По жизни с улыбкой и книжкой под мышкой

Жизнь - это удивительная штука. Казалось бы, она делится на черное и белое, но все намного сложнее. Порой жизнь преподносит такой калейдоскоп событий, что просто не знаешь, что и делать. Хм, к чему бы меня на философию потянуло? Наверное, это от того, что меня уже просто тошнит от этой разноцветной жизни. Раньше только и мечтал о приключениях, а сейчас? Сейчас я просто устал... Слишком все это внезапно, слишком сильные потрясения и впечатления. А ведь я всего лишь хотел поймать альбом. - Деньис, согласны ли вы взять в старшие мужья Нишики Дикс, любить и заботиться о нем, уважать его мнение, следовать за ним, как за звездой Указа и поддерживать во всех начинаниях, пока смерть не разлучит вас? Я посмотрел на своего жениха и, набрав в грудь побольше воздуха, устало вздохнул: - Да… - Объявляю вас мужьями друг друга! – захлопнув книжку, патетично воскликнул священник и одновременно коснулся наших склоненных лбов. – Можете скрепить ваши узы поцелуем. Прости меня, мама, успел подумать я, обреченно глядя на приближающееся лицо парня. Мягкий, почти невесомый поцелуй накрыл губы. Несколькими часами ранее - Быстрее открывай, если не хочешь, чтобы моя смерть была на твоей совести, – с вымученной улыбкой, стиснув зубы, повторил совершенно незнакомый мне мужчина. Но его телепатия убедила, что это мог быть только Нишики, да и назвал он меня по имени. Схватив полотенце, я поспешно поднялся из ванны и повязал его вокруг бедер. - Не могу, – с сожалением вздохнул я, демонстративно дергая за створки. – Они не открываются, я сразу проверял. - Ну так разбей окно! – начал выходить из себя баргест. Видимо, ему и в самом деле было тяжело. Я с сомнением покосился на ночной горшок. Завядший было цветок жизни неуверенно начал наполняться красками. Ну, подумаешь, разобью я окно. И что в этом такого? Рэйс не бедный, заплатит. Думаю, это пойдет ему на пользу, не факт, что откажется от рабства, но может хотя бы задумается об этом! Мысль рабства обожгла волной гнева, яростно схватив горшок, я рявкнул: - Пригнись! И, размахнувшись, со злостью швырнул в окно горшок. Блестящая разноцветной радугой крошка посыпалась на улицу. А что, мне понравилось. Это было так… волнующе. И почему я раньше не попробовал что-нибудь разбить? Я хищно осмотрелся вокруг. Руки так и чесались еще что-нибудь поломать, но пришлось остудить свой пыл, хотя и видит бог, этого мне очень не хотелось. Осталось только выломать остатки стекла из рамы и втащить в комнату Нишики. - Да ты зверь, – иронично заметил он, похлопав меня по плечу. - Кто бы говорил! – не остался в долгу я. Нишики посмотрел на меня долгим взглядом, не моргая. - Устал, да? – неожиданно развеселился он. Я опешил от такой реакции. - И что в этом смешного? – нахмурился я. - Долго объяснять, – увильнул от ответа баргест. – Времени нет, скоро придет эта большая волосатая заноза в заднице, и тогда оба останемся у пустого корыта. Я невесело хмыкнул - Ты вообще о чем? - Скажем так, я пришел предложить тебе свободу, подробности расскажу по дороге, как я только что сказал, принц может вернуться в любой момент. - А тебе-то в этом какая выгода? – подозрительно прищурился я, поежившись. - Месть, – просто ответил Нишики. – Банальная месть. И именно Олтон-Рэйс был тем джинном, что смог меня поймать и посадить на цепь. - Да ладно! – с изумлением воскликнул я, новыми глазами рассматривая Нишики. Интересно, как это было. Очень интересно. – Но как ты собираешься лишить меня рабства? - Самый простой и быстрый способ - выйти замуж, – пожал плечами Нишики, явно начиная терять терпение. – Обручиться нужно именно с мужчиной, выступая в роли Младшего мужа. В противном случае ничего не получится. Я расскажу тебе подробности, но не здесь! Решай быстрее, время! - Эээ… на мужчине… то есть… на тебе?! - Выбирай, либо один раз со мной, либо на оставшуюся жизнь с ошейником и под принцем. Думал я не долго. При таком раскладе действительно думается очень быстро. Почему-то показалось, что Рейс вот-вот откроет дверь. Я зажмурился, в голове мигом нарисовалась сценка. Голый я в клетке и Рейс, трогающий меня то тут, то там, везде. Со своей фирменной улыбочкой и блестящими неприкрытой похотью глазами. По спине пробежал холодок отвращения и ужаса. Блин, да я же с такой жизнью мало того, что из парня в девушку превращусь (мало ли, что они там со своей магией могут, как долбанут, и поминай, как звали, будешь Машкой с тремя грудьми размером с арбуз каждая), так еще и постельной игрушкой буду. Таких одним словом называют – ОНО. Нечто среднее, неопределенное, бесчувственное, с неуспевающими высыхать дорожками слез, мечтающее только и найти что намыленную веревку да старый добрый табурет. - Сматываемся отсюда, – хрипло выдохнул я. - Это значит, что ты согласен? – решил для галочки уточнить Нишики и, хихикнув, в театральной позе с поклоном указал на окно с выбитыми стеклами. – Прошу. Карета к свободе подана. Надев штаны, я почувствовал себя несколько увереннее, сколько бы смешно это ни звучало. Осторожно, стараясь не порезаться, я выполз на карниз. Два этажа – это не очень высоко, но зная свою везучесть, я точно что-то сломаю, если сорвусь. В местах этак в десяти. И сразу. Противные служанки куда-то стырили мое нижнее белье. И на что оно им только сдалось? - Налево, там стоит телега. Быстрее, мы не на прогулке, – бурчал сзади Нишики. Бросив на него беглый взгляд, я поразился, как дрожат у него руки, цепляясь за мелкие выступы и щелки меж камнями. Ужасное зрелище. Я даже не думал, что ему НАСТОЛЬКО сложно в человеческой форме. В виде волка Нишики выглядел… большим живчиком. За левым углом стены действительно оказалась телега. Телега, запряженная верблюдом. Хм, если бы я был писателем, я бы сказал так: и сей верблюд был подобен жидкому песку, а шерсть его столь длинна, что закрывает ясные очи зверя, столь же бесстрашного, сколь и глупого… Так, что-то я малость увлекся. Впервые вижу, чтобы верблюда использовали, как лошадь, чего только у джиннов не бывает. Но, как позже выяснилось, телега – это та роскошь, о которой следует лишь мечтать и любоваться издали. На мои вопросы Нишики только скупо обмолвился, мол, лишний балласт только тормозить будет в дороге, а у нас и так каждая песчинка на счету. - Поразительные ощущения, – не выдержав, сообщил я, когда город, название которого я даже не запомнил, остался позади. – Моя первая поездка на верблюде. Нишики устроился впереди, нагло заявив, чтобы я привыкал, что в НАШЕЙ семье он будет везде впереди. - Скоро еще надоест, – хмыкнул Нишики. Откуда я мог знать, что прогноз был пророческим? Через несколько часов беспрерывной скачки я мог похвастаться двумя мозолями на мягких местах размером каждый с дыньку. Но я не унывал. Совсем нет! Я ощущал, как плавиться мой мозг под горячими градусами солнца и представлял, как беситься сейчас Рейс, не застав меня на месте. И-д-и-о-т. Неужто он думал, будто я так и останусь в номере, как послушная собачонка? А вот и хрен. *** - Деньис! Деньис!! Нишики хлопал по щекам человека. Только благодаря острому слуху он услышал падение тела. Возможно, за ними уже идет «хвост», а он нашел время на отдых! - Деньис! Баргест замахнулся и врезал, как говорится, «от души». Душа у него оказалась широкая и щедрая. Голова парня мотнулась в сторону и частично погрузилась в песок. Нишики поспешно схватил его за плечи и потянул на себя, отряхивая с половины лица песок. - Да очнись же ты, дракон тебя дери! Словно услышав волшебное слово, Денис приоткрыл глаза и скосил их на баргеста. - Народ, а вы что тут делаете?.. – вяло протянул парень и снова потерял сознание. - Ну что за человек, сплошные проблемы! – взбешенно вскрикнул Нишики и швырнул его обратно в песок. - Мама, а когда будет пирог? – жалобно всхлипнул человек, сложив брови «домиком». Нишики скептически посмотрел на него. Денис вызывал в нем противоречивые чувства. С одной стороны его было жаль, с другой - он почему-то испытывал к нему симпатию. Именно последнее чувство заставило предложить сделку замужества. Ну, может еще месть. Нет, все же мести было там больше. Определено больше. - Ты мне за это будешь должен, – пригрозил пальцем распростертому телу Нишики. – Смерть – это тоже выход из рабства. Свистнув верблюду, баргест простой командой заставил того встать на колени. Он забросил тело мальчишки поперек горбов, и сам пристроился, позади придерживая его рукой за спину. Затем снова свистнул и слегка покачнулся в седле. Путники продолжили свой путь. - Слабый человечишка… - пробурчал он и задумчиво провел кончиками пальцев по линии позвоночника. – Надеюсь, это твоя единственная слабость. Позвонки трогательно выступали. Наше время Я поспешно разорвал поцелуй, сделав шаг назад. - Не увлекайся. Нишики широко улыбнулся и, помахав на прощание священнику, направился на улицу. - Достала эта жара, – раздраженно пожаловался я, поправляя складки накидки. – Откуда ты взял эту тряпку? - Ммм, могу тебя заверить, что эта «тряпка» предыдущему владельцу больше не нужна. - Ты её украл?! - Одолжил. - Какая разница?! Факт остается фактом! - Вы, люди, чувствительны к жаре больше, чем кто-либо. Конечно, я мог бы просто-напросто оторвать тебе голову, но рядом была эта «тряпка», а пачкаться мне не хотелось. - Какой ты добрый, – язвительно заметил я. Баргест остановился и с плутоватой улыбкой кивнул: - Ты даже не представляешь насколько, – морда прямо кирпичом. Таверна «Бородач» встретила именно так – корчмарем с густой смоляной «бородой-лопатой». Он что-то читал, деловито откинувшись на спинку стула. На носу красовались маленькие круглые очки. Мускулистый, черты лица грубые, кожа темнее на пару тонов обычной смуглой, на голове красная бандана в белый маленький цветочек. Я едва не прослезился, глядя на его голову. - Ты только посмотри, какой Аленький Цветочек… - Что? – не понял Нишики. Я махнул рукой, не желая пускаться в долгие объяснения, и направился следом за Нишики к корчмарю. - Эй, милейший, – оперившись о барную стойку, Нишики буквально-таки расцвел улыбкой. – Свободные номера есть? Цветочек взглянул на него поверх очков, отвлекаясь от своей книжечки. Потом перевел взгляд на меня, обратно на Нишики и снова уставился в книжку. - Все комнаты заняты, – густым басом ответил он. - Прискорбно слышать, – картинно вздохнул муж (странно думать о нем в таком свете). Я успел увидеть, как по столу покатилась монетка, призывно блеснув серебряным боком. – Может что-то все-таки осталось? Монетка молниеносно исчезла в просторном рукаве невозмутимого Цветочка. - Может и найдется, – не стал спорить он. – И надолго вы к нам? - Ночь скоротать, да пузо набить, – пожал плечами Нишики. - Вам повезло, – немного подумав, откликнулся корчмарь. – Буквально пару часов назад съехали молодожены. - Правда? – деланно обрадовался баргест. – Какое совпадение! Мы вот тоже окольцевались. Нишики, не глядя, дернул меня за руку, демонстрируя флегматичному Цветочку тонкий ободок серебра на безымянном пальце. - Эй! – недовольно буркнул я, вырывая назад руку. – Нишики, дай мне время привыкнуть к этому! А ты уже всем кольцо под нос сунешь! - Ведешь себя, как барышня, – фыркнул в легком смешке он и оперся локтем на стойку, доверительно склоняясь к Цветочку. Я не слышал, что он ему прошептал, пригнув голову, но корчмарю явно понравилось. Он расплылся в сальной улыбке и, глянув на меня поверх очков, подмигнул. Я недоуменно поднял брови, почему-то чувствуя, как теплеют щеки. Номер нам все-таки дали. Он был продолговатый, даже в чем-то узкий, по размерам превосходил тот, где остановился Рэйс, но не намного. Ванной комнаты не было, зато окна - целых три и с милыми белыми занавесками. Точнее, они когда-то были белыми, а сейчас приобрели равномерный кремово-коричневый оттенок. Их прокоптили, продымили и, может, еще мыли полы. Такое чувство, будто эти занавески пережили не хилый такой пожар. Но прожженных пятен на удивление не было. Еще здесь была двуспальная кровать. Постельным бельем служили шкуры разномастных зверей, сшитые воедино. Подушки - продолговатые жесткие валики, обтянутые жесткой шкурой серого цвета с подпалинами. Вместо покрывала здесь было большое вязаное сердце из малиновых и синих ниток. Низкий комод с двумя ящиками, над входом прибитый медный колокольчик в разрезе. Тазик, ночной горшок и круглый стол без стульев, зато с кружкой. - Нишики, а откуда у тебя деньги? – спохватился я. Раньше как-то не задумывался над этим, но вопрос действительно интересный. - Должно быть, оттуда, откуда и твоя накидка, – удивленно ответил Нишики, пожимая плечами. - Опять украл! – возмущенно всплеснул я руками. - Осторожнее, Деньис, с каждой минутой замужества ты все больше превращаешься в женщину, – обеспокоенно подошел ко мне он, заглядывая в глаза. – Вот уже меня пилить начал. Даже представить боюсь, что дальше будет. - Ничего дальше не будет, – фыркнул я. – Можешь воровать, мне все равно. Да, спросить хочу. - О чем? - Мы точно сможем развестись в любую минуту? - Точно. - Ладно. Я нервно прошелся по комнате. Вид кровати и кольца на пальце откровенно нервировал. - А когда мы?.. Ну… это?...Того? – нерешительно спросил я. - Чего того? – с интересом поднял голову Нишики. - Ты понял! – раздраженно дернул я рукой. - Не терпится? – удивленно поднял голову Нишики. – Хм, а мне казалось, ты будешь всеми возможными способами оттягивать этот момент. - Не без этого, – вынужден был согласиться я. – Но в моем мире есть такая пословица – быстрее начнешь, быстрее кончишь. Нишики замер с широченной ухмылкой, в глазах плясали чертики. Жар охватил все лицо и переполз на шею, я поспешно обернулся, скрывая смущение. Нервный смех сотряс баргеста и громовым раскатом понесся по комнате. Я покраснел еще больше, хотя больше, казалось, уже некуда. - Чего ты ржешь?! Нишики заржал в два раза громче. Я вконец сорвался и выскочил за дверь, хлопнув за собой. Блин. Блин! Ешкин кот!! Ну как я так мог облажаться?! До лестницы добежать не успел, хотя и очень старался. Рука Нишики крепко схватила меня за локоть и дернула обратно. - Кхм, прости, – все еще с лыбой на лице покосился Нишики. Я смотрел в пол, не поднимая головы, и сопел. – Деньис, честно прости меня, я не хотел тебя обидеть, но ты такой забавный. - Я… - Нет, выслушай, – категорично мотнул головой Нишики, не давая договорить. Рука на локте сжалась крепче, не отпуская. – И прекрати сверлить дырку в полу, а то еще платить придется, а денег и так не много! - Украдешь еще, тебе же не впервой, – буркнул я, досадливо дергая плечом. Вредный парень, даже не подумал отпускать, будто и не заметив моего недовольства. - Прекрати, – поморщился он. – Мы сейчас не в том положении, чтобы ходить на работу и честно зарабатывать на жизнь. Хочешь есть – плати. Нужна крыша – плати. Нужна одежда – плати. Транспор – плати! Земля – плати! На деньгах держится ВСЕ. Подумай сам, если бы я не украл этих денег, где бы мы сейчас были? А? Воровство - не только преступление, но и способ выживания. - Все-все! Хватит! Я понял! – не выдержав более, взвыл я и категорически махнул рукой. – Закрыли эту тему! У тебя еще остались деньги? - Немного, – уклончиво ответил Нишики, наконец-то меня отпуская. Вид у него был довольный. Похоже, радость от того, что его больше не будут пилить, была ой как велика, настолько, что даже скрывать было трудно. - Тогда пошли вниз, – я вздохнул и смущенно добавил, опустив взгляд. – Есть хочу… Нишики оскалился и, приобняв меня за плечо, направился в сторону лестницы. На обед у нас было… да все было! Мы скупили все, что предлагали и некоторое время, показавшееся мне вечностью, активно набивали пузо. Тут было все! И козье молоко кремового оттенка (видать, трава желтая окрасила), и лепешки с сыром, и жаркое в горшочках, и гуляш, и виноградный лимон, сильно смахивающий на охлажденное домашнее вино. Даже огромную яичницу нам принесли. Повариха расчувствовалась, смотря на «молодую семью бедных и убогих» и еще нам булочек приволокла. Короче, из стола я выполз. Держась за стены и столы одной рукой, а другой держась за изрядно округлившийся живот, я полз в сторону лестницы, буравя её неласковым взглядом. - Нишики, брось меня… - простонал я, опускаясь на колени. Цветочек флегматично взирал на нас. Книга в руках сменилась каким-то свитком и пером в руке. - Не могу, – простонал где-то сзади баргест. – У тебя такой жалкий вид, аж слезы наворачиваются… - Видать, совсем плохой… - простонал я. Нишики схватил меня под мышки и, скрипя зубами, поставил на ноги. До номера добирались, держась друг за друга и не забывая считать все косяки и углы стен. Я насчитал три, а у Нишки почему-то получилось пять. - Боже, я сейчас помру, – известил я своего «мужа», падая на кровать пузом кверху. - Какой именно бог? – вяло поинтересовался Нишики, пиная дверь ногой. Щелкнул замок. Я задумался. А действительно, какой бог? У нас обычно все его поминают, редко задумываясь, к кому именно обращаются, так, чисто на автомате. Странно это как-то… - Деньис. - А? - Ты еще не помер? Чего молчишь? Кровать вяло прогнулась, пружины были не ахти какие. Доска-доской, как ни посмотри, просто очень большая и со шкурами. Передо мной нарисовалось лицо с щетиной, прядка черных волос скользнула с плеча и упала мне на щеку. - Думаю… - И о чем же? – иронично поднял бровь Нишики. - О богах… - так же задумчиво отвечаю, изучая его лицо взглядом. Кто бы мог подумать, что волчара превратится в тощего мужика? Жизнь – странная штука. - Интересные у тебя мысли, – хихикнул баргест. - Ну, не без этого, – кисло кивнул я и лениво толкнул его в грудь рукой. – И это, давай-ка ты в сторону, мне не по себе, что ты так надо мной нависаешь. - Ну, я же твой муж, – сделал обиженную моську Нишики, но чертят в глазах я заметил. – Привыкай... имею право… Он стал наклоняться ниже, не сводя с меня внимательных черных глаз. - Но-но! – поспешно уперся я открытыми ладонями ему в грудь, пытаясь остановить. Но куда там, каменную глыбу на лету легче остановить! - Это только временно! - Временно-временно! – не стал отрицать Нишики и неожиданно, рывков преодолев разделяющее расстояние, впился поцелуем мне в губы. Я широко распахнул глаза и возмущенно замычал, протестуя такому повороту дел. Я, конечно, знал, что все к этому и идет, но почему так внезапно?! Дал бы время подготовиться, с мыслями собраться, в конце-то концов. Не хочу быть постельной девочкой!.. Так, ладно! Боги всех миров, дайте мне сил… Это всего на одну ночь. А потом я разведусь с этой собачонкой, снова стану свободным, пораспрашиваю местных, может, получится стереть этот отрывок воспоминаний из памяти. Это же волшебный мир, мало ли, что может случиться, какие у людей возможности. Авось что и получится. Это нужно просто перетерпеть. Мда.. С девушкой такого не будет. У неё бороды нет! А эта штука, оказывается, колется… И щекочется… - Деньис, – прервав поцелуй, с тяжким вздохом произнес Нишки, мягко перехватывая мои руки в запястьях и отводя в стороны. Их я рефлекторно выставил в жесте самозащиты. – Мы об этом уже говорили. Второй, заключительный этап бракосочетания - это первая ночь. Ошейник я снял после венчания, но узоры остались. - Какие узоры? – напрягся я. - Печать рабства. После снятия ошейника, но не избавления до конца от рабства остается печать. И эта печать видна всем и каждому, если от неё не избавиться в течение двух суток, это тебя убьет. Как я говорил, смерть - это тоже выход. - Моя жизнь не рай, – хмуро заметил я. – Она далеко не сахар. Но умереть я всегда успею. Ладно, давай сделаем это… - Сопротивляться будешь? – с улыбкой приподнял брови Нишики, снова возвращаясь к дурашливому настроению. - Это сильнее меня, – отводя взгляд в сторону, досадливо фыркнул. Нишики улыбнулся и снова поцеловал меня. Я зажмурился и, наступив себе на горло, неуверенно ответил. Поцелуй отличался от девичьего и в тоже время был тем же. Сложно описать. Но ощущения были иными. - Будет больно? – вздрогнул я, разрывая поцелуй. - Только сначала, немного, – приподнявшись, внимательно посмотрел он на меня. - Тогда давай быстрее. Хочу забыть об этом, – нахмурился я. Нишики клыкасто ухмыльнулся и скользнул ниже. Я со смесью ужаса и обреченности наблюдал, как на пол полетело то единственное, что оставалось у меня в этой жаркой пустыне из одежды – штаны. Трусы и те прислуга в предыдущем номере стырила. Боги, ну за то мне все это?.. Сумасшедший мир, еще похлеще нашего. Я вздрогнул, почувствовав дыхание на коже. Нишики облизал снизу-верх мой член и взял в рот головку. Язык словно порхал по ней, облизывал, посасывал, дразнил уретру, нежно обнимал головку. Я кусал губы, пытаясь сдержаться, но баргест не собирался так просто останавливаться. Он заглотил половину ствола и перекатывал в руке яички. - Прекрати… - простонал я сквозь стиснутые зубы, не в силах оторвать от него взгляда. Нишики поднял голову, и я завороженно уставился на тонкую нить слюни и смазки, протянувшуюся от уголка его рта до члена. - Только не говори, что тебе это не нравится, – пошло ухмыльнулся Нишики и сжал меня в ладони. Я вымученно застонал. - Ага, значит, нравится, – довольно констатировал он и облизнул свой палец – А так?.. Он опустил руку вниз, внимательно наблюдая за мной, и провел кончиком указательного пальца по дырочке. Я дернулся и испуганно сжался. - Ну-ну, не стоит бояться, – ласково засюсюкал он. – Все будет хорошо… Он снова наклонился и взял в рот член, все быстрее и быстрее двигая головой вверх и вниз. Я откинулся обратно на шкуры, прикрыв глаза. Чувствую, как в меня аккуратно проникает сначала один, а затем и второй палец. Вопреки ожиданиям, ощущение, конечно, не особо приятное, но болью это никак назвать нельзя. Пальцы двигались очень медленно, преодолевая сопротивление девственных мышц. Забывшись в сладкой истоме, я выгнулся навстречу, чувствуя приближения сладострастного оргазма. И вдруг все оборвалось. Я разочарованно всхлипнул, телу было жарко, член болезненно пульсировал, требовал разрядки. Я уже готов был, наплевав на всякий стыд и неловкость, дрочить сию же минуту, но почувствовал, как меня за ноги стянули к краю кровати и, согнув их в коленях, прижали к животу, а к анусу уже прижимается что-то, превосходящее своими размерами пальцы. Что – и так понятно. Было очень страшно и больно. Член Нишики казался просто огромным. Он с трудом проходил внутрь меня, тараном пробивая себе дорогу. Все слилось в один сплошной комок. Тихие просьбы остановиться, невольные слезы беспомощности, стоны боли… Член в рваном ритме вбивается в нутро. Пошлые хлюпанья, едва ли не рычащий от экстаза Нишики, мои хриплые крики. Но когда член внезапно попал по простате, с искусанных губ начали срываться стоны удовольствия. Каждый раз, едва он задевал ту особую точку, по позвоночнику и до самого мозга словно пробегали электрические разряды. Движения начали приносить ни с чем несравнимые ощущения. Безумное удовольствие. Позы менялись одна за другой. Я уже мало что соображал, сам насаживаясь на горячую плоть мужа, целовал его губы в истоме, что-то просил, умолял… Чувствуя приближение оргазма, Нишики тянет меня за волосы к себе, сжимает сухую ладонь на члене повторяя движения в том же темпе, что и в моем теле, обнимая рукой за живот. Анус просто рвет от боли, я, одновременно с партнером, взрываюсь в оргазме, изливаясь к нему в ладонь. Обессиленно упав на Нишики, я тяжело дышал ему в ключицу, обнимая локтем за шею. - Ну, как оно? – хрипло спросил баргест. - Иди ты… - устало проворчал я. – Моя задница сейчас взорвется от боли… - Прости, – без тени раскаяния в голосе ответил Нишики и пробежался пальцами по моим позвонкам. Я перекатился на бок, соскальзывая с его члена. Сперма горячей патокой вытекает на шкуры. Черт, это так смущает! - Гадство. Бонусный арт: http://cs412331.vk.me/v412331893/223a/PXSbCBafx60.jpg