Жемчужина.

      Подготовка побега заняла немало времени. Сначала пришлось самому стать завсегдатаем борделя Цапли, чтобы не вызывать подозрения. Больше всего Давид боялся не порицания в обществе или разоблачения его плана, а встречи с Эженом. Он боялся, что не выдержит и кинется к нему, попытается увести. Но как раз в это время омега слег после скандала с побегом и неудавшейся попытки суицида, поэтому альфа был в относительной безопасности. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Это весьма мудрое изречение можно отнести и ко второму событию этого периода жизни маркиза.       Просто приходить в бордель Давид не мог, это вызвало бы подозрения. Поэтому он снимал молодых омег, щедро их одаривал и угощал, попутно выведывая информацию, подливал им в вино снотворное и , таким образом, избегал близости. Не то чтобы он не ощущал к ним физического влечения, нет, бесплотным ангелом он не был. Просто ему казалось мерзким и подлым спать с этими заложниками воли хозяина борделя. Маркиз считал это предательством по отношению к Эжену, беспомощным положением которого охотно пользовались другие альфы.       И вот в один из своих визитов в этот Дом любви молодой мужчина проводил вечер в обществе хорошенького омежки по имени Люсьен, который был здесь совсем недавно и очень страдал. Альфа был мягок и ласков, как только мог. Угощал и подбадривал юного путану. Что-то до боли знакомое было в лице этого хрупкого юноши, его взгляд неуловимо напоминал кого-то альфе. Кого-то из его прошлой жизни, возможно, сослуживца или просто знакомого. Но кого именно, Давид понять не мог. Юноша был молчалив, смущался. Разговоры о прошлом были под строжайшим запретом, ведь у Цапли было много краденых омег. Он скупал всех, кто приносил ему прибыль. Сын аристократа или водовоза, не все ли равно, если денежки текут рекой.       И Давид пошел на риск, начав выспрашивать омегу о семье, друзьях, словом обо всем, что осталось за стенами борделя. Задавал вопросы невзначай, между прочим, усердно подливая Люсьену вина и потчуя сладостями. От близости сильного, молодого альфы, выпитого сладкого хмельного вина у омежки голова пошла кругом. С ним давно никто не был так добр и ласков, кито не разговарил просто так, не лапая. И юношу просто прорвало, вместе со слезами и всхлипами он потихоньку начал выдавать информацию, от которой у маркиза волосы на голове встали дыбом, а потом и зашевелились. Альфа внезапно понял, на кого так похож этот мальчик.

***

      Во время своего пребывания в окрестностях Каира альфа познакомился с молодым офицером по имени Этьен де Крели, добрым и немного безбашенным парнем. Они служили в одном гарнизоне, часто виделись и невольно сблизились. У юного Люсьена были такие же медово-карие глаза и рыжеватые волосы, как и у его старшего брата. Этьен был отчаянно храбрым, стремительным во время атаки. И вот во время одной из стычек с местными Этьен был сильно ранен, Давид сам отвозил его в лазарет, где часто потом навещал. Молодой организм крепко держался за жизнь, и альфа пошел на поправку. День за днем он креп. Давид часто гулял с ним в больничном дворике. Он задержался рядом с товарище, как мог долго, но срок его службы вышел, и начальство попросту отослало маркиза домой. Их пути разошлись, Давид вернулся в Париж, а Этьен еще оставался в Каире. Альфа просил друга навестить его престарелого отца и молоденького брата, сообщить, что он жив и скоро приедет домой, передать письма и подарки.       Поэтому через неделю после прибытия домой Давид отправился по указанному товарищем адресу, где застал занавеси на зеркалах и черный креп на стенах. Соседи рассказали, что отец, узнав о смерти сына, из ошибочно отправленного письма, сразу же слег и быстро скончался. Юный Люсьен держался стойко, схоронил отца, как полагается. Но в дом постучалась новая беда - то через день, то через два к нему стали наведываться какие-то прощелыги, говорили что-то о долгах его "папаши". Под конец обнаглели, стали запугивать юношу, кричали. Люсьен обратился в полицию, рассказал обо всем соседям. И в один прекрасный день... исчез. Никто его больше не видел. В полиции, куда пошли сердобольные соседи, разводили руками: бывает, мол. Бывает-то бывает, и медведь, говорят, летает, только парня и след простыл. Давид прекрасно понимал теперь, как работала схема Цапли: его люди по всему городу и его окрестностям выискивали одиноких и беззащитных омег, которые с течением времени и пропадали из своих домов и квартир и, вот чудо, возникали в качестве товара в борделе Цапли.

***

      Как известно, кто владеет информацией, тот владеет миром*. Так у Давида появилось весомое преимущество, он-то ведь знал, что Этьен жив и должен вернуться. А это как минимум был еще один помощник - отчаянный малый, отличный стрелок, который души не чаял в своем брате. Кроме того, у Этьена были друзья в полиции. А это означало возможность войти туда в качестве своего парня и на правах друга предложить взятку за сдачу борделя. Конечно, ожидалась борьба, ведь Цапля давал хорошие деньги полицейским за сохранение тайны, но и многим он насолил. В его кабаке убили несколько полицейских в пьяной драке, хороших, честных парней, у которых остались семьи и малолетние дети. А дельце это замазали. Там же сбывали ворованное добро, которое выносили и из небогатых домов обычных граждан, да и тех же служащих полиции. Перед ворами все были равны. И, как бы все не было запутано, у Давида появилась ниточка, дернув за которую, он мог развязать этот клубок.