По жизни с улыбкой и книжкой под мышкой

"И снова здравствуйте, мои дорогие читатели. Отдых от писательства закончился. Мои Муза и Вдохновение снова вернулись ко мне. От счастья думала заплачу, но до слезы дело не дошло. Дошло до какао и печеньки. Так что устраивайтесь поудобнее, ваш писатель снова с вами. И да, всем какао и плюшек, приятного прочтения =D" Было время, когда жизнь была проще и понятнее. Всего каких-то две недели назад. Рабы послушно служили в гареме, смертники угрюмо строили планы в камерах, а юные принцы точно знали чего и от кого хотят. И они точно знали, что именно это и получат вне зависимости от обстоятельств. Но с появлением иномирянца вся устаканенная система пошла наперекосяк, головокружительным поворотом. Рэйс пружинисто вскочил на лошадь. Невысокая кобылка с пропорционально сложенным станом и длинными крепкими ногами. Тонкие губы, широкие ноздри, узкая точеная мордочка, «лебединая» шейка с косо поставленными плечами и волнистой шелковистой гривой. Несмотря на высокую выносливость, маневренность и плодовитость, илк (а именно так называется порода) используют не часто, и многие разъезжают на верблюдах. Всему виной завышенные цены. Дело в том, что самыми выносливыми и стойкими считаются кобылы, но рождаются чаще всего жеребцы. Вероятность того, что родится девочка, составляет всего каких-то 10%. Рэйс бросил монетку мальчишке с кожей цвета фиалок и легко стукнул пятками по бокам Ано. Кобыла высокомерно покосилась на всадника, тяжело вздохнула и неохотно пошла шагом. Рэйс снисходительно покосился на огненно-рыжую холку и, разложив на коленях карту, задумчиво уткнулся в её помятую поверхность, поводя пальцем вслед извилистым дорожкам. Поисковые заклинания никогда ему не удавались, он даже не видел смысла ими пользоваться - не его профиль, однако небольшая подсказка была встроена в рабский поводок. Поводок привел его в городишко, название которого больше напоминало изощренный мат. Хозяин второй по счету на всю округу таверны в странном головном уборе подтвердил, что, да, некий человек останавливался у них. Вот только... он был не один. Сопровождающий его мужчина незнамо какой национальной принадлежности ревниво зыркал по сторонам и старался не оставлять человека без присмотра. Несмотря на костлявость что одного, что второго - оба сожрали чуть ли не все, что могло предложить гостям сие респектабельное заведение. Затем молодожены, едва передвигаясь, поднялись к себе, и через недолгое время на округу разнеслись сладострастные стоны любовных игрищ. Однако задерживаться странная парочка не стала и, передохнув, спешно двинулась в дорогу. Что интересно, человек как-то странно ходил, морща брови и кривя рот, изрядно потешая немногих завсегдатаев в тот час. Рэйсу повезло. Номера здесь убирались... мягко скажем, не очень часто. Обшарив небольшую комнатушку, джинн нашел мутные разводы на простыни и расстегнутый ошейник раба за кроватью. В воздухе пахло сексом. Джинн скрипнул зубами. Несчастье за несчастьем. Деньиса проморгал, тот снова умудрился стать свободным, да еще эту элитную бутылку невинности распечатал какой-то совершенно посторонний субъект. Желание надрать беглецу задницу усилилось. Ладно, пусть он будет у него не первым, но есть столько способов сделать себя желанным в глазах мальчишки. Он прекрасно помнил, как человек отчаянно отбивался от легких попыток затянуть его в постель. Вряд ли он согласился переспать с первым встречным по внезапно вспыхнувшей страсти. Однако неуслышанные стоны, стройное, обнаженное, подтянутое тело, распростертое в темной комнатушке на мягких шкурах диких зверей, вызывали в Рэйсе дикое желание немедленно накинутся на кого-нибудь и обладать прямо там, на месте. И не важно - будь то кухня, улицы или дюна в пустыне. Четкая картинка обиды и желание запечалилась в мозгу. Принц сурово нахмурил брови, потянул узду вправо и прибавил Ано скорости, всадив пятки ей в бока. Лошадь возмущенно всхрапнула и, мстительно подав задом, сорвалась в галоп. Ближайший населенный пункт находится в неделе пути отсюда. Оазисов поблизости нет, значит и останавливается им не за чем. Если человек вообще сможет доехать до этого пункта. Они ведь такие слабенькие, эти люди, чуть дунешь - уже ломаются. *** Верблюд. Настоящее детище из ада. Вонючее, слюнявое создание с переменным настроением, как у беременной женщины. И чаще всего это либо презрительное высокомерие, либо полное равнодушие. Черные глазки-бусинки отражают вечное солнце на небосклоне, постная физиономия вышколенного английского лакея, жестка длинная шерсть, напоминающая самую настоящую солому. Почему солому? А потому что она такая же на цвет, на ощупь и колючесть. Про запах тут вообще отдельный трактат можно написать! Раскачиваясь меж горбами, подобно шаману в наркотическом трансе от какой-то особо ядреной травки в костре, я мучительно размышлял о своем будущем. Ну а что? Весьма актуальная тема. Мода на нее, почкой чувствую, еще до-о-олго не пройдет. Посматривая на небо, я мрачно подсчитывал проценты на выживание. Оные с ужасающей скоростью падали вниз. Пейзаж не меняется. Здесь уже давно ничего не меняется. Время застыло, словно зверь в силках, боясь пошевелится - как бы не оттяпало лапу. Мы двигались по подветренной части дюн. Муженек объяснил это тем, что если мы будем постоянно подниматься и спускаться, то это быстро собьет нас с назначенного курса, и мы можем застрять здесь навеки. А с учетом того, что это «навеки» состоит в жестких рамках еды и воды, плутать по песку нам не очень долго. Нишики уверяет, что прошло всего полдня, и этот ненавистный диск в космосе вот-вот скроется за горизонтом. Однако в душе я подозревал, что меня попросту дурят, и в дороге мы по большей мере неделю, не меньше. Несмотря на все это, мои чувства разнились. Мне было хорошо и одновременно не очень. Все, что ниже пояса - онемело до полной нечувствительности, а все, что выше - истекало обильным потом. После того, как я проснулся, было такое чувство, что мой зад порвали не на кусочки, а на молекулы! Все просто горело огнем, пекло, ныло и ужасно болело. Баргест раздобыл у какой-то местной знахарки мазь для этого дела и велел размазать всю баночку. Точнее, он сказал, что его нужно втирать, вкрадчиво намекая о помощи со стороны, но я тут же отверг эту идею. - Слушай ты, урюк костлявый, то, что мы переспали один раз, еще не делает нас семьей. И уж тем более влюбленной парочкой! И пока я там «развлекался», он раздобыл верблюдов и собрал в дорогу нехитрый скарб из воды и долго хранящейся еды. К тому времени как он вернулся, я уже почти ничего не чувствовал. В том числе и ног. - Вот это солярий… - присвистнул я, рассматривая свою красную, словно вареную, руку. Перевел взгляд выше. Чувствую, когда вернусь домой, мне еще долго будут завидовать! Если к тому времени весь загар не слезет… Вот самое гадкое – это когда ты сгоришь на солнце, а потом проходит пару дней, и кожа с тебя сползает откровенными кусками, словно со змеи какой.. - Что такое солярий? – Без интереса спросил Нишики, повернув голову. Его верблюд лениво скосил на меня глаз, будто поддерживая интерес хозяина. - Место, где люди получают загар. - У вас за это еще и платят? – Удивленно вскинул он брови, захихикав. - Ага. Обычно когда нету денег на путешествие куда-нибудь, где есть солнце, море, пляж, а хотят пустить пыль в глаза, идут в солярий, и кожа за считанные минуты приобретает ровный золотистый цвет. Нишики подумал немного и в итоге вынес убежденный вердикт: - Странный у тебя мир. - Еще какой, – охотно покивал я и вытер локтем пот с лица. Как не посмотри, загар это, конечно, круто, тропические фрукты там, аборигены, местные достопримечательности, но эта жара меня убивает. В прямом смысле слова. Тюрбан на голове то и дело сползал на глаза или на бок, что невероятно бесило. Моя одежда – футболка и шорты могли получить премию «Оскар» за роль «Потовой тряпки года». Кому как больше нравится. Нишики, конечно, попробовал было меня утешать, когда мое нытье довело его до ручки. После «утешений» пустыня приобрела новые краски и стала казаться раем небесным, а вот двоих наших бравых скакунов – верблюдов, завидевших волчий оскал, чуть не понесло. В общем, утешение не прошло. Тогда он предпринял новую попытку, сказав, что если где-то у меня и есть лишний жир, то после такой баньки фигура станет просто бомба! Можно подумать, что я похож на капризную блондинку, с пеной у рта обнимающейся с калькулятором, списком калорий и напольными весами. - О, – обрадованно выдал баргест и, подъехав ближе пнул меня пяткой по голени. – Деньис, у меня есть для тебя свадебный подарок. - Я бы сказал тебе что-то нелицеприятное, - лениво протянул я. - Но мне лень, и я все равно ничего не почувствовал… - Слегка повернув голову вбок, я проявил легкую заинтересовать: - А что за подарок? Надеюсь, это не какой-то булыжник, а то я тебе сам его на шею повешу и здесь же закопаю. Знаю я твои шуточки… Нишики спрыгнул с верблюда, как нечего делать. Флегматичное животное даже ухом не повело, не то что остановилось, а так и пошло дальше без всадника. Я тоже не стал останавливать свою вонючку и только следил глазами за баргестом. Он отбежал на весьма приличное расстояние куда-то вверх по склону. - Вот, – наконец вернулся он и кинул мне какую-то штуковину, а сам полез на верблюда. Я едва поймал, чуть было не свалившись на песок. - Японский городовой, это что еще за образина? – С умеренным любопытством спрашиваю, вертя в руках подарочек. Размером с треть ладони, черное, гладкое нечто, похожее на маленькую веточку с многочисленными отростками, или на застывшую нефть, а может это какой-то корешок… - Фульгурит, – приподнял уголки губ Нишики. – Застывшая молния в песке. Редко где встретишь, цени находку, но помни - он очень хрупкий. - И чем же он так ценен? – Вздохнул я, вертя камень меж пальцев. Куда бы его спрятать? Карманы, нужны карманы. О, тюрбан! - Маги любят его использовать как одноразовые накопители природной энергии. Припрятав камушек, я не забыл в процессе помолится, чтобы его не потерять. - Не выкинешь? – Улыбка мелькнула на тонких губах. - Моральная компенсация за потерянную невинность, – не смог сдержать ответной улыбки я, однако моя все же была шире. - Компенсация? – Возмутился Нишики и потянул за узду, вынуждая верблюда подъехать ближе. Он недобро прищурил черные, как ночь, глаза. – Что-то ты не сильно сопротивлялся, Деньис. Особенно когда был сверху в позе наездника! Воспоминания, будто кадры из фильма, невольно всплыли в памяти. Я нахмурился, пытаясь скрыть за раздражением откровенное смущение. «Кадры» набирали обороты, показывая разгоряченные тела то с одного, то с другого ракурса. Ну точно порнофильм в мыслях - со мной в главной роли. Брр, теперь это будет меня преследовать вечность! Хорошо, мои родственники об этом не знают! - Не жди повторения, – голос стал хриплым. - Это была необходимость. Внимательно следивший за мной Нишики расплылся в пошлой ухмылке и задорно подмигнул: - Не зарекайся. - Не зазнавайся. Ну вот и поговорили. - А что, Деньис, тебя мучают воспоминания? – Невинно затрепетала ресничками эта сволочь. Скорее уж желание пнуть тебя в зыбучий песок! - Да иди ты. - Ничего! – Продолжала ухмыляться эта тварь, которая мне муж. – Вот я приду в форму, и уж тогда… - Я тебя убью! Нишики, прекрати немедленно! - Ты так мило краснеешь! – Без малейшего раскаяния в голосе захихикал он. – Удержаться – просто выше моих сил. - Знаешь что!.. - Что? - Когда ты перестанешь напоминать восставшую мумию, я тебе обещаю, зад будет гореть у тебя! - Ммм… Звучит довольно жалко. Но, так и быть, я дам тебе возможность попробовать. Заметь, Деньис, возможность, потому как человек не сможет меня завалить под себя. - Это мы еще посмотрим! Вот так я понял, что ввязался в пари весьма интимного характера с голубыми флагами вместо фона. Картинки в голове приняли другой поворот. Теперь мозг услужливо показывал стонущего и извивающегося всем телом подо мной муженька. *** Закат стал приятной неожиданностью. - Привал, – нудный голос баргеста стал подобно откровению свыше в особо безнадежный день праведника. Обласкав благодарным взглядом алый диск солнца, тонущий в багряно-синем закате, я свалился по наклонности с верблюда в песок, не утруждая себя лишними шагами, и понял, что не сделаю больше ни шага. Черт возьми, да я даже пальцем не пошевелю! Нишики бросил на меня удивленный взгляд, встрепенулся, издал радостное «О!» и торопливо сползая с верблюда, бухнулся передо мной на колени. Я заинтересовано поднял бровь, следя за ним приоткрытым глазом. Воодушевленно загребая широкими ладонями песок, он стал методично сыпать его сверху прямо мне на спину. - Ты что, сдурел?! – Взревел я, сообразив, что такими темпами меня живьем тут и похоронят. - Деньис, лежи смирно, – отвлекаясь на мгновение, ласково потрепала меня по щеке эта нечисть. И будто извиняясь, баргест добавил: – Мне же придется начинать заново.. - Я еще жить хочу! – Крикнул я и, тряхнув плечами, пополз от него в сторону, пытаясь на ходу встать на обе ноги. Однако получалось пока только на четыре. - Да кто ж спорит, – рука жестко хлопнула меж ребер, я упал обратно. – Все хотят. Но делать что-то да надо. Нет, ты только подумай! Одна твоя кончина способна избавить нас обоих от нескольких проблем сразу! Во-первых: принц Олтон потеряет смысл и перестанет нас преследовать… - Да с чего ты вообще взял, что он за нами увязался?! -..Во-вторых: умрешь в самых лучших условиях. Утром тепло, а ночью прохладно. Или тебе больше по душе вечный могильный холодок склепа, каждую другую минуту прогуливающийся по твоим бренным, гниющим останкам? Представив сию «милую» картину, я неохотно согласился, что таки да, пустыня в этом плане куда перспективнее и комфортнее. Вот только как-то рано мне еще помирать! Жить еще хочется. Причем, долго так хочется. - Ну а заодно, – невозмутимо продолжил Нишики: – Не придется думать о разводе. - Развод – это хорошо… - хмыкнул я, сложив под подбородком руки. Ладонь, по прежнему лежащая у меня меж лопатками, плавно заскользила вниз. Щеку опалило дыхание: - Как знать… Я мгновенно перекатился в сторону и сел на колени. С подозрением рассматривая скелет, обтянутый кожей, который не далее как пару часов назад клятвенно обещал, что ночь вдвоем мы проведем только одну. А теперь эта псина на грани издыхания от истощения ни с того ни с сего пустила в ход лапки. И ладно бы, если бы он меня только в песок закопал. На пляже чего только не случается. Как-то раз моя двоюродная сестра, старшая от меня на шесть лет, пока я спал в тени шезлонга, с каменной рожей вылепила из песка мне соблазнительные женские формы. Аккуратно положив на лицо широкополую шляпу и на песочной груди оставив записку всем желающим: «Эй ты, да ты! Хватит раздевать меня взглядом, лучше подними шляпку и разбуди свою принцессу. Слабо?». Первыми на призыв «слабо» клюнула компания сорокалетних дядечек с пивными животами. Сев сверху на песочное пузо с соблазнительной ямкой пупка, один из них придирчиво, будто экспонат на выставке, рассматривал вылепленную грудь, а второй на пару с третьим подняли шляпку. Ох и крику было! Скандал разразился едва ли не на весь пляж. Оскорбленные в лучших чувствах и надеждах мужики требовали моральной компенсации за принесенный мной вред их надеждам и мечтам. Когда какая-то бабулька привела местного смотрителя порядка, тот быстро сориентировался и встал на сторону мужиков, предъявив мне в письменном виде штраф! - Деньис, – вернул меня из воспоминаний вкрадчивый голос грустной реальности. Фирменная улыбка чеширского кота растянула тонкие губы муженька. – Ночи обещают быть холодными. - Переживу, – оскалившись, ехидно отвечаю. - Я говорил, что с загаром тебе лучше? – Невинно поморгал ресницами баргест, предприняв еще одну попытку. - Нишики, я не женщина, меня комплиментами и демонстрацией твоих зубов в койку не положишь. - Да? – С деланным разочарованием отозвался тот. – Жаль. Ну раз нет, тогда глянь в сумках снеди и достань спальные мешки. Я живо подошел к верблюдам. Скотина оказалась умной и дрессированной. Сообразив, что новоявленные хозяева больше никуда не поедут, они опустились на землю, поджав под себя ноги, словно кошки. Хотя, сравнение с этими прекрасными животными с этой презрительной вонючкой - просто несказанный комплимент последним. Я порылся в больших потертых сумках, перекинутых через горбы верблюдов, и достал оттуда еду. Темный твердый сыр на ощупь не уступает деду пармезану. Пара банок консервов, две тарелки не понятно из какого материала, ярко-желтая крупа, лепешки, вяленые куски мяса и овощей. С восторгом рассматривая сии нехитрые пожитки, я бросил взгляд назад. Нишики лежал на спине, раскинув руки в стороны. С каждым вздохом его кожа натягивалась еще больше, чем есть, художественно очерчивая кости. Я содрогнулся и, прихватив крупу, направился к мужу. - Ну и что ты собрался делать с этой кашей? – Едко интересуюсь, слегка нагнувшись над ним и помахав пакетом перед лицом. – Только не говори, что сможешь развести костер, найти котел, вскипятить воды – и все это в пустыне! - Не скажу, – покладисто согласился Нишики не открывая глаз. – Тарелки видел? - Ну, видел. И что? - Молодец, возьми медальку. Эта крупа называется рорух. Её не нужно варить или заливать кипятком. Достаточно просто промыть, залить водой и немного подождать. - Магия - это вещь, – вернувшись за флягой, в восхищении произношу я. – «Мивина» отдыхает! - Что такое мивиина? – Лениво протянул он. Я запоздало вспомнил, что в человеческой форме его способности не так круты, и в общих чертах описал популярную лапшу быстрого приготовления, щедро поправляя рассказ едкими комментариями и жизненными фразами. К концу рассказала каша действительно набухла, стала мягкой, вязкой и её было много! Довольно запустив в тарелку ложку, я зачерпнул побольше и поднес ко рту. За деревом ложки тянулась мутно-прозрачная капля… - Это так и должно быть? – Рассматривая с подозрением кашу, тихо спрашиваю. Жадно жующий Нишики мне ничего не ответил. Бедный... похоже, его похуже моего пытали в подземелье жарких песков и синеволосых извращенцев. Я с жалостью рассматривал его неестественно бледное лицо, впалые щеки и огромные тени под уставшими глазами. Вздохнув, посмотрел в свою тарелку и решительно сунул ложку в рот. Хм, какой странный вкус. Напоминает финики с каким-то суховатым привкусом. Однако, ощущение сахара вместо нормальной стряпни не было. Вполне можно есть. Проглотив три ложки каши, я грубо пихнул в плечо Нишики, отвлекая от еды. - Чего тебе? – Рыкнул он, проглатывая то, что было во рту. Я молча забрал у него пустую тарелку и сунул в руки свою полную. Смотавшись к верблюдам, отломил большой кусок жесткой лепешки и вручил удивленно таращившемуся на меня Нишики. - Жуй медленнее, – глядя в сторону, устало отвечаю. – Живот будет болеть. - Мне жалость не нужна, – глухо произнес он. - Это не жалость, – я вздохнул и твердо посмотрел ему в глаза. – Это забота. Не как к мужу, Нишики, не ухмыляйся, а как к живому существу. После я развернулся, не говоря ни слова, забрался в мешок и застегнул молнию до груди, закрыв глаза. *** Ему бы сидеть и радоваться, так нет, слова подобно гвоздям засели в голове. Живот сводило от голода, но как бы смешно ни звучало, глядя на миску, выдолбленную из скорлупы ореха, злость мутной пеленой застилала глаза. Почему же его так задели эти слова? Они не любят друг друга, и брак - всего лишь взаимная помощь… «Не как к мужу». Осколки брызнули во все стороны, перемешавшись с рорухом. Баргест с удивлением сфокусировал взгляд на судорожно сжатом кулаке. Кровь лениво капнула на песок, оставляя мутную кляксу. Сжатую руку покрывал редкий покров короткой темной шерсти, пальцы удлинились, а ногти заменились на тяжелые агатово-черные когти, впивающиеся в нежную кожу второй ипостаси, причиняя больший вред, чем от скорлупы. - Святой вас всех порви, да что это такое?! Нишики прикрыл глаза и сделал резкий, глубокий вдох. Слегка задержав дыхание, он медленно выдохнул, расслабляя и отпуская сознание с напряженного крючка. Рука медленно обрела прежнюю человекоподобную форму, и лишь разбитая тарелка да, темная кровь были свидетелями произошедшего. Слишком рано, он не может сейчас обратиться! Иначе Деньис рискует стать вдовцом. *** Утро наступило неожиданно. Пнув меня куда попало (это куда попало пришлось аккурат в бедро), Нишики дернул за молнию, без церемоний подхватил поперек туловища и кинул на верблюда. Поперек горбов. - В путь! – Весело гаркнул, подобно вояке, Нишики и, пока я сонно щурился на восходящее солнце, свесив конечности по обе стороны ездовой вонючки, он быстро собрал наши манатки, небрежно затолкав их в сумки. - Хей! – Вскочив на верблюда, бодро стукнул его пятками баргест, подобрав узду. Покосплеив немного мешок с картошкой, рассматривая желто-оранжевое с легким намеком на фиолетовые пряди небо, мне надоело просто так покачиваться и, широко зевнув, я решив все же спросить: - Ну и к чему весь этот ажиотаж? Тут что, рядом поминки с бесплатным фуршетом? Нишики хохотнул: - Нет, но идея мне понравилась. Скоро будет самум. - Самум это что? – С сомнением протянул я. – Опять какая-то тварь из вашего ненормального мира? - Это не тварь, – беззаботно раскачиваясь в седле и слегка улыбаясь, чем напоминая сумасшедшего, возразил Нишики. – Это проклятие пустыни. Живая смерть. Если он хотел меня напугать, то у него это не получилось. - А на что оно похоже? – Решил для проформы узнать я, авось и правда эта «смерть» где-то вылезет. Надо же знать врага в морду. - Как… - Нашики покрутил кистью руки в воздухе, пытаясь подобрать максимально похожий образ. Я терпеливо ждал. Он нахмурился, слегка прищурив глаза. За ухом внезапно больно кольнуло, будто ткнули булавкой. Я даже вскрикнул от неожиданности. - В твоем мире это называют «песчаной бурей», - расслабляясь, протянул баргест. Скотина, он опять в моих мозгах копался! Странно только, раньше это не доставляло боли. Да я даже не чувствовал и не мог точно сказать, когда он это делал, и как долго! - Буря? – Скривившись, я потер растопыренной пятерней лоб. - С чего ты взял? - Чувствую, – просто ответил он, подняв лицо к небу. Так, а вот теперь мне действительно страшно! Я постарался припомнить все, что знал о песчаных бурях. Выходило не так уж и много. И это «не много» ну совсем не радовало. Совсем! - Эээ… и что делать будем? – Сипло спросил я. Нишики обернулся, смерил меня внимательным взглядом и, широко оскалившись, блеснул нечеловеческими клыками, затем припечатал: - Выживать! - Ежики зеленые! – Не выдержав, вспылил я, приподнявшись меж горбами. – Нишики, это каким же таким Макаром ты собираешься выжить, а?! Если ты не заметил, мы в гостях у черта на куличиках, поблизости нет ничего, где можно было бы укрыться, как-то переждать все это дело! Если буря действительно будет, да она же нас похоронит вот на этом самом месте, да так, что и пикнуть не успеешь! - Прекрати истерить, – спокойно, как удав перед мышью, сказал муженек с самым невозмутимым покерфейсом. Я снова открыл рот, собираясь ответить не меньшей колкостью, но он поспешно продолжал: – Помнишь, когда я был еще за решеткой, я сказал тебе: «Я стану для тебя, кем захочешь»? - Такое забудешь! – Фыркнул я, отвернув голову. - Малыш, если я сказал, что ТЫ будешь ЖИТЬ, значит так оно и будет. И я вздрогнул, понимая, что он в этот раз не шутит. - Зачем? – Тихо прошептал я, внимательно рассматривая его макушку. - Баргесты устроены не так, как люди. Даже состоя в браке без чувств, по расчету, мы будем защищать нашу половину до конца. И не важно, это будет конец жизни, или конец брака. Невольно я бросил взгляд на тонкий ободок серебра, тускло блестящий в свете поднимающегося солнца. - Я не тот человек, который достоин защиты… Мне срочно нужен развод. Бонусный арт: http://www.motto.net.ua/large/201306/53252.jpg