Футбол у Коннора

Коннор достал охлаждённое пиво из холодильника и отнёс в гостиную, расставив батарею бутылок на столе перед здоровенной, почти во всю стену плазмой. Затем он ссыпал несколько пачек чипсов в огромную посудину и тоже снёс угощение в гостиную. Матч начнётся через полчаса. Отец, прихватив Чарльза и кое-кого из преподавательского состава, уехал за город. Скоро должны были подойти его друзья. Вечер обещал быть длинным и мегавесёлым! Он волновался: до этого никто из друзей ещё не был у него в гостях. А дом у семейки был пусть и не трёхэтажной виллой, но и не последней развалюхой. Коннор критическим взглядом осмотрел гостиную, пытаясь придумать что-то ещё, ему все казалось, что чего-то не хватает. Он убедился, что и чипсы, и пиво есть в достаточном для просмотра количестве, он даже купил к ним соусы. На полу он и подушки разбросал на всякий случай. Решив в последний раз заглянуть на кухню, Коннор было вышел в коридор, но тут задребезжал звонок. Кто-то из парней уже приехал. На пороге стояли две персоны арабской внешности. Первый, со светлыми глазами янтарного оттенка, протянул руку Коннору для рукопожатия. После этого за ним, словно тень, скользнул второй гость, натянув улыбку. Тот явно никуда не хотел уходить из своей уютненькой квартирки, но кое-кто его вытащил силой. Коннор, зная за Аль-Саифом эту особенность, поспешил усадить его на диван и всучить бутылку пива с открывашкой. Малик не успел ничего сделать, как Альтаир, все ещё выплачивающий ему долг за помощь на экзамене, вырвал из его рук открывашку и сам открыл бутылку. Его парень побурчал какое-то время, но пиво всё равно взял. Довольный, как объевшийся сметаны кот, Альтаир плюхнулся на подушку, что валялась на полу, и схватился за пульт. - Подожди, дай мне! - воскликнул Коннор, вернувшийся в комнату с кухни с ещё одной большой тарелкой с чипсами. Нарвавшись на вопросительный взгляд Альтаира, он поспешил объясниться: - Отец любит без предупреждения перенастраивать каналы, поэтому я хочу убедиться, что тот, на котором будут показывать матч, он не трогал. Следующий звонок в дверь раздался почти сразу же, как на плазме появилась реклама. Прежде чем открыть дверь, Коннор услышал, как там ругаются. Те явно спорили о чём-то. Кажется, Дезмонд опять съел йогурт Шона без разрешения. - Ты их и так каждый день ешь, не жлобься, - первым младший Кенуэй увидел спину Майлза. - Вот ты сам себе и покупай их на свои деньги, - увидев, как позади Деза дверь открылась, англичанин намекнул собеседнику взглядом, чтоб тот развернул свою тушку. - Ребят, проходите, я так рад, что вы пришли, - попытавшись сделать вид, что ничего не слышал, индеец пожал им руки и по очереди впустил их в дом. За всем этим из скромного угла наблюдал молоденький француз, которого тоже пригласили, но из-за очень важных дел, вроде как «сними кошку с дерева» или «купи сначала какую-нибудь чертовщину в дом» или вообще «призови Сатану, пусть он сделает мне коктейль», Арно опоздал. Пока он пытался отдышаться где-то за углом, парочка, из Дезмонда и Шона состоящая, уже прошла внутрь, всё ещё сверкая молниями друг в друга. Подождав ещё пару минут и поняв, что он единственный, кто пока ещё стоит тут, а не сидит в уютной гостиной у Коннора, француз постучался в дверь. Ожидая хозяина, Дориан обдумывал, как лучше поприветствовать великодушного хозяина апартаментов, однако, когда дверь открылась и на пороге стоял вышеупомянутый, он только и сказал: - Привет, прости за опоздание. На что Кенуэй понимающе кивнул и жестом пропустил парня внутрь, не забыв о приветствии. Не успев закрыть дверь, Коннор увидел, как между открытым пространством поместилась чья-то ступня. Открыв дверь ещё раз, он увидел ещё пару французов. А точнее тройню. Те, запыхавшиеся, сверкали улыбками. Видимо, каким-то магическим образом их разъединили, и им пришлось идти раздельно. Без каких-либо лишних расспросов, почему это вдруг братья Арно разделились, Коннор молча отошёл в сторону, пропуская трёх французов в дом. Те, переступая порог дома, по прежнему продолжали улыбаться, кинули короткое: «Salut!» - Кенуэю и направились в сторону гостиной, демонстративно проходя мимо своего брата, который ещё не успел пройти в комнату к другим ребятам, делая вид, что его здесь и вовсе нет. Единственный, кто задержал ненадолго свой взгляд и, кажется, даже улыбнулся, был самый высокий и накачанный среди них... Брешь у Коннора в памяти, он до сих пор не мог запомнить те странные клички, которые братья дали друг другу... Стараясь скрыть своё удивление от несвойственного поведения братьев, Коннор всё же украдкой кинул взгляд на ранее прибывшего Арно, в надежде найти ответ на сиё происходящее, но вместо этого он напоролся на опущенный взгляд и сжатые губы. Коннор лишь пожал плечами: он никогда не понимал этих французов, не понять ему их и сейчас. Он не собирался лезть в дела этой четвёрки, поэтому благополучно ретировался в коридор встречать новых гостей. Едва он распахнул дверь, как наткнулся на улыбающегося во все тридцать два Эцио. Улыбнувшись уже в который раз за день в ответ и пожав Аудиторе руку, он впустил итальянца. Но, собравшись закрыть дверь, он услышал, как кто-то вскрикнул громкое: «Стой!» Прищурившись, он увидел бегущий на всех парусах силуэт с придерживающей рукой красный берет на голове. - Dio mio, успел, - громко дыша голубоглазый блондин заявил. - Этот маленький мерзавец заставил меня лазать за ним по крышам! В следующий раз пойду один. Не дойдя до гостиной, услыхав своего спутника, Аудиторе развернулся обратно к двери и взглянул на вошедшего. Тот явно был чуть взбешён, но не так сильно, чтоб отказаться от объятий своего друга. Коннор поспешно закрыл дверь, а то он даже не заметил, как пошёл сквозняк, потому что смотрел на происходящее с интересом. В гостиной творилось чёрт пойми что. Дезмонд снова спорил с Шоном, но на этот раз не о йогурте, а о предстоящем матче. Майлз упорно пытался доказать, что англичанам в этот раз не светит победа, максимум ничья, и то с натяжкой. Гастингс твердил, что кто и проиграет, так это итальянцы. Альтаир пару раз попытался успокоить этих двоих, но безуспешно. В итоге парень решил сконцентрироваться на Малике, то и дело предлагая чипсы и спрашивая о комфорте. Из-за всей этой суматохи Коннору начало казаться, что сейчас вечер будет сорван, если бы не Эцио. - Зачем спорить о победе! И так ясно, что в этом чемпионате победит Италия! - усевшись на пол, на подушки, он похлопал Леонардо на место рядом с собой. - Мечтай. Вам ни за что не победить в этом году! - победно улыбнувшись, Майлз тут же повернулся за поддержкой к Шону. Глубоко вздохнув, англичанин начал бубнить о том, как он ненавидит такой взгляд Дезмонда. - Если учитывать состав команды других игроков и их тактику, вы пролетаете. - Как и англичане, - весело подхватил Дориан, пытаясь незаметно стащить чипсы у Альтаира. Арабу не понравились действия француза, и он быстренько убрал свою тарелку куда подальше. Арно же не сдавался: он продолжал, наплевав на палевность, тырить чипсы. Он умудрился плюхнуться со своего места, лишь бы сожрать эти жалкие чипсинки! Все присутствующие с удивлёнными лицами глазели, как Арно лежит на коленях у Альтаира, демонстративно хрустя снэками, а сам же Альтаир пытался их спасти. Но удача сегодня была явно не на стороне араба. Он упал с подушки лицом в ковёр, умудрившись при этом рассыпать на себя и пол крошки. Арно же успел выставить руки перед падением и, тем самым, спас своё личико. Гостиная разразилась хохотом. Даже неприступный Малик улыбался и тихо хихикал. Из всех не ржал лишь Коннор: ему потом всё это убирать. - Эй, что у вас произошло-то? - обратив внимание на то, что Четвёрка Арно как-то странно себя ведёт, задал вопрос Лео, который ещё с момента своего прибытия к Коннору заметил, что что-то у всеми любимых французов не так... Сколько этих ребят знали и помнили, они всегда всё делали вместе, а порой их действия приобретали какую-то особенную синхронность, на которую, возможно, даже они сами не обращали внимания. Да, что уж там, эти парни вместе вышли сдавать экзамен самому «доброму» преподавателю университета - Чарльзу Ли. Хотя тот ясно и чётко говорил «выходить по-одному». А тут картина маслом: один из Дорианов начал «чипсовую войну» с Альтаиром, хотя назвать их лучшими друзьями нельзя, а остальные трое безучастно сидят на подушках, разбросанных по полу, не обращая никакого внимания на своего брата, будто бы его и вовсе нет, и на окружающее в целом. Рядом возле них покоилась одна из мисок с чипсами и пак с пивом в жестяной банке, и они что-то обсуждали на французском вполголоса и улыбались... до момента, пока не прозвучал во всеуслышание вопрос блондина, от которого все братья Дориан немного напряглись. - Зря ты это спросил, - чуть шёпотом, придвинувшись поближе к Леонардо, прошептал Эцио. - Они сегодня что-то не в духе. Да Винчи повернулся к парню лицом, непонимающе глядя ему в глаза. Что от простого вопроса может случиться? В последующие секунды уже заговорил сам хозяин дома: - Так ребята, мы пришли матч смотреть, или что? Дез кивнул в знак того, что согласен с ним. И правда, не успели они как следует ещё напиться, чтобы подхватить атмосферу предстоящего веселья. Гастингс старался не обращать внимание на происходящее и решил поговорить с Маликом. С ним-то ему было о чём поговорить, помимо женских персон, которых бурно любил обсуждать Майлз. Француз, который только вот «сражался» за чипсы, отряхнулся от крошек и прочей возможной грязи, вновь занял своё место и ни разу не взглянул на своих братьев, стараясь делать вид, будто они не знакомы. - Согласен! Давайте уже усядемся все и будем ждать матч, - кивнул француз в знак согласия. Вопрос Леонардо он предпочёл пропустить мимо ушей. - Ну вот и славно, - пробормотал Коннор. - Кто будет пиво? - громче спросил индеец. В полнейшем молчании Дезмонд забрал протянутую Коннором бутылку. - Спасибо, - с этими словами он сделал довольно-таки большой глоток. - Хэй! Не напивайся! Нам ещё домой идти! - возмущению Шона не было предела. - Ты помнишь прошлую вечеринку? - Не напоминай, - Дезмонд смутился. - Ладно, много пить не буду, - с грустным вздохом, он поставил пиво на подлокотник дивана. - Кстати, меня тогда не было, что произошло? - Альтаир вопросительно взглянул на Шона. - Ну, сначала Дезмонд напился... - Договорить англичанину не дал вышеупомянутый американец. - Шон, ещё одно слово про ту вечеринку, и я вырву твой язык, - очень и очень устрашающе прошипел Майлз. - То, что там произошло, только между нами, понятно? - Ладно, ладно! - Шон испугался: злить Дезмонда плохо, по крайней мере, плохо заду Шона, а не лицу. - Вот и славно! - американец очаровательно улыбнулся и потянулся обратно за пивом. Ну не болтать же они пришли? Перед тем как сесть уже куда-нибудь, Кенуэй решил убраться после маленькой войнушки за чипсы. Найдя совок с веником и быстро всё убрав, он с глубоким вздохом плюхнулся на кресло. Похоже, ему предстоит побыть ещё и горничной. Найдя банку пива, он сделал пару глотков и стал смотреть футбол. Когда Шон и Дезмонд закончили свой диалог, англичанин решил вернуться к своему недавнему собеседнику. Повернувшись в ту сторону, где предполагалось бы, должен был находится Малик, Шон так и остался с открытым ртом, забыв что хотел сказать. Похоже, Аль-Саиф обладал способностями бесшумно уходить и приходить. После Гастингса это заметил и Альтаир. Коннор, решив, что слишком тихо, взял пульт и прибавил громкость на полную. - МЫ ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС НА СЕГОДНЯШНЕМ МАТЧЕ! - звук был настолько громким, что Шон и ещё несколько парней схватились за уши. Уж с колонками у семьи Кэнуэй всё было хорошо. - Потише! - заорал Шон, пытаясь донести сквозь шум и гам свои слова индейцу. - Я СКАЗАЛ, ПОТИШЕ! - Коннор не очень быстро среагировал на Шона, но уже через секунду звук стабилизировался, и все смогли спокойно выдохнуть. - Кэнуэй, ты что, глухой? - внезапно появившийся Малик вопросительно приподнял бровь. Коннор промолчал. Ну не говорить же ему, что именно на такой громкости они с Джорджем смотрят, хм, фильмы... да, фильмы... Прозвучал звук, оповещающий о пришедшем сообщении на телефон. Арно, который уже умостился на удобном диване после чипсовой потасовки, держа бутылку пива в одной руке, другой полез в карман джинсов для извлечения из него источника звука. Матч уже начался, на экране телевизора красовались две стоявшие напротив друг друга команды. Звучали гимны играющих стран, футболисты и фанаты на трибунах стоя слушали их, положив руки на свои сердца. Камера показывала на экране некоторых особо сентиментальных, которые не скрывая своих эмоций, роняли слёзы на щёки, от переполняющего их чувства гордости и любви к своей стране, и с неприкрытым запалом что-то без запинки тараторил комментатор. Всё это, возможно, и было бы интересно Арно, если бы не отвлекающая смс-ка с весьма интригующим: «А поговорить?» Увидев имя отправителя, Арно в момент хотел запустить свой, почему-то резко ставший таким тяжелым и одновременно весьма годным для полётов, телефон прямо ему в голову, но следующая смс-ка, которая ворвалась в мобильник звуком монотонной мелодии, была предначертана для того, чтобы сиё действие не осуществилось. Открыв сообщение не медля, Арно прочитал простое и лаконичное: «Дорогой». - Б-гы-гы-гы, - раздалось над ухом у Арно. От неожиданности француз оглянулся и, узрев наглую Дезмондскую физиономию, влезшую в его телефон, немедленно окатил его пивом. - Куда лезешь, в личную переписку! Дезмонд увернулся от стремительно летящей в него подушки, метко пущенной французом. Облитый пивом с ног до головы, Майлз убежал на кухню с отчаянным криком: «Убиваааают!» Наблюдавшему всю эту картину Гастингсу оставалось лишь профейспалмиться: спасать назойливого американца он вовсе не собирался, приключений на свою задницу ему и так хватает... Ну да... Именно на задницу... - Дезмонд! Стой! - Коннор пошёл на кухню за вышеупомянутым американцем. - Могу сменную одежду дать! - А вот это хорошая идея! - из проёма показалась голова Деза. - Только от Арно меня спаси! - Ладно-ладно. Пошли! - Коннор проследил взглядом за передвижением американца.       У индейца промелькнула мысль, мол, он еще и гардеробщица теперь. Дойдя с Дезмондом до своей комнаты, Коннор поманил его за собой. - Подожди, я выберу что-нибудь твоего размера. Дезмонд кивнул и засунул руки в карманы джинс, осматривая комнату. Уютная такая, с красивым коричневым раскладным диванчиком и плакатами на стенах, изображающих любимую группу Коннора и любимые футбольные клубы. Справа от дивана стоял небольшой компьютерный стол, на котором прекрасно расположились разбросанные тетрадки и книги. Слева же стоял шкаф, в котором Кенуэй сейчас и рылся в поисках одежды. На противоположной стене висел телевизор. Про себя Дез поставил галочку, что Коннор всё-таки старается поддерживать здесь порядок, не считая мини-срача на столе. - Вот! - Коннор с победным кличем поднял футболку красного цвета с надписью «Bazinga!». - Надеюсь, подойдёт. - Теория Большого Взрыва? - Дез довольно улыбнулся. - «Бугагашенька». Коннор угукнул и вышел из комнаты. Дезмонд переоделся и решил подыскать ванную, чтобы застирать пятна на майке и умыться самому. Тем временем в гостиной нарастала напряжённая обстановка. Друзья поделились на два лагеря: болельщиков Италии и болельщиков Англии. Самым ярым представителем фанатов Италии оказался Леонардо. Он забрался на стол и, размахивая беретом как фанатским шарфом, выкрикивал непристойности в сторону болельщиков английской сборной. Шон же скандировал в ответ на оскорбления не менее пылко. Его очки съехали на бок. Эцио в шоке смотрел на тихоню блондина и не узнавал его. Эх, эту бы страсть, и в постель! Особняком держались французы, точнее заняты они были своими внутрисемейными отношениями. Сторону же итальянцев принял ещё и Альтаир, который помогал Лео в оскорблении англичан и в уничтожении одной за другой бутылок пива. А его спутник, Малик, который то исчезал, то появлялся, сейчас решил усесться на сухое место рядом с Арно, который вроде как сидел в сторонке от баталий футбольных. Кажется, обстановка накалялась с каждой последующей минутой матча. Ибо все проникались духом футбола и в своей мере болели за свои команды. И тут случилось непоправимое: англичане забили! Леонардо слез со стола и начал плакать, Эцио его обнял в попытке успокоить. Шон запрыгал от радости и полез к Дезмонду. - Боже, Шон! Что ты дела... - а вот договорить американцу не дали. Шон. Поцеловал. Его. При всех. Поцелуй был быстрым, поэтому Дез расстроился. А Шон же с поднятыми руками прыгал и доказывал Эцио, что Италия проиграет. Леонардо, ещё не отойдя от шока, вместе с Эцио удалился в ванную комнату умыться. Тем временем сидящие в сторонке Арно и Малик тихо обсуждали что ни попадя, начиная этим самым злополучным матчем и заканчивая учёбой и будущей работой. Они старались не обращать внимания на ругающихся друзей, просто изредка перебегая с места на место дабы не быть втянутыми в эти бесконечные споры. - Так, что у вас там с братьями случилось? - вдруг спросил Малик, в упор глядя на француза. Тот помедлил, а потом вздохнул и покачал головой. - Семейные проблемы, не будем об этом говорить. Дезмонд уселся поближе к Шону, мысленно умоляя англичан забить ещё. В этот раз он тормозить не будет! Коннора втянули в команду итальянских болельщиков. Эцио, уже весьма основательно успокоив Лео, вернулся с ним в гостиную, держась за руки. Леонардо падать духом больше не собирался. Берет давно потерялся в просторах дома. Безнадежно пьянеющий блондин откопал где-то в комнате Коннора краски и разрисовал себе лицо в цвета любимого футбольного клуба. Он затащил Коннора и Эцио в другую сторону гостиной к мягким креслам, прибрав к рукам сразу пять бутылок. Преданный фанат принялся держать позиции, распевая гимн. Пока Да Винчи горланил на всю Ивановскую, Эцио и Коннор обсуждали Английского вратаря. - И всё же, Фостер хороший вратарь!.. - не успел индеец продолжить, как комментатор прокричал: «ГО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-ОЛ!» - заставляя всех обратить внимание на счёт. Забили итальянцы. Леонардо прыгал и что-то кричал про англичан, Шон уткнулся лицом в плечо Дезмонда и бормотал что-то про кривые руки вратаря. Сам же американец улыбался: когда ещё такой нежный момент выпадет? Лео же потянулся к Эцио и обнял его, продолжая кричать: «Англичане соснули!» - чем сильно удивил Коннора. - Аха-ха-ха, Лео, прекрати! Щекотно же! - Эцио смеялся и обнимал в ответ Да Винчи. Арно же удалился в туалет, а его братья, пользуясь шумихой, решили выйти на улицу. - Эй, вы куда? - Дезмонд был в шоке: с чего вдруг они бросают своего брата? - Да что с вами происходит? Вы поругались? Что произошло? Почему Арно один? - Альтаир засыпал вопросами застывшую тройку. Стоя в проходе, разделяющий комнату с прихожей, братья переглянулись между собой. На их лицах сначала промелькнуло удивление, просто от того, что они не ожидали получить такое количество вопросов, затем все трое начали улыбаться, один закусил нижнюю губу, таким образом пытаясь сдержать смех, второй кашлянул в кулак, маскируя смешок, а в улыбке третьего виднелось что-то загадочное. Чтобы уже наверняка отделаться от всех вопросов со стороны друзей и разрядить непонимание, ребята решили раскрыть карты... ну как раскрыть... - Да в принципе ничего страшного не произошло... - взял на себя инициативу отвечать первым на вопросы тот Дориан, который был в зелёной майке. - Ну да! - тут же подхватил второй. - Просто наш Арно не понимает шуток! - добавил третий, которому братья дали кличку Топор-мэн, он же и обладатель загадочной улыбки. После этого все трое начали смеяться. Дезмонд и Альтаир посмотрели друг на друга с непониманием, и только было американец открыл рот, чтобы расспросить поконкретней, как комнату заполнил голос Арно: - Что? Ах вы, засранцы, по-вашему, так шутят? - внимание тут же переключилось на вошедшего в гостиную четвёртого брата, от которого так и летели молнии в сторону родственников. Парни перестали хихикать и с абсолютной непринуждённостью, улыбаясь, посмотрели в сторону Арно. Признаться честно, в тот момент Альтаир был уверен, что грандиозной драки не миновать. Нет, он и так был уверен, что она будет, но у кого угодно, только не у Дорианов. Абсолютно все замерли, даже Леонардо перестал кричать про то, кто у кого что соснул. Коннор и Эцио уже было поднялись с кресел, морально приготовившись разнимать будущих бойцов. Однако никакой драки не последовало.       Раздался звонок в дверь. Обойдя дружных (а может и не очень) братьев Арно, Коннор направился в сторону двери. Кто мог прийти к ним в такое время? Все приглашённые уже здесь. Ответ соизволил явиться Кэнуэю в последний момент. - Коннор... Что. Здесь. Происходит?! - медленно, растягивая каждое слово проговорил Хэйтем Кенуэй. Ну всё. Пиздец подкрался незаметно. Коннор, если до этого думающий, что вся ситуация была более-менее под контролем, испытал тройное сальто почек. Отец смотрел на него фирменным взглядом пожирающего орла, а за его спиной, пытаясь заглянуть за магистра и бормоча: «Хэйтем, что там? Хэйтем, дом цел? Хэйтем, а может поужинаем? Хэйтем? Хэйтем-Хэйтем-Хэйтем?» - был Ли. - Привет, па-а-п, - Коннор облокотился на косяк двери, пытаясь загородить своей тушкой обзор на проход, но вышло что-то на подобие «эй, детка, я сегодня свободен». - Ты же вроде загород уехал... - изображая на лице почти искреннее удивление, пролепетал Коннор. - А ты - к другу в гости, - Хэйтем предпринял попытку войти в дом, однако Коннор оказал неслабое сопротивление, загородив проход. - Я так понимаю, друг переехал к нам. А я наивно полагал, что миновал тот период анархии и бунтарства. - Коннор, полиция уже здесь? Всё хорошо? - в поле убийственного зрения Хэйтема Кэнуэя показались до боли знакомые физиономии. - Твою мать, это куратор... - Поздравляю с невероятным открытием, мистер Аудиторе, - Кенуэй старший закипал прямо на глазах. И ситуацию совершенно не спасал нервно дергающий его за рукав профессор Ли. Семейные разборки грозились вылиться в хорошую трепку для Коннора, с лишением карманных денег в качестве безрадостной перспективы. Затихшие студенты нервно мялись в прихожей за спиной Коннора, даже помирившиеся Арно сцепились за руки в молчаливой поддержке. Мысль спастись бегством через окно возникла у всех сразу (даже у Коннора), но почему-то никто делать этого не собирался. Уж если получать, так всем вместе. На чудо надеяться бессмысленно. - А теперь послушай меня внимательно, щенок... - Хэйтем! Ты опять за своё, подводный ты планктон! - напряженную тишину буквально разорвал чуть хрипловатый голос нежданного спасителя, который недовольно спускался по лестнице в одних боксёрах, почесывая зад. - Дедушка?! Ты все это время был наверху?! - по Коннору было видно, что еще одна неожиданность - и он словит инфаркт от переизбытка эмоций. - То есть один из твоих друзей, именуемый Маликом Аль-Саифом, ничего тебе не сказал, хотя весь вечер магическим образом оказывался рядом с библиотекой на втором этаже и раз пять наткнулся на меня, пока пытался стащить какие-то особо приглянувшиеся ему книги? - Эдвард усмехнулся и обвёл ошарашенные лица насмешливым взглядом. - Не стащить, а одолжить для подготовки, - пойманный с поличным подал голос, что бы хоть как-то оправдаться и не получить незачёты у всей семейки Кенуэев разом. А вообще - трудно было описать восторг, появившийся на лицах незадачливых болельщиков. Глаза у них зажглись сильнее, чем во время обоих голов вместе взятых. Эдвард, спаситель и благодетель всех малоимущих, хреновоготовых, домомневладеющих несчастных, и на этот раз пришел спасти своих дорогих птенчиков. Казалось, ещё немного - и у него вырастут крылья. Вот только ангельские или демонические - это вопрос. Три поколения Кенуэев, собравшиеся в коридоре, перекидывались напряжёнными взглядами. Ах уж этот конфликт поколений! - Планктон? - ахнул Хейтем, опомнившись. - Да, планктон, - белозубо улыбнулся Эдвард. - Настолько планктоновский, что мешаешь компании отличных мужиков смотреть футбол. Хэйтем посмотрел влево, надеясь встретиться взглядом с Ли и получить немую (или даже не только немую) поддержку. Но нет. Взгляд его друга был прикован к кое-кому другому. Точнее, другим. Дружные и синхронные настолько, будто и не было этих проведенных в пропорции три к одному часов, братья Арно пожирали взглядом одетого сегодня не в пыльную профессорскую одежду, а в превосходный выходной костюм Чарльза. На лицах парней играли просто дьявольски соблазнительные ухмылки. - Ты же не смотришь футбол, Эдвард, - заскрежетал зубами куратор. - Не вешай мне лапшу на уши, - одновременно с этим он незаметно пытался пихнуть Чарльза в бок, чтобы тот перестал пялиться на своих студентов и помог ему выбраться из внезапно обернувшейся не в его пользу ситуации. - Времена меняются, - пропел он, подходя к Шону и Дезмонду и панибратски забрасывая руки им на плечи. - Па, да ладно тебе, - неуверенно вдруг начал Коннор, отступая вбок, пропуская отца в дом. - Сегодня Англия и Италия играют. Пива ещё много. Может, давай с нами? - Кенуэй-самый-младший заискивающе посмотрел на Хэйтема, а затем протянул ему руку. Хэйтем оглядел всех лютым взглядом, сжав губы в тонкую линию. Ох, по его лицу прекрасно было видно, сколько эпитетов он подготовил для них всех и для каждого в частности. - Хэйтем, не глупи, - тихо подал голос Эдвард, внимательно глядя на сына. - Какой счёт? - устало вздохнул куратор, вальяжно вплывая в дом. Эдвард победно рассмеялся и подошёл к сыну, похлопал плечу. - Вот это я понимаю! А то начал нудеть, как бабка старая! Если бы взглядом можно было убивать, то Кэнуэй-самый-старший уже бился бы в конвульсиях и молил о пощаде. Впрочем, он словно не заметил убийственного взгляда Хэйтема и повёл того на кухню, дабы всучить бутылку пива. - Один-один! - завопил Эцио, понимая, что опасность миновала. - Но Италия победит, помяните моё слово! - Победит чёрта с два! - возмутился Дезмонд. - Разорвут итальянцев на куски! Правда, Шон? - Несомненно, - невозмутимо подтвердил тот, поправляя очки. - Знаете, что? Вы... - начал было Леонардо. - Эй, лузеры! - раздался крик из гостиной. - Как насчёт уже начать смотреть матч? Молодые (и не очень) люди ввалились в комнату, освещённую голубовато-зелёным свечением от телевизора. Альтаир и Малик, будучи хитрыми засранцами, развалились на диване, тем самым заняв самые вакантные места. - И я тоже лузер? - вкрадчиво поинтересовался Хейтем, ослабляя галстук одной рукой и держа бутылку светлого пива в другой. - Ну что вы, сэр. Хотя о команде Англии такого сказать не могу, - немедленно вставил шпильку Леонардо, чью реплику недавно оборвали. Тем временем братья Арно не были особо заинтересованы в просмотре матча, тихо переговаривались в стороне. А если люди тихо шепчутся - это не к добру. Особенно если они имеют репутацию проказников. Пока остальная братия орала, свистела, ругалась, пила и закусывала солёными снэками, Арно, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, подкралась к Ли из-за спины. - Добрый вечер, профессор, - промурлыкал один из них в правое ухо. - Как же приятно вас видеть, - прошептали в левое. - А что это вы не один ночами ходите, м? - поинтересовались куда-то в затылок. - Как нехорошо, профессор, гулять и не звать нас, - устыдил четвёртый голос. Чарльз понимал, что если сейчас не придумает что-то, то получит кару... Небесную (читать: анальную). Он медленно перевёл взгляд на Хэйтема, слишком эмоционально для себя объясняющего что-то Эдварду. Ли понял, что его не спасут. Он вдруг осознал, что кто-то сладко дышит ему в ухо. И что чья-та рука под его новой одеждой. И тогда он решил, что он - великий, прекрасный, стройный и сексуальный Чарльз Ли -, всегда-всегда был и будет верен магистру Хэйтему (кроме пятницы, понедельника и четверга)! Поэтому он гордо, подняв голову, решился пододвинуть этих нахалов. Французы, да что они себе позволяют? Но ему не дали сделать и шагу... - Не надо было вам, Чарльз, экзамен автоматом принимать... Коннор созерцал происходящее с довольной лыбой на лице. Такой конец его более, чем устраивал: дед и отец яростно обсуждают матч, Дезмонд и Шон уткнулись в телевизор, внимательно следя за игрой, впрочем, как и Эцио с временно успокоившемся Леонардо, Малик и Альтаир уселись на пол, о чём-то негромко переговариваясь (для себя Коннор отметил, что сидят они тесно прижавшись друг к другу), а помирившиеся братья Арно продолжали совращать Ли, один особо наглый даже запустил руку ему под рубашку. Чарльз Ли понял, что Попал. С большой буквы. А ведь ещё пару часов назад он спокойно шёл по улице, вдыхал тепловатый воздух и вёл интеллектуальные беседы с Хейтемом. Но тот - Ли быстро бросил взгляд на куратора - забил на дневные заботы, орал, тыкал пальцем в плазму и панибратски хлопал по плечу Дезмонда и Шона, так же яростно болеющих за Англию. Мужчина чувствовал, как горят щёки. Четыре пары - подумать страшно! - четыре пары рук готовы были схватить его за все части тела и утащить подальше. - Я слышал, что у Коннора кровать кинг-сайз, - раздался озорной шёпот. - Нет-нет, это у Эдварда. Коннор-то наш вообще, ещё де... - Тише ты, - шикнул один из Арно, - услышит, обидится и выпнет нас отсюда. - Тем и лучше, дотащим к себе домой... - Наглецы, я вам что, вещь?! - возмутился Чарльз и попытался повернуться, но ему не позволили: крепкая пара рук придержала его за плечо. - Профессор, слушайте внимательно, - мягко катая на французский манер «р», стал вещать тот из братьев, кто стоял ближе всего. - Сейчас мы все тихо и незаметно удаляемся наверх. Чарльз задохнулся от возмущения. Что они позволяют себе? Малолетние, избалованные, беспринципные... - Го-о-о-ол! - оглушительно заорали Эцио и Леонардо. И до того громкие разговоры превратились в настоящий гвалт. Кто-то кричал: «Да!», кто-то кричал: «Нет!», кто-то умирающе стонал и закатывал глаза. Если и существовал более идеальный момент, чтобы тихо уползти, то его нельзя было и представить. Ли почувствовал, как его настойчиво дёргают за рукав. «До смерти же задергают, пока рубашку не порвут, - обречённо подумал он. - Вот не надо было ставить им экзамен автоматом, ну вот не надо было». Итак, профессор мужественно решил покориться неизбежному. И столь же мужественно изображая походку краба, он осторожно, поддерживаемый несколькими парами сильных ладоней, двинулся чуть назад и влево, направляясь в сторону лестницы. И всё же их целых пятеро. Сложно не заметить одновременный уход пяти людей. Но так как Чарльз искренне надеялся, что все будут полностью увлечены потрясающим голом на первых минутах второго тайма, голос Эдварда из-за спины стал настоящей неожиданностью: - Кровать кинг-сайз у меня, если что! - умеренно громко крикнул он. - Merci, monsieur Эдвард, - в один голос поблагодарили Арно и потащили красного как помидор Ли по лестнице. Когда все пятеро скрылись в коридоре наверху, очевидно идя в его, Эдварда, комнату, тот вздохнул: - Придётся мне спать на диване. И продолжил смотреть матч. Яро болеющий за англичан Хэйтем не обратил внимания на то, что находящийся возле него Ли каким-то неизвестным образом исчез. Именно на фоне ликующих Эцио и Лео болельщики за Англию заметно стушевались... похоже, что действительно победа за итальянцами. По этому поводу Хэйтем и хотел высказать своё мнение обо всём происходящем на поле Чарльзу, который, как он думал, всё это время преданно стоял сзади дивана, возле того места, на котором сидел Хэйтем, облокотившись руками на кожаную спинку мягкой мебели, но его, когда тот обернулся, приготовившись уже говорить, там не оказалось. Кенуэй-средний в недоумении оглядывался по сторонам в поисках своего приятеля, пока не наткнулся на улыбающуюся физиономию своего отца. - Твой Ли, кажется, сейчас будет немного занят, - сказал тот и, кашлянув в кулак, дабы скрыть широченную улыбку, которая вот-вот грозилась перейти в смех, оттопырил большой палец на сжатом кулаке и через плечо указал в сторону лестницы, которая вела на второй этаж, где были спальни. Эдвард готов был поклясться, что у его сына перекосило лицо - Избавь меня от подробностей, - сухо отозвался Хэйтем, топя безысходное осознание в третьей бутылке пенного. - В принципе, ты всегда можешь к ним присоединиться, - продолжал как ни в чём не бывало Эдвард. - Кровать большая, а эти картавые озорники против не будут. Хэйтем поперхнулся пивом, разлив немного на белоснежную рубашку. Ну кто его потянул домой! Прекрасный летний вечер, хорошая компания, гуляй не хочу! - Спасибо за предложение, отец, - криво отметил Хэйтем. - Твоя фантазия, как всегда, не знает границ. - Зато у тебя день ото дня на протяжении двадцати лет как под копирку. - Стабильность, - весомо кивнул Хэйтем. - Скука, - отмахнулся его отец. - Можно потише? - недовольно рявкнул Леонардо. - Комментатора не слышно. Эцио тяжко вздохнул. Ох, припомнит им всем этот вечер куратор, как пить дать, припомнит. Навязчивые мысли не хотели покидать Хэйтема. Разные картинки возможного происходящего в спальне у его отца между Ли и братьями Арно упорно лезли в голову. Как так оказалось, что его верный друг, во всех отношениях, оказался далеко не верным? Всё-таки, как бы там не складывались отношения между ними, Хэйтему всегда было приятно, что Чарльз в колоссальном восторге от него. Более того, ему действительно дорог Чарльз, и, возможно, им просто нужно поговорить, обсудить все мелочи и детали своих отношений, так сказать, выйти на чистую воду. Глоток за глотком Хэйтем опустошил бутылку пива, затем он потянулся к следующей, но, осознав, что напиться в щи - это совершенно не выход, он резко поднялся с дивана и направился в сторону спальни, намереваясь разобраться со своим Чарльзом прямо здесь и сейчас. - Удачно повеселиться! - крикнул Эдвард своему сыну вдогонку, когда тот уже поднимался по лестнице. А тем временем бодрые и не очень болельщики наблюдали за происходящим на экране, активно жестикулируя. Хотя вот Дезмонда уже совсем не интересовал матч. Шон впервые на глазах Дезмонда расстроился, прям так по-конкретному, а это для американца было в сравнении с джекпотом, и он усиленно молился всем богам, только бы англичане проиграли. Дез медленно пододвинулся к Шону, аккуратно положил руку ему на талию и совершенно бесстыже полез целоваться. - Майлз, руки убрал! - злобно огрызнулся Шон. - Ну Шонни, - пропел Дезмонд, а Гастингс попытался отодвинутся от Деза, но была загвоздка: за его спиной стена и конец дивана. - Дезмонд, ты пьян, - англичанин брезгливо поморщился, - да и вооб... - Тс-с-с, - Майлз заткнул его самым удобным способом - поцелуем. Всё равно никто не смотрит. Шон попытался оттолкнуть подлеца, но, видимо, им с Ли перешла дорогу одна кошка. - Шон, а знаешь, кто я сегодня? - историк вопросительно приподнял бровь. - Я сегодня пчёлка, - бармен указал на свою футболку с надписью «Bazinga». - Бз-з-з, Шонни. А знаешь, что пчёлки делают со своими цветочками, м? - Гастингс про себя отметил, что Дезмонд выбрал свой самый сексуальный голос. Ага-ага, синдром Аудиторе, кто-нибудь помнит, да? Количество мужиков, всё ещё преданных футболу и находящихся в комнате, медленно, но верно уменьшалось. Коннор, который, вообще-то, хотел устроить хороший приятельский футбольный вечерок, с кислой миной наблюдал за происходящим: братья и Ли куда-то делись, позже за ними, громыхая как слон, пошёл отец; Альтаир и Малик почти не смотрели матч, только сидели чуть в отдалении и спорили о чём-то на арабском (и о чём они говорили, интересно ему знать?); Дезмонд, который явно прикарманил пиво, оставшееся от других, перешел в состояние «в зюзю» и начал донимать Гастингса, тем самым выводя и его из игры. Глядя на то, как неловко будущий историк сдвинул ноги, Коннор поспешил закрыть. Единственными, кто в итоге действительно следил за матчем, оказались Леонардо и Эцио. Да-да, та самая романтичная и перевозбуждённая парочка. Кенуэй-младший мысленно похвалил ребят. А тем временем на экране происходили перемены: Балотелли, который в начале тайма забил не особо зрелищный, но очень важный гол, уходил в замену. Какое-то неведомое чувство подсказывало Коннору, что сегодня да Винчи и Аудиторе всё-таки будут праздновать победу своей страны. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Хэйтем остановился возле двери ведущую в спальню Эдварда, в которой, предположительно, проходили действия сексуального характера между Ли и французскими братьями. В душе у него основались несколько чувств, сталкиваясь волнами друг с другом. С одной стороны, плещущий в крови алкоголь требовал, чтобы его счастливый обладатель с ноги выбил двери к чёртовой матери и тут же начал громкие разборки на ровном месте, а с другой - играла нерешительность и некое подобие страха. По этому Кенуэй просто напросто, для начала, решил приложить ухо к двери, ведущую в злополучную комнату, дабы послушать, что там за нею происходит. Но ничего, что хоть как-то отдаленно напоминало стоны или скрипы кровати, он не услышал. Хэйтем вжался ухом в дверь ещё сильнее, сосредоточился... и расслышал только невнятные голоса: шёпот, порой звучавший крещендо, и более низкий голос, очевидно, принадлежавший Ли. «Чем вы там, подлецы, занимаетесь? - обливался потом Хейтем. - Угрожаете ему? Заговариваете? Заставляете играть в карты на раздевание?» Не в силах больше терпеть, куратор, глубоко вздохнув, распахнул дверь и крикнул: - А ну, прекратили немедленно! И только затем он осмотрел обстановку: братья Арно устроились в позе лотоса на известной кровати кинг-сайз, вооружённые листками с ручками, Чарльз восседал перед ними на стуле, успев нацепить рабочие очки. В руках у него была какая-то книга, которую он, очевидно, читал вслух. - Что здесь происходит? - неуверенно спросил Хейтем. - А на что это похоже? - невинно поинтересовался один из Арно. - Говорят, не поняли тему по метрическому пространству. Утащили сюда, заставили объяснять, - вздохнул Чарльз, поправляя очки. Бедный куратор только ошалело переводил взгляд с одного довольного лица Арно на другое. - А зачем вам... зачем вам нужна была эта кровать? - в качестве последнего аргумента спросил он. - Чтобы было удобно сидеть, monsieur curateur, - ответили братья. - Можешь остаться. Когда-то ты неплохо знал метрику, - предложил Ли. - Нет-нет, я пойду... досмотрю матч... - Хейтем стушевался и ушёл, закрыв за собой дверь. Чего он, конечно же, уже не видел и не слышал, как растекаются по лицам Арно довольные ухмылки, как они тихо гортанно смеются, как они синхронно бросают листки с ручками на пол... - Вы такой умный, профессор, - мурлычут Арно одобрительно. - Хорошо, что monsieur curateur не знает, что эту тему мы сдали на отлично. Чарльз нервно хихикает и отбрасывает прядь волос со лба. Он вырыл себе могилу, пойдя сюда наверх. Сейчас же он ещё в неё залез и присыпал себя землёй. Уже закрыв за собой двери, Хэйтем направился в сторону лестницы, чтобы спуститься на первый этаж и, наконец, досмотреть этот футбольный матч, гори он синим пламенем! Ему было хорошо, действительно хорошо, плохие мысли помаленьку начали испаряться из головы, губы начали растягиваться в легкой улыбке. «Они всего лишь занимаются. Всего лишь занимаются, правда... немного странно, но всё равно! Какой же мой Чарльз умный и хороший», - думал Хэйтем, но ход этих прекрасных мыслей вдруг резко прервал чей-то возмущенный и отчётливый крик: «А-а-ай!» Этого было достаточно, чтобы заставить куратора в момент нахмуриться и бескомпромиссно направиться в сторону этой заговорённой спальни, горела бы и она синим пламенем. Без какого-либо предупреждения, вроде простого стука, Хэйтем распахивает двери, и тот шквал эмоций, который резко скосил его, невозможно было сформировать в какую-то определенную структуру, когда он увидел перед собой своего Чарльза, своего, блин, Чарльза в окружении четырёх французов. Причем те явно не по-дружески обнимали своего преподавателя. «Ну всё, а вот теперь пиздец!» - эта мысль пронеслась абсолютно у всех в головах, можно даже сказать - одновременно. - Э-э-э... Хэйтем, это не то, что ты подумал, честно! - вырываясь из объятий Дорианов, Чарльз сделал шаг в сторону Кенуэя. Сам же куратор абсолютно не обращал внимание на стоящего перед ним, сложив ладони, умоляющего простить и выслушать, Ли, его взгляд был устремлён на братьев, которые тоже заметно напряглись. - Ну и что ты наделал! - шепотом спросил Арно своего брата Топор-мэна. - Как, что? Я просто любя укусил его за ушко! - так же тихо ответил тот. - Ну нифига себе укусил! - уже громко вставили двое других братьев. - Я вам тут случайно не мешаю? - грозным басом задал вопрос Хэйтем, даже Чарльз замолчал переставая оправдываться, а братья тут же выровнялись по стойке «смирно». В комнате повисла тяжёлая тишина, под испепеляющим взглядом Хэйтема все участники содеянного чувствовали себя немного тесновато в своих шкурах. Чарльз был готов отдать голову на отсечение, что он ещё никогда в своей жизни не видел Хэйтема таким. Но всё, что не начинается, имеет свойство заканчиваться, в конце концов, Хэйтем не мог долго злиться на своего приятеля. И в причине подобного поведения он полностью обвинил себя. Мало он ему внимания уделял. А ребята? Да они просто ещё дети, всего-то гормоны бушуют, что с них взять. Такой развязки ситуации не ожидал никто: Хэйтем, опустив голову, громко выдохнул, затем посмотрел на всё это время стоящего перед ним Чарльза, потом на братьев, затем, схватив Ли за локоть, он резко притянул его к себе и впился в его губы. У бедного преподавателя подкосились ноги, но заботливый куратор обхватил его талию рукой. Братья Арно широко заулыбались при виде этой картины. Целовались те порядком долго, и когда поцелуй, наконец, закончился, по прежнему держа за локоть своего дорогого Чарльза, который сейчас явно был не на этой планете, собираясь уже покидать спальню, Хэйтем посмотрел на братьев и, широко улыбаясь, сказал: - Он мой, - и после этих слов вышел вместе с Ли в коридор. Офигевание и эйфория на их лице сменились разочарованием. Казалось, что из них забрали часть радости. Сев в кружок лицом друг к другу, они стали перекидываться короткими и резкими, словно автоматная очередь, репликами: - Он забрал его. - Зато как красиво он это сделал. - А сфоткать никто не догадался? - Разве только с вспышкой, чтобы получить потом от куратора пинок под зад из универа. - Ну и с кем нам теперь «учиться»? - Нас четверо. Что-нибудь придумаем. - Чур я первый вызываюсь побыть анатомическим пособием. - У нас мат. анализ. - Интересно, а куда он его потащил? - Они точно не вернутся? - Ты такой безнадежный мечтатель! - Может, прекратите болтать, и мы перейдём к делу? - рассвирепев, поинтересовался один из братьев. И так сегодня от других натерпелся шуточек и игнора, а теперь ещё эти балбесы упустили добычу. - Обязательно, - донеслось в ответ синхронное мурлыканье. В ход осторожно пошли руки, проходясь по невинным таким местам: шеям, ключицам, оголённым предплечьям... «Надеюсь, на этот раз никто не ворвется, - так же синхронно подумали они. - Иначе мести не миновать!» А потащил Хейтем свою добычу не абы куда, а в соседнюю спальню - свою. Ну, не в комнату же сына тащить, верно? Не столько куратор сегодня выпил, чтобы целенаправленно осквернять ложе чада... - Я твой спаситель, правда, Ли? - пробормотал он тому в шею. - Как-то я не очень в этом уверен... Ситуация из разряда «сменить шило на мыло». Даром что количество рук, которые его мучали, уменьшилось на целых три пары. Коннор, оглядев комнату и обзавидовавшись творящемуся разврату, поднялся с насиженного места и хмуро поплелся на кухню. Что же, вечер удался. Вон уже и дедуля похрапывает себе под нос. Достав из холодильника графин с водой, Коннор прижался к холодному стеклу лбом. И чуть не выронил, когда окно кухни задребезжало от попавшего в него камня. А потом ещё одного. Коннор оставил графин на столе и поспешил открыть раму. Юноша подался вперёд, вглядываясь в ночную тьму, силясь разглядеть хулигана. И резко отпрянул назад, когда чьи-то тёплые ладони обхватили его лицо, а губы прижались к его. - На звонки не отвечаешь, сообщения не просматриваешь, да ещё и алкоголем злоупотребляешь, - раздался знакомый мягкий баритон. - И куда только твой отец смотрит! - Куда-куда... в безукоризненно голубые глаза профессора Ли, - неловко улыбнулся Коннор, помогая Джорджу залезть в окно. - Через дверь не пробовал? - Мне, может, и не двадцать лет, но духа авантюризма не растерял! - Авантюризм не означает, что нужно пренебрегать дарами человечества... хотя бы в виде двери, - мягким голосом шепнул Кенуэй на ухо. - Если я сейчас вставлю ремарку о том, что единственный нужный мне дар человечества на данный момент - это ты, это будет уместно? Парень тихо рассмеялся, стрельнул взглядом в гостиную, проверяя, не палит ли их кто-нибудь. - В данный момент? Джо-ордж, обижаешь... - и немедленно полез целоваться. Наконец-то этот ставший кошмарным вечер приобретает краски! Уже порядком заскучавший Эдвард развалился на диване и зевал, потягивая оставшееся пиво. Кровать его заняли, внук и сын заняты гораздо более интересными делами, а молодёжь уже разбрелась кто куда. Он бы так и заснул - на диване с крошками чипсов -, но тут кто-то позвонил в дверь. - Кого принесло к ночи попозже, - тихо проворчал Эд, нехотя вставая с дивана и поставив бутылку пива на стол. Когда он заглянул в глазок, то первой его мыслью было: «Надо меньше пить». Потом он моргнул пару раз, протёр глаза и даже ущипнул себя за руку, ещё не до конца веря, что не спит. Но звонок продолжал надрываться, а за дверью уже слышались угрозы. - Кэнуэй, скотина ты блондинистая, я знаю, что ты здесь! - громыхал злой как чёрт Тэтч. Эдварду ничего не оставалось, как впустить позднего гостя, а то риск оставить внука без входной двери был слишком велик. - Чтоб меня все морские волки разом покарали, Тэтч! Ты-то тут какими судьбами? - За тобой, иродом, забежал. Пока вечер, с каждым новоприбывшим гостем и очередным невероятным поворотом событий у каждого его участника преображался во что-то поистине невероятное, причём все уже давно забыли про тот несчастный футбольный матч, который вот-вот уже должен был закончиться, сразу в нескольких спальнях творились чудеса любовного слияния между мужчинами. По крайней мере у Хэйтема и у Чарльза точно. Куратор раз и навсегда решил полностью, так сказать, приватизировать на себя своего преподавателя. Ну, а в спальне у Эдварда происходили дела намного интереснее. В конце концов, когда одно тело трогают аж шесть рук ощущения куда более будоражащие. - Ma chérie*, ты не обижаешься? - коснувшись губами мочки правого уха Арно, прошептал один голос. - Конечно, он уже не обижается... - добавил второй голос, обжигая горячим дыханием левое ухо. - На такое нельзя долго обижаться... - промурлыкал третий, который стоял сзади, положив свои руки на талию Арно. - Всё равно, вы - засранцы, - пробурчал тот поддаваясь настойчивым ласкам улыбающихся братьев, затем добавил с обидой в голосе: - И все поручения мне пришлось выполнять самому. - Сам виноват, - прозвучал голос в правое ухо. - Тебе не следовало сбегать от нас, - тут же последовала фраза в левое. - А точнее от меня... - прошелестел тот, который стоял сзади, затем чувственно укусил узника своих объятий за шею и крепче сжал свои любовные тиски. Арно, на самом деле, немного напрягся в момент, сам не поняв, почему у него промелькнула навязчивая мысль, что он начинает во что-то влипать. Он до сих пор испытывает лёгкое подобие обиды от их дурацкой выходки с кладовкой, которая чуть было не обернулась для него седыми волосами. Арно не против иногда немножко и невинно «развлечься» со своими братьями, как, например, сейчас. Но когда они ни с того ни с сего запихнули его в тёмную кладовку, внутри которой обитал непонятно откуда взявшийся здоровенный бугай, который без каких-либо прелюдий с дьявольским смехом накинулся на свою жертву и начал лапать её за все части тела, делая особый акцент на задницу... это было как-то жутковато и, в принципе, обидно. Как оказалось потом, это был Топор-мэн, чтоб его, который якобы свалил по поручениям, а на самом деле сидел в кладовке и ждал, пока провернётся сия авантюра. А теперь он ясно осознал, что действительно попал, но это чувство не вызвало волнения, а напротив. В титанических объятиях его столь массивного и сильного брата было ну просто очень хорошо, поэтому можно было просто отключиться и пустить всё плыть по течению. - Позволишь нам извиниться? - невинно поинтересовался один из братьев. - Ну конечно позволит, куда он денется, - улыбаясь добавил второй. - А вот и гардеробная, чем она хуже кладовки? - проговорил Топор-мэн, всё это время, держащий в объятиях Арно, так словно тот является последней надеждой человечества, и направился в сторону двери. - Ах, ну действительно, чем же! Продолжаем дневную шутку? - спросил Арно, посмотрев через плечо на своего обнимателя, и наткнулся на его широкую улыбку, которая была ответом. Наблюдавшие за происходящим действом двое других братьев, переглянулись между собой и улыбнулись друг другу: они тоже не намерены скучать. - Так ты в самом деле обиделся? - тихо вопрошал Топор-мэн своего брата, спешно высвобождая того из одежды в кромешной тьме. - Oui**, - короткий ответ. - И действительно был готов полезть в драку? - Ага, - так же коротко. - Ай-яй-яй, на своих-то братьев... - затем последовал долгий поцелуй. - А сейчас? - шумно выдыхая воздух в губы Арно, спросил Топор-мэн. - Конфликт исчерпан? - Так уж и быть, - ответил тот, затем потянулся за следующим. Более спокойно и нежно всё проходило у другой парочки в этом доме, правда, тоже не без напряжения. До конца матча оставались считанные минуты. На дополнительное время англичане уже особо и не рассчитывали - потрясающая игра защитников команды Италии выбила их из сил, и те уже просто пытались забить гол на последнем издыхании. Альтаир и Малик, сидевшие подле дивана, впрочем, ничего из этого не видели. - Малик, - Альтаир легко поцеловал его в щеку. - Давай. - В другую. - Пойдем. - Ещё раз. - Домой. - Это невежливо, - отозвался тот, тем не менее подставляясь под ласку. Они сидели так, близко-близко, почти весь второй тайм: Альтаир неспешно и невинно целовал его, пытаясь заставить уйти. - Матч всё равно скоро закончится. И все уже разошлись, - увещевал тот любовника. - Половина - ещё не все... Альтаир! - зашипел Малик, чувствуя, как аккуратный поцелуй в шею плавно переходит в чувственный и немного яростный засос. - Идиот, прекрати! - Мне хочется. - Ну не здесь же! - взмолился Аль-Саиф. Альтаир довольно кивнул. - Вот именно. Ты сам это сказал. Пойдём? - и продемонстрировал щенячий взгляд. Последнее средство, атомно-безотказное. Конечно, оно сработало и на этот раз. Малик закатил глаза, вытер мокрую от слюны кожу и встал, не дожидаясь любовника. - Пошли уже, - зашипел он. - Приставучий, как репей! - Репей? - хохотнул Альтаир, тоже поднимаясь и немедленно обнимая парня за талию. - Оригинально. Парни, всем от нас пока! В ответ донёсся лишь нестройный гул ответных прощаний: все напряженно ждали, будет ли второй гол Англии, и плевали на всё остальное, включая то, что ещё двое друзей смылись. - Ты поздно, - тихо проговорил Коннор, боясь, что их могут услышать. - Мог бы и с утра набрать. - Я действительно скучал, - развел руками Джордж, проходя в кухню, оглядываясь. - И, кстати, я кое-что принёс. Вашингтон продемонстрировал пакет из супермаркета, из которого изящным движением фокусника он извлёк коробку мороженного. - Фисташковое? - юноша тут же достал из шкафчика два блюдца и ложки. - У меня дома ещё твоё ведёрко стоит, - Джордж уселся за стол, с удовольствием наблюдая, как его мальчик раскладывает порции. - Я его ем только с тобой. А в последний раз мы виделись неделю назад. И то недолго. Я начинаю думать, что ты меня избегаешь. - Это неправда, - мотнул головой Кенуэй-младший, чьи скулы все же окрасил румянец. - Отец завалил мелкими поручениями. Одна ложка, другая, разговор становился всё тише, пока эти двое окончательно не замолкли. Профессор разглядывал своего студента, наслаждаясь юношей. Подтянутый, всегда настороженный, скупой на слова и до умопомрачения эмоциональный, когда они совсем одни, любитель мороженного. Перед этим лакомым кусочком всегда трудно устоять. - Да к черту всё, я целую неделю терпел! - прорычал мужчина, подхватив Коннора и раскладывая того на столе. Кенуэй-младший со вздохом отметил, что ещё один предмет посуды пал жертвой их страсти и разбился на полу. А пока все, кому предстояло остаться в доме веселой семейки Кенуэйев на ночь, продолжали своё «веселье», оставшиеся гости потихоньку расходились. Сначала ушли Шон и Дезмонд. Майлз всё успокаивал расстроенного таким поражением Англии Гастингса, планируя перейти к большему по возвращению домой. Шон действительно был очень огорчён, огорчён настолько, что даже оказавшись на улице он продолжал бросать обиженные взгляды на оставшихся там итальянцев (даже несмотря на то, что они оказались отделены от него стенами дома). Через какое-то время откланялись и Леонардо с Эцио, убедившись, что больше ничего интересного последние секунды матча из себя не представляют. Эдвард Кенуэй, памятуя о том, что сейчас лучше в комнату не заходить, закрыл за ними дверь и вернулся в гостиную, решив составить компанию оставшемуся у него на ночь Тэтчу. Его пошатывало от количества выпитого спиртного, а Эд Тэтч смешно икал. Эдвард уселся на единственное свободное место на диване рядом с Тэтчем, которое можно было бы назвать относительно чистым, и откинулся на спинку. Развеселившийся товарищ протянул ему одну из двух оставшихся бутылок пива, перед этим открыв, и Эдвард с улыбкой взял её. Так они и сидели, смеясь над лицами дикторов новостей и ведущих каких-то юмористических программ. Уже когда было допито и пиво, и ром из всех трёх фляжек Тэтча и двух бутылок Кенуэя, старшего хозяина дома сморил сон. Он раскатисто захрапел, положив голову на плечо другу. Тэтч же сопротивлялся из последних сил до тех пор, пока к нему не пришла идея. Он, пошарившись в карманах друга, выудил оттуда телефон, разблокировал его и, включив фронтальную камеру, сделал сэлфи со своей красной рожей и спящим на его плече Эдвардом. Затем, порывшись в электронной почте, он нашел нужного ему получателя, написал сообщение, прикрепил фото и, похрюкивая от смеха, отправил его. Кому: Шоколадный зайчик Аде. От кого: Я, великий и могучий. Ну что, Адевале, понял, кого выбрала эта пьяная задница? Ждем твоего возвращения из круиза, будешь его шафером на свадьбе. Если захочешь, можешь и моим. Целую, Борода. И, убедившись, что внизу появилась надпись «Сообщение доставлено», и продолжая посмеиваться, Тэтч отбросил на другую половину дивана телефон и позволил себе наконец-то задремать, а затем и заснуть под размеренную болтовню телевизора. Наверху сын и внук его тёзки развлекали своих гостей, а в кладовке сами себе находили одно развлечение за другим ещё четыре гостя. Как говорится, в хорошей компании и плохой матч станет прекрасным зрелищем! ___ * Мой дорогой ** Да