Abyssus abyssum invocat

Стоял довольно-таки холодный зимний день, за окнами дул пронизывающий ветер - проходящие мимо люди кутались в шарфы, натягивали на уши шапки и как можно быстрее старались улизнуть от наступающей вьюги. Но для учеников это ничуть не омрачало ежедневной радости - наконец-то все предметы закончились, и это немного ненавистное и уже точно слегка поднадоевшее здание можно было покинуть. А потом… А потом пойти куда угодно, самому или с друзьями. Что может быть прекрасней обретённой свободы? Хоть и не надолго, но всё же. Яо ожидал ребят около лестницы, когда к нему подошла Наташа. - О, Вани еще нет, - печально заметила она, разглаживая юбку. - А ты давно ждёшь? - Да не очень, сам недавно пришёл. - Понятно, - лишь тихо ответила девушка, погрузившись в свои размышления.. Наконец-то из-за угла показался Россия. - Украина сказала её не ждать, у неё какие-то дела с теми ребятами. Беларусь и Китай лишь кивнули, поняв, что лучше ничего и не выяснять. Все вместе отправились к выходу, смешавшись с однотонной толпой. Россия наклонился к Яо, чтобы что-то сказать, как вдруг тишину прервал пронзительный крик. Наташа слегка повернула голову, не останавливая шаг - мало ли, у кого-то забрали ручку, а перепуганный первоклассник поднял шум на всю школу. Взглядом она зацепилась за бегущую к ним по коридору Сейшелы - та всегда своим видом выделялась из остальной массы. Было видно, что она плакала. Девушка что-то кричала, но из-за периодических всхлипов и гула взволнованных учащихся никто ничего не мог разобрать. - Там труп! - только эта фраза дошла до Наташи. Девушке очень захотелось, чтобы это оказалась какая-то постановка, спектакль, поставленный театральным кружком. От крика всех передёрнуло, особенно мирно дремавшую вахтёршу Бабушку Рим. - Где?- ошеломленно спросил Китай. Это напоминало дешевый сериал - сейчас выяснение затянется на три часа, которые растянут на два сезона. Наташа попыталась оторваться от своих явно неподходящих для этой ситуации мыслей. - Там, в библиотеке, - выдавила из себя Сейшелы, захлёбываясь слезами. Вот тогда Наташе стало действительно страшно - либо это просто потрясающая актерская игра, либо… Друзья рванули в библиотеку. Солнце, как дымкой, затянутое облаками, медленно, но верно опускалось за горизонт, а своими последними лучами окружало, словно ореолом, тонкую детскую фигурку. Она словно парила в воздухе - ноги не касались земли, но зато от карниза виднелся точный силуэт веревки. Если присмотреться получше, то можно было увидеть, как с носков туфель бедняги ритмично капает что-то темное, уже образовавшее большую лужу. Солнце неторопливо, лениво и размеренно на пару секунд вышло из-за облаков, чтобы скрыться в них снова, но этого мгновения хватило. Повешенным оказался мальчик, судя по росту - первоклашка. Волосы были спутаны, как и у любого непоседливого мальчугана. Россия пожал плечами, чтобы сбросить с себя эту тяжелую, гнетущую пелену внезапно накатившего страха, столь неестественного для него. Он подошел к трупу, в котором узнал бедную жертву - Силенда. На руках мальчика виднелись многочисленные порезы, и к правой руке была прикреплена скотчем записка, на которой расплывались кровавые пятна. Неровным почерком на ней было написано: "И так будет с каждым". Повернувшись к странам, что, оцепенев, стояли за его спиной, Россия посмотрел на них. Рыдающая Сейшелы, глаза которой уже стали красными от непрерывных слез, и Беларусь, которая, обняв девушку,понимала, что так просто ее не утешить. и Китай, в чьих глазах Иван увидел какой-то неподдельный, едва видимый страх, который за долгие годы Яо уже научился скрывать. Он неотрывно смотрел на висящее тело мальчика, и в голове его вился целый рой мыслей. Убийца в академии? Разве такое возможно? "Силенд, ты знаешь об… Ах да, он же мёртв". Жаль, что мертвое тело невозможно оживить снова. Оно уже навсегда застыло в безжизненной, неестественной позе, а на лице остался лишь отпечаток смерти. Китай не мог поверить увиденному. Округлив глаза, он с ужасом разглядывал покалеченное детское тело. Страшнее всего было смотреть на изуродованное лицо. Этот ребёнок совсем недавно бегал вокруг них, кричал, баловался, раздражал старшего брата, устраивал какие-то шуточные баталии с одноклассниками, за которыми Ван наблюдал издалека. И вот он висит на карнизе, неестественно тихий и спокойный. Яо встретился взглядом с Иваном. Россию трудно чем-либо выбить из колеи, но это событие не оставило равнодушным никого. Они оба были старшими братьями и понимали, что это значит, когда ты своими глазами видишь страдание своих младших. Но гибель, гибель, которая наступила - подумать только! - в таком месте, как школа! Здесь! Просто невероятно. Господи, неужели это действительно происходит сейчас с ними? В библиотеке, рядом с которой празднуют учителя, в таком тихом, заброшенном месте. Как?! Яо отвёл глаза и сглотнул. Это было слишком сильным ударом - особенно если учесть то, что этого никто не ожидал.

***

Тонкая бежевая полоска тянулась по полу от сегмента оконного стекла до непривычно широко раскрытой дубовой двери. Плотно закрытые жалюзи не позволяли пробиться в помещение большему количеству света, хотя бы потому, что давным-давно не работали, покрывая все происходящее в здании прозрачной вуалью тайны. Это помогало сосредоточиться на учебе, особенно в самом начале года, когда по ту сторону окна был виден соблазняющий живописный пейзаж свободной жизни: лениво плывущие по голубому небосводу барашки облаков, длинная дорога, уходящая за высокий холм и красные крыши редких домов, птицы, так часто садящиеся на кованый забор у второго корпуса и пестрые клумбы цветов, упорядоченно растущие около большого мраморного фонтана. Существование студентов в университете $Название_Университета$ мало чем отличалось от той жизни, которую тратили их ровесники: те же пары, те же нудные лекции, те же вечеринки, закатывающиеся в строгой тайне от преподавателей, вот только удаленность учебного центра от всего света очень давила, заставляя чувствовать себя просто отвратительно, ведь изо дня в день видеть одних и тех же людей кого угодно сведет с ума. Зато та программа, по которой шли студенты университета была передовой, отчего считалось, что она действительно сможет кого-то чему-нибудь да научить. Из-за темного интерьера весь холл казался мрачным и угрюмым, даже свет яркой большой люстры не помогал изменить мнение заходящих сюда. Несколько мягких диванчиков и скамеечек, столики для шахмат - которые никогда не использовались по назначению, - фотографии счастливых выпускников и причудливые южные растения в горшках создавали особенную атмосферу этого места, чарующую и одновременно уютную. Над входом в помещение располагалась надпись на латыни, являющаяся девизом университета, а в каждом углу висел вымпел и флаг. Что-что, а именную атрибутику здесь любили все, начиная от учеников, даже не думающих нарушать дресс-код, заканчивая учителями, с гордостью носивших большой значок на правом лацкане пиджака. Несмотря на вполне солнечную погоду, в просторном холле университета царила полная неразбериха, сопровождающаяся громкими возгласами и дружным смехом. Было довольно странно наблюдать такое явление между вечно соревнующимися друг с другом студентами, но преподаватели групп опаздывали почти на час, а пропускать пары зимой никому не хотелось. Лишь некоторые первокурсники разбежались по домам, все еще не понимая, что это чревато серьезными последствиями. Вся суматоха началась с горячего спора между тремя популярными в узком кругу парнями: Франциском, Артуром и Альфредом. Стоило одному повысить голос на другого, как это дало толчок к общей шумихе, но если те трое продолжали отстаивать свое мнение в форме спора, стоящего на тонкой грани между разговором и оскорблениями, то остальные студенты вели себя вполне дружелюбно: Украина мило беседовала с прибалтами, то и дело бросая взгляд на Альфреда, Япония и Испания что-то мастерили, сидя рядом с незаинтересованным Германией, Италия - в собственной манере сумевший перекричать спорящих, тем самым становясь основным источником шума - взахлеб рассказывал про пасту, Венгрия со сковородой дежурила около Австрии, удобно расположившемся в кресле-качалке и наблюдавшим за происходящим, скандинавы перешептывались в уголке... В зале не было видно только нескольких студентов, что не могло не радовать. - Вот эту штуку надо сюда запихнуть, - Антонио помогал Кику разобраться с инструкцией, написанной на английском, хотя, сказать честно, он тоже плохо знал этот язык. - А это...батарея! Ее следует установить здесь... Норвегия никогда не любил строить что-то или производить, копаться в чём-то или изучать строение какого-либо механизма. Никогда не понимал всю эту суету, всю зависимость от определённого дела, накрывающую человеческое сознание, делая самого же человека слепым к любым другим действиям на определённое время. И эти люди, да, именно эта троица, напоминали именно таких маньяков, погружающихся в дело и не выныривающих оттуда никогда. Прислонившись спиной к стене, скрестив на груди руки, парень закрыл глаза и всецело отдался его "третьему глазу", его "шестому чувству", так неумолимо разделяющее норвежца от всех людей, кроме Артура. Сейчас он нырнул в глубину своей головы чтобы сконцентрироваться на этой дрожи в кончиках пальцев, чтобы уловить еле-заметный сигнал об опасности, кричащий на всех в этом грёбаном помещении. Но никто его не заметит. Никто, даже Норвегия, "маг" по природе, с развитой сенсорикой. Он не сможет уловить эту нить, постепенно связывающую шеи каждого, кто находится в этом здании. Родерих уставился в почти пустую чашку, где на донышке болталось немного чая. Одним глотком допив его, Австрия вернул кружку на место и, оглядевшись, заметил у стены небольшой стеллаж с произвольно наваленными на него книгами. Выбрав какой-то незнакомый рассказ с изрядно помятой обложкой, Эдельштайн вернулся в кресло и приступил к чтению. Начинался рассказ с типичного - обычный день главного героя, и Австрия был почти уверен, что именно с этого дня и начнется то, что изменит его жизнь и прочее в подобном духе. Главы уже не совсем обычных будней чередовались с отрывками из дневника, который мог бы принадлежать не особо нормальному человеку. В конце концов чтение завлекло Австрию, и он перестал обращать внимание на шум вокруг. Людвиг косо поглядывал на Испанию и Японию, явно считая их глубочайшими идиотами в истории человечества, но его пристальный взгляд, который он считал незаметным, был прекрасно виден окружающим, давая многим пищу для раздумий. Впрочем, ни японца, ни испанца это не беспокоило, ведь они были увлечены схемой какого-то прибора, название которого Антонио так и не смог прочесть правильно. - Хэй, Альфред, иди к нам! - внезапно крикнул юноша, махая рукой парню, стоящему в стороне, тем самым предлагая ему присоединиться к ним. Антонио знал, что тот увлекается сборкой всяких штук, и даже если в конце-концов они не будут работать, то этот человек сумеет получить удовольствие от самого процесса. Но испанец поспешил сказать: "Я хотел сказать Мэттью...да", как только поймал на себе осуждающий взгляд Японии. Было довольно опрометчиво с его стороны перепутать зачинщика спора с застенчивым молодым человеком, но скорее всего, Антонио просто не обращал внимание на занятие остальных. С силой надавив на фанерную детальку, он нечаянно сломал ее на две части, чуть не ввергнув японца в незапланированный культурный шок. - Оказывается, на родине Артура не только не умеют готовить, но еще и приборы делают ужасно, - заключил он, оправдывая свое недавнее действие. Вздохнув в ответ, но так и не выразив ни единой эмоции на своем лице, Япония вновь перевел взгляд на схему. - Мне кажется, Антонио-сан, что вот это, - двумя пальцами взяв продолговатую вещь, Кику пристроил ее между кулером и платой, и, как оказалось, правильно, - надо вот сюда. Испания, вытянув шею, так как инструкция все же находилась со стороны Японии, вновь пробежал глазами по тексту, отмечая про себя множество незнакомых слов. Поняв, что из полного понимания текста вряд ли выйдет что-то стоящее, даже если он выжжет взглядом дыру в бумаге, Антонио вернулся в исходное положение, и, вытянув руки вперед, потянулся. - Давай продолжим чуть позже, - он отошел от стола, где они собирали предмет, - а пока сходим в кафетерий и выпьем чаю, а то голова скоро закипит от вида этих железяк! Кику коротко кивнул, откладывая в сторону детали. Дания стоял вместе с другими скандинавами, немного оперевшись на стену. Норвегия - его лучший друг, - холодно отводя взгляд в сторону, со своим молчанием просто выводил из себя импульсивного датчанина. Хенрик, видимо, не придал этому значения и перевёл взгляд со скандинавов на всю комнату. Хоть он и любил шум, такая суматоха очень действовала на нервы парню. Нужно было отвлечься от мыслей о спорах и сдержанности товарищей. И "кружок горе механиков" этим сильно помогал. Конечно, хотелось откровенно посмеяться, но в данной обстановке это было бы неуместно. Пара коротких смешков, никак не разряжающих атмосферу - всё, что смог позволить себе Дания. -Хэй, Альфред, иди к нам!- послышалось от Антонио. Датчанина маленькая оплошность Испании развселила и по лицу пробежала слабая ухмылка. Возможно, он позволил бы себе что-то большее, если бы не угнетающая атмосфера в “северной” компании. "Отлично"- саркастично закатил глаза Дан, уже обдумывая в голове, каким, возможно, будет новый день. Германия, всё еще наблюдая за всеми начиная от дерущихся Артура и Франциска, до притаившихся в углу комнаты прибалтов и Украины, решил выйти из стоящей позы и пройтись по комнате и подойти к кому-нибудь или к чему-нибудь, чтобы хоть как-то скрасить скучное пребывание и размять мышцы. Людвиг, стараясь не привлекать внимание остальных, проследовал к окну, чтобы после Карьедо полностью стереть иней. Мягкий, розовато-персиковый свет брызнул в голубые глаза немца, заставив его зрачки резко сузиться. Тот ещё раз обернулся к остальным - обстановка была всё та же: Артур нечаянно разливший содержимое заварника во время драки, сейчас выслушивал вопли от Франции, который стал похож на мокрую курицу, только что сходившую в парикмахерскую. Присев на диван, Германия понял, что недалеко от него стоит Венецианно, потому что во всем гуле, который всегда был атрибутом в таком шумном обществе, можно было различить, что кто-то, пускай и тихо свистит заводную тарантеллу. Людвиг перевёл взгляд на стоящего у стеллажа с книгами итальянца, который вновь продолжил рассказывать о пасте, красивых девушках и вине. Решив, что слушать его куда интереснее, чем наблюдать за безмолвным кряхтением Японии и Испании над детальками, он откинулся на спинку дивана, немного прикрывая глаза и погружаясь в мир бредятины, которую виртуозно нес Романо. Антонио едва подошел к двери, чтобы выйти из холла и направится в кафетерий, как невидимая сила - в виде Японии, который отвлекся на разговор с Грецией, - заставила его ненадолго задержаться. Испания подошел к окну, дабы насладиться всеми прелестями природы. Немного поводя рукавом пиджака по окну, в надежде, что так удастся хоть на чуточку получше рассмотреть зимнюю пору, он выглянул в замороженное окно. Сейчас лучи медленно уходящего солнца светили в окна, и было видно, как отражает лучи дневного светила белоснежный снег, искрясь миллионами огней. Все выглядело настолько спокойным, ничто не предвещало беды. Вздохнув, и отвернувшись от окна, Испания решил вернуться к идее чаепития, ведь Кику уже давно завершил разговор, оглядываясь по сторонам в поисках друга-механика. Швед тихо стоял рядом с Данией. Странно конечно, но ему всегда было забавно наблюдать за Тино, тот всегда находил чему умиляться, радоваться... "Мож'т попробов'ть поб'ть кк Т"но?.." Он обвел взглядом всю комнату. Япония и Испания старались собрать какую-то вещь. В голове прон"слось "Лучш бы куп"или в Икее". Канада тоже скучал. Австрия сидел в кресле которое тоже быдл: "Яв"но не из Икеи!" Бервальда это занятие явно начинало нервировать. "Лучш чт"б Тино был зд"сь". Шве только начал смотреть на Венгрию, тщетно пытавшуюся догнать Прусса, как это занятие прервал пронзительный женский крик.

***

Наташа старалась не видеть труп, ведь несмотря на сильный нрав, она была девушкой, шокированной происходящим. Поглаживая по голове не перестававшую плакать Сейшелы, она подняла глаза на Яо. - Китай, позови-ка остальных...в каком они кабинете? Недолго думая, Иван посмотрел на Беларусь, неуверенно ей отвечая: - Они должны быть в холле, ведь сегодня четверг... Китай уже развернулся что бы уйти, как вдруг услышал голос. - Яо, подожди! – окликнула его Сейшелы, выпутывавшаяся из объятий Беларуси. - Что случилось, ару? - непонимающе посмотрел он на девушку. - Я с тобой! Будет убедительнее, если пойдут двое! - Китай был в этом с ней согласен, и поэтому побежали они вместе, оставив Наташу и Ивана наедине в злополучной библиотеке. Наконец, когда нужный кабинет был найден, парень распахнул в дверь, разом приковывая к себе взгляды всех вокруг. - Эм, ребята, - он немного помедлил. - Там это…труп. - Что? - переспросила Венгрия, опуская руки,/ тем самым давая Гилберту шанс спрятаться за шкаф. Но тут в аудиторию влетела Сейшелы, которая, всем своим видом дала понять, что Китай не шутит и случилось действительно что-то страшное. - Какой, черт его дери, труп? - Антонио сначала показалось, что возвращаются слуховые галлюцинации, поэтому он и решил переспросить. Девушка, упавшая на колени в дверях, захлебывалась слезами, Яо отчаянно тараторил, отчего парень тысячу раз мысленно проклял их за то, что они не могут все внятно объяснить. Ведь именно это отвлекло их с Кику от священной церемонии чаепития - через пару минут они должны были наслаждаться вкусом отвара из зеленых листьев с лучшей японской плантации. Юноша на секунду закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на мыслях, как вдруг увидел, что холл опустел. - Ни один идиот не пошел бы туда сразу, но нет же, мы же особенные! - уже на бегу говорил сам себе испанец. Хаотичный поток из студентов, напоминающий броуновское движение, не давал пробиться вперед, поэтому парень, перед тем как добраться до друзей, пару раз получил по груди локтем и потерял способность нормально ступать на левую ногу. Общий переход из одного крыла в другое, который обычно казался быстрым и легким, сейчас был полной своей противоположностью. - Бежим, значит? - задал риторический вопрос испанец, равняясь с Франциском, но уже стараясь активно отмахиваться от настойчивых посторонних. Пересекая большую залу, сквозь большое окно было заметно, что в противоположном корпусе идет веселье, чего стоит только музыка, слышная даже здесь, включенный везде свет и плотно закрытые жалюзи. "Пьют, собаки", - единственная мысль Антонио, которая слилась в унисон с мыслями остальных студентов, заметивших тоже самое, перед тем как он повернул за угол и оказался около широких дверей библиотеки. - Твою... - только и сумел промямлить парень, широко распахнутыми глазами глядя на черную фигуру в окне, покачивающуюся ровно в такт его сердца. Студенты заполнили всю огромную библиотеку. Иван старался успокоить испуганно верещащую Украину, Америка что-то пафосно вещал, забравшись на ближайшую парту, Англия, разом побледневший, непонимающе смотрел на окно, словно стараясь понять, когда этот кошмарный сон закончится. Его руки слегка тряслись и казалось, что он физически не может посмотреть туда, где висело тело. Китай понимал и не понимал его состояние одновременно. На его месте он минимум начал бы кричать или постарался бы снять дитя с карниза. Скандинавы внешне выглядели спокойными, но что творилось в их душе никто не мог знать. Они лишь бросали ледяные взгляды в сторону окна, продолжая перешептываться между собой. Китай ещё не мог прийти в себя, но действовать было нужно. - Ива... Помоги мне. Нужно уже снять его. Что бы там ни было, это жестко оставлять всё в таком виде, ару. Яо с Иваном переглянулись и подошли к трупу, намереваясь его снять, как Иван вдруг спросил: - У кого-нибудь есть нож? Воцарилась гробовая тишина. Напряжение росло. Взгляды всех студентов в помещении сейчас были прикованы к Ивану, который стоял на столе, сверху вниз смотря на окружающих. Звучный голос Америки стрелой пронзил создавшуюся пугающую атмосферу: - Это ты убийца! Я докажу это! Изумленные глаза переместились на Альфреда, который резко вскочил с места и указал пальцем на Ивана. - Ты убийца, потому что ищешь чужой нож, а свой выкинул, когда сделал дело! - в любой другой ситуации все бы посмеялись над логикой Америки, которой не было конца и краю, но учитывая развернувшиеся здесь события, никто не произнес ни звука. И все же, он сумел слегка разрядить обстановку и неспокойная атмосфера немного спала. Канада, немного помявшись на месте после такого заявления брата, осторожно спросил: - Но зачем вам нож? Брагинский нахмурился и произнес с некоторой издевкой в голосе: - Я что, веревку зубами должен грызть? Америка довольно качнул головой, словно слова Мэттью доказывали причастность к этому делу России и, ухмыляясь, подал нож Ивану: - Ну, держи. Но не думай, что сможешь избавиться от моей слежки. Иван ничего не ответил, уверенно стараясь дотянуться до трупа. Китай стоял рядом, говоря себе под нос какие-то слова, словно был отрешен от этого мира, но как только понадобилась его помощь, то он резко вышел из транса и взял тело на руки, прижимая к себе. Аккуратно отойдя от окна, он присел на колени и положил случайную жертву на деревянный пол. К ребенку тут же наклонился Англия с остекленевшими глазами. Рвано дыша и содрогаясь всем телом, он что-то зашептал мальчику, то и дело переводя взгляд на его изуродованное лицо. - Артур, это не поможет. Он мертв и этого уже не изменить, - сказал чей-то голос, но Англия упорно не слушал его, все еще пытаясь привести брата в чувства. - Все хорошо, так ведь? Вставай, слышишь, не надо лежать на холодном полу, ты простынешь и заболеешь, - как мантру твердил Артур, чуть придерживая брата за плечи, - а если заболеешь, то не получишь никакого мороженого на рождественском балу, слышишь?.. Гилберт пробрался через толпу зевак, приближаясь к трупу. - Что у вас тут опять случилось? Он медленно оглядел комнату и, поняв, что его радость здесь неуместна, чуть отошел в задний ряд, сталкиваясь с Мэттью, который ему все объяснил с самого начала: окончание занятий, крик Сейшел, кровь и перебранки на почве общей суматохи слились воедино, оставляя отвратительный привкус горечи. - Можно мне взглянуть на него? - Он милый, когда спит, - ответил Англия и чуть отошел, давая проход Гилберту. - Погоди... что?.. - Пруссия услышал слова Артура, но поймал на себе взгляд Испании и вовремя замолчал. - И так будет с каждым, - заглянув через плечо Гилберту, прочел Иван. - Что это значит? - гул поднялся вновь, пока Россия не указал на бумажку, прилепленную к руке ребенка. - Это значит, что этой твари недостаточно Питера, - процедил Артур, не поднимая глаз. Нависло молчание. Каждый думал о своем. Некоторые думали, что вообще не хотят ввязываться в это дело, другие же считали, что отыскать убийцу, это дело чести и это нужно сделать как можно быстрее, пока не сбылось послание. - И все же я думаю, что убийца - это Россия, - не унимался Америка. Англия с яростью, несвойственной для джентльмена, сорвался с места, прижимая Альфреда к полу и нанося удары один за другим. Джонс извивался, стараясь отразить удары, но не мог высвободиться из крепкой хватки Артура. - И здесь, сейчас, ты смеешь строить свои чертовы теории?! - впервые в жизни он позволил себе быть таким. - Заткнись хоть раз в жизни! Хоть раз в своей гребанной незаконной жизни! От этих слов Америка резко изменился в лице, глаза потеряли привычный блеск, а губы шевелились, не в силах придумать адекватный ответ. Крауц и Байльшмидт вовремя оттащили юношей друг от друга, предварительно заведя их руки за спину, тем самым прекращая побои со стороны Англии. - Замолчите, вы оба! - громогласно крикнул Германия, смотря, как Америка шмыгает носом от нового потока крови. - Не...трогай меня, - Артур смахнул с себя руку Людвига, чуть пошатнувшись, после добавив, - я найду того, кто это сделал. - Ты серьезно? - тихо спросил Альфред, все еще не понимая своей ошибки. - Все вон из библиотеки, - поднял глаза Артур, говоря жестким и беспрекословным тоном.