзуд хотел стать могущественнее всех богов, но своим поступком нарушил ход вещей и божественных законов. Вдогонку за птицей пустился бог войны Нинурта. Он выстрелил в Анзуда из лука, но таблички Энлиля исцелили рану. Нинурте удалось поразить птицу только со второй попытки, или даже с третьей попытки...» Внизу рисуем рамочку… Здесь будет картинка. Так, хорошо. - Денис, что у тебя так тихо? – распахнув двери, в комнату вошел отец с зажатой в уголке рта сигаретой. Я поморщился и, отвернувшись, резко захлопнул альбом. Ненавижу сигареты. Нет, ну придет, накурит, а мне потом дышать невозможно, хоть ингалятор покупай. Или освежитель воздуха? А лучше сразу несколько замков на двери. - А что это ты прячешь? – отец, как по волшебству - не иначе, оказался рядом и выхватил из рук альбом. Я практически успел спрятать его в тумбочку. - Пап, отдай! – я вскочил на ноги и с квадратными глазами бросился за альбомом. Еще рано, они не должны ничего видеть, пока я не допишу! - Не шуми, – снисходительно ухмыльнулся отец, ловко для его тучной комплекции уворачиваясь от моих попыток забрать свое имущество. – Лучше сразу признайся, баб голых рисуешь, да? Я густо покраснел и поневоле уставился в стенку, хотя пытался этого не допустить всеми силами: - Нет. - Мужиков? – брови родителя изумлено поползли вверх. Краска стыда превратилась в краску гнева. Я снова бросился отбирать альбом. Мое! - Нет! Папа снова увернулся, схватил меня за шиворот и легким толчком отправил в недолгий полет. Уткнувшись лицом в кровать, я обречено застонал и схватился за голову. Он сейчас начнет читать и может страницы пеплом прожечь. Мой труд! Оо, сколько бессонных ночей я провел за этим столом, за этим альбомом с ручкой и карандашом в зубах. - Ух ты ё-маё, какие картинки! Это придало новых сил, и я снова вскочил. Отец увлечено разглядывал голую грудь русалки, задумчиво покусывая кончик своей сигареты. - Папа, отдай, – с мрачной решимостью, схватив подушку, тихо говорю. – Эта книга еще недописанная, тебе рано её читать. - Только не говори, что это подарок к моему Дню Рождения! – папа со смешком выпустил к потолку дым. - От меня ты вообще никакого подарка не дождешься, если не вернешь альбом, – перехватив поудобнее подушку, медленно надвигаюсь. Папа бросил на меня быстрый взгляд, пакостно улыбнулся и, открыв дверцу, прошмыгнул на балкон. Брошенная вслед подушка врезалась в стекло, сползая на пол. - Папа, не искушай судьбу! – горестно заскулил я, безуспешно дергая ручку. – Здоровый дядька, а ведет себя как пятилетний ребенок, тебе не стыдно?! - Ешкин кот, и ни стыда, ни совести рисовать такие страсти, – заохал отец, демонстративно меня игнорируя, и снова стал листать альбом. Ну почему у него сегодня выходной? Небо, за что мне это? Я что, согрешил сегодня в чем-то? Ну, или на этой неделе? Вроде не припоминаю… А чревоугодие не в счет, с нашими временами это уже давно за грех не считается. Тоскливо вздыхая, я подошел к кровати, подвинул её чуть в сторону и, отковыряв несколько досок паркета, достал кубинские сигары. В следующем месяце у этого ребенка День Рождения. А у него только три радости в жизни. Сигареты, пиво и издевательства над сыном. Знал бы этот пенсионер, сколько я копил на его гадость… Эх… Придется подарить сейчас, другого козыря нет. Хотя… Можно, конечно, запереть его на этом балконе с моей стороны и ждать, пока само все случится, но тогда он начнет соседкам показывать стриптиз, напевая под нос эротический мотивчик. А я, между прочим, тоже тут живу! И двери полу стеклянные. Хочешь, не хочешь, а видишь все это «великолепие». - Па-а-апа-а-а! – сладким голоском пропел я с хитрой улыбкой, приближаясь к балкону. – А что у меня есть? – Выхватив из упаковки одну сигару, я изобразил на лице безграничное удовольствие, проведя ею под носом. – Мм… Альбом сразу же был забыт. Он выпал из ослабевших пальцев, а сам родитель прилип к стеклу, во все глаза смотря в мои руки. Я победно ухмыльнулся. - Сынок, если ты шутишь, я же выйду и все кости тебе переломаю… - Ну, так выйди и проверь, – поманил я коробкой к себе отца, с полуулыбкой наблюдая, как вслед моим движениям движется его голова с глазами. - Обмен, – решительно сказал отец. Я кивнул и приблизился к двери вплотную. Папа поднял альбом с пола, отошел к перилам и там насторожено замер. Посверлив меня некоторое время взглядом, он вздохнул и резко открыл дверь. Я торопливо вбежал внутрь и победно улыбнулся. Все, теперь он мой, как миленький отдаст книгу. - Держи, – метнул я коробку в сторону, и отец, аки послушная собачка, бросился за ней, оставив альбом на перилах. Будто в замедленной съемке я видел, как альбом качнулся вправо и стал заваливаться влево. Крикнув, я кинулся следом, в отчаянии вытянув руку, но пальцы схватили только воздух. Не думая ни секунды, я перепрыгнул через перила следом, мельком успев подумать, что с десятого этажа падать больно. - Денис!! Асфальт и яркие цветы на клумбах приближались с ужасающей скоростью, я сделал рывок в воздухе и схватил альбом. Наверное, я безумный, без капли мозгов идиот, слишком зацикленный на своем труде. И хоть все, что я делал, это - перерисовывал и переписывал картинки с текстом из интернета, но эта книга дорога мне как собственное дитя. Да! Именно так, мое детище! А какой родитель не любит своего ребенка? Мысли со скоростью молнии пронеслись в голове. Я уже обречено взирал на асфальт, крепко прижимая книгу к груди, как вдруг открылась водная дыра. Её поверхность переливалась разноцветными цветами, будто в лужу разлили бензин. - Ааа-а-а! А дальше вижу, уже и нет никакого асфальта, клумб и мамаш с колясками. Только максимально очищенная от песка бетонная плита, об которую я и шлепнулся. Странная смерть. ..Ох, как же все болит… Такое чувство, словно по мне проехался каток. Причем раз этак пятьсот. А по голове всю тысячу. Главная думалка раскалывалась пополам, а в ушах стоял противный звон. Странно. Я думал, что со смертью уходят все чувства, какие только может испытывать человеческое тело. Испытание Чистилищем? Возможно. Хм. Мне всегда было интересно, как выглядит загробный мир. Что ж, теперь у меня есть шанс рассмотреть все как можно лучше. Веки едва меня слушались. Они налились свинцовой тяжестью, и, казалось, вообще существовали отдельно. Открыв глаза, я сразу осмотрелся. Хотя, что там смотреть-то, сплошной песок. Скукота... Я где-то читал, что Чистилище выглядит как бескрайняя пустыня с палящим солнцем. Похоже, тот чувак, что побывал в загробном мире, был прав. Здесь чертовски жарко, душно и вокруг лишь песок. Я закрыл глаза, давая им отдых, затем снова открыл. Если бы я мог, я бы закричал. Но не могу, в горле какой-то ком. Так больно мне в жизни никогда не было. Думать даже толком не получается, все заглушает боль. Мама, твоему сыну плохо, вызови мне скорую… Внезапно песок дернулся, в мозгу взорвался новый комок боли, и в глаза ударило яркое солнце. Я зажмурился, шипя ругательства сквозь зубы. - Ишкет? – спросил кто-то неподалеку. - Шкет, – убеждено ответил голос над головой, и на лицо полилась вода. Вода! Холодная! Я уже в Раю? - Еу! Енефик торрэхз? – вода кончилась, меня стали взамен ей хлопать по щекам. Что за дела? Мы так не договаривались, кто мне кран перекрыл? Снова открыв глаза, я сощурился на солнце, разглядывая склонившуюся фигуру. А во лбу звезда горит… Тьфу ты, то есть рог торчит. А, я понял! Это демон! Нет, ну все правильно, таких как я обычно демоны встречают, а потом тащат на Суд. - Я… Готов… - прохрипел я, с трудом выдавливая из себя слова. Во рту появился солоноватый вкус крови. Зашибись. *** После половины полудня на горизонте показалась фигура, закутанная в желто-оранжевые лохмотья. То и дело боязливо оглядываясь по сторонам, фигура приблизилась к древним развалинам некогда храма молитв Татерэ-Еоу – забытого бога мертвых. Фигура сбросила котомку с плеча и притулила её к сильно наклоненной матово-красной колонне. На её поверхности некогда красовались изящные символы, а верхушку украшал тонкий агатово-черный серп. Сейчас серп пропал в неизвестном направлении, а все узоры и символы стали жертвами песка и времени. Фигура в последний раз внимательно осмотрела окрестности, насторожено замерев, но, так и не найдя ничего подозрительного, она расслабилась, кивнула самой себе и, выхватив из котомки пушную кисточку, приступила к работе. Найдя широкую плиту алтаря, обильно засыпанную песком, фигура быстро и бережно подготовила ее к работе, сметая весь лишний мусор и грязь. После этого фигура достала с котомки черно-белый мелок и, ползая на карачках, возбужденно виляя задом, нанесла на плиту пентаграмму. - Влад, дальше тянуть слишком опасно. - Нужно нечто большее, чем просто мелки. - Нет, ну правильно, подождем, пока из земли полезут Древние, и только тогда зарежем его. - Не иронизируй, Абиль. Ты еще не Закон. - Это временно. Фигура меж тем закончила придирчиво изучать собственное творение и снова метнулась к котомке. На воздух был извлечен помятый свиток с подпаленным краешком. Пузырек с алой жидкостью, пакетик с порошком и пузырек с прозрачной жидкостью. Подскочив к алтарю, фигура, хихикая, щедро расплескала кровь в его центр. Откупорив крышку другого пузырька, фигура плеснула на мозолистые руки слизь, плюнула и увлечено растерла. Свиток взлетел в воздух, повинуясь неслышной команде, и раскрылся неподалеку от лица фигуры. По площади пронесся монотонный отзвук первых слов сложного заклинания. Кровь пришла в движение. Она была словно живая: её капли стекались в ручейки, располагаясь по алтарю так, как им было угодно. - Может, уже свернем ему шею? - Подожди, Абиль… Князь Владимир недобро ухмыльнулся. Земля под ногами ощутимо дрогнула. - А вот теперь можно. Абиль победно расхохотался, и его смех раскатился по всем развалинам. Фигура вздрогнула, запнувшись на заклинании, и не сразу сообразила, что замерла в оцепенении. Моргнув, фигура отскочила в сторону и стала делать сложные пасы руками. - Это тебе уже не поможет, – ласково прошептал на ухо радостный голос. На шее заклинателя сомкнулась рука. Когти плотно прижались к коже. Одно неосторожное движение, и они вскроют вену. Другая рука уже приставила к сердцу нож, предотвращая любую попытку к сопротивлению. - А теперь, милейший наш Хасан, давайте вы отмените заклинание, и мы отправимся в Суд, – пропел Абиль, счастливо сверкая глазами. – Вы знаете, нет, вы знаете, как Вас там все уже заждались? Я в жизни не слышал о таких наказаниях, что уготовил вам Верховный. - Н-нет.. – жалобно проблеял тот, кого назвали Хасаном, шумно сглотнув комок в горле. На фантазию начинающий заклинатель никогда не жаловался, а потому его воображение мигом нарисовало возможные и невозможные казни его милой тушки. - Да-да! – закивал Абиль, едва ли не мурлыча. – Ну, давайте же, Хасан, чем дольше Вы медлите, тем дольше будете страдать. - Я не могу… - еще жалобней ответил Хасан, и его голос скатился до скорбного шепота. - Не разочаровывайте меня, – недобро сощурился Первенец, и в его голосе прозвенел металл, от которого у заклинателя пробежали мурашки по спине. Веселье, даже малейший намек на него, покинули Абиля, он слегка надавил на горло своей жертве, и по темной коже человека зазмеилась тонкая струйка черной крови. - Я не могу, – едва не плача повторил Хасан. – Заклинание такого уровня необратимо, если бы вы меня не прервали, еще был бы шанс повернуть процесс вспять, но теперь исход обряда просчитать невозможно… - Если ты мне врешь… - Абиль, угомонись, – резкая команда прервала Первенца, и невысказанная угроза тяжким грузом повисла в воздухе. Рядом с «обнимающейся парочкой», появился князь Владимир. Настроение, как того и следовало ожидать, у него было мрачным и угрюмым. Климат убивал человека, не привыкшего к такой погоде. На его переносице красовались очки из странного голубоватого стекла в матово-белой оправе. - Этот червь прав. Присмотрись к его структуре, она меняется в хаотичном порядке. Готовься к худшему. Абиль взглянул на алтарь иным зрением и вынужден был признать правоту товарища. Энергетические потоки истерично бились и извивались подобно конвульсиям умирающего. Потом начали менять цвет. Вспышка черного сменилась белым, белый налился кровью, где-то что-то лопнуло, и снова все залило чернотой. Вдруг слух присутствующих резанул крик. Звук нарастал и приближался с угрожающей скоростью. В небе образовалась молочно-белая пелена, сквозь которую на полной скорости пролетел молодой человек, отчаянно прижимающий к груди объемный талмуд. Приземлился парень, не сказать, чтобы удачно, но судя по болезненному полустону-полукрику, остался жив. Владимир подошел вплотную к алтарю и внимательно осмотрел парня. Да, действительно человек. Древними от него и близко не пахнет. Мыском сапога князь стер меловую линию и шагнул на алтарь, заложив руки за спину. - Он живой? – крикнул Абиль. - Живой, – кивнул Владимир и снял свои очки. Заметив, что парень начал приходить в себя, он отстегнул с пояса флягу с водой и плеснул в окровавленное лицо человека. Парень тут же открыл рот, ловя капли влаги, и с трудом продрал глаза. - Эй, парень, ты меня слышишь? Парень что-то ответил на незнакомом для князя языке и закатил глаза. С уголка рта закапала тонкая струйка темной крови… - Абиль, вяжи своего сородича, нужно подлатать мальчишку! – обернулся к джинну князь. Он слегка похлопал по щекам парня, убеждаясь, что сознание его сейчас явно не пробудится. - Зачем он тебе? – поморщился сын пустыни, с пренебрежением глядя на распростертое по алтарю тело. - Оставь этот мусор, дел и без того по горло. Бонусный арт: http://sanka7a.com/uploads/posts/2012-04/1333567486_digital_pictures_83.jpg