Abyssus abyssum invocat

Несмотря на то, что Англия был полон решимости вести расследование, сказав, чтобы все вышли из библиотеки, он не учел, что под словом "все" Людвиг подразумевал и самого Артура. Германия проводил их до пустой аудитории - никто так и не понял до какой, - и оставил там. Альфред все еще не понимал, что сказал не так и почему Англия на него накинулся, но оставлять этого так не собирался, ведь он герой. Но прочувствовав всю атмосферу темного пустого помещения, у Америки пропало желание драться с Артуром, а тот тем более не хотел продолжать вечернюю потасовку, - ему хватило того, что нерадивый братец даже не может увидеть истинного горя. Поэтому Альфред наигранно пожал плечами, обвел взглядом кабинет и сел на краешек подоконника, погружаясь в свои раздумья, вспоминая все подвиги, которые совершил за день. Артур долго не находил себе места, пребывая в некой прострации, но в конце-концов тоже угомонился, облокачиваясь на стену и прикрывая глаза. Отрешенные от мира, братья не заметили, как в класс тихо вошел Канада. - Точно! - завопил Артур, заставляя Мэттью подпрыгнуть, а Альфреда чуть не свалиться с пригретого места. - Почему мне не пришло это в голову сразу! Он казался более бодрым, чем полчаса назад, хотя всем всегда казалось, что юноша очень тяжело переносит горести. - Ты о чем? - удивленно спросил Америка, смотря на брата, как на ненормального. - И как же я не догадался! Ведь это должна была быть моя первая мысль! - Да скажи уже, придурок. - Я могу использовать магию, чтобы узнать, кто это сделал, - восторженно лепетал он, - он еще пожалеет, поймет, что со мной шутки плохи. Артура могла оживить эта мысль только в том случае, если он надеялся вернуть Силенда из царства мертвых, другого объяснения его радости найти было просто нельзя. Он наспех достал книгу (где он только ее взял!?) и углубился в поиски заклинания, очень скоро найдя его. Артур начал читать его на латыни - красивом и изысканно звучащем древнем языке. Он жестикулировал, обращал глаза к потолку и резко опускал их к полу, повышал и понижал голос, заставлял жалюзи трепыхать, а братьев дрожать и судорожно оглядываться; апофеозом всего же был громкий удар закрывающейся книги, из-за которого подпрыгнул Альфред, а Канада лишь сильно зажмурился. Как только Мэттью открыл глаза, то увидел, что вся комната находится в дыму. Но дым испарился так же внезапно как и появился. Америка, пытаясь скрыть страх, посмеивался над "великим колдуном". - Что-то должно было остаться... - в смятении пробормотал Артур, - где-то...наверное осталось...надо просто посмотреть... Он припал к полу и словно гончая начал исследовать кабинет на наличие каких-нибудь очень важных зацепок: прочесывал стеллажи с книгами, досконально изучал высокие белые стены, заглядывал под парты... - Давно ты тут? - он поднял глаза, увидев ботинки Мэттью - только он жил в северной части города, где продавалась такая обувь. - Почти с самого начала твоег... - Почти? - Артур прищурился, явно уличая Канаду. - Ну, я сходил посмотреть на снег, но ничего не нашел, - замявшись, сказал тот. - Эй, а зачем тебе вообще было смотреть на снег, а? - Альфред уже вовсю качался на стуле. Канада опустил глаза в пол и вполголоса объяснил, что он вышел сразу, как закончилась вьюга и увидел вереницу полузанесенных снегом следов, ведущих в сторону школы. *** - Может, стоит отнести его в какое-нибудь другое место? - предложил Родерих, стоя около трупа Силенда. - Будто от этого что-то изменится, - буркнул в ответ Гилберт, и Эдельштайн не мог с ним не согласиться. Помимо них, в библиотеке остались еще и Германия, Россия, Китай и Испания, который стоял у стены и пристально смотрел на бездыханное изуродованное тело. - Посмотришь там, наверху, Ива? - услышал за своей спиной Родерих. - Мне кажется, там что-то есть. После пары секунд послышался небольшой грохот, но никто даже не обернулся. Брагинский тихо выругался и вернул книги на место. - Просто какие-то энциклопедии, - пожал плечами он и отошел к восточной стене. Его там что, паркет заинтересовал? - Понятно, - кивнул Яо и продолжил свои исследования. - Я могу чем-нибудь помочь? - предложил Австрия. Скорее всего, ему откажут. Хотя да - копаться во внутренностях... По крайней мере, для этого нужны перчатки. А вот исследовать библиотеку - впрочем, Америка говорил Англии по пути о каком-то расследовании, или Австрии послышалось? В самом деле, кто же здесь мог совершить такое ужасное...убийство? Краем глаза Эдельштайн заметил записку рядом с телом. С каждым?.. По спине прошелся неприятный холодок. - Мне кажется... - Испания подался чуть вперед, выглядывая из-за спины Родериха, - мне кажется, что тело оставили именно здесь, в библиотеке, не просто так. Словив на себе непонимающие взгляды остальных, Антонио вздохнул и подошел ближе к Силенду, стараясь не наступить в небольшую лужицу крови, которую в общей суматохе уже кто-то успел размазать ботинком. - Смотрите, - он присел на корточки, чуть смещая веревку и тем самым оголяя участок шеи, - кожа по цвету даже не отличается от всего остального тела. Здесь должно быть место резкого посинения ,ведь сначала был перекрыт доступ к кислороду, в следствие чего отказало сердце, а тут такого не наблюдается. Юноша подвинулся ближе к мальчику, стараясь ослабить веревку, но за неимением ножа этого не произошло. - Знаете, я тоже останусь здесь, - с легкой беззаботной улыбкой сказал он, поднимая глаза на стоящих рядом. - Все равно вы ничерта не смыслите в медицине. Поймав на себе взгляд Гилберта, парень еще раз посмотрел на Силенда, после чего громко крикнул, призывая закрыть окна и двери. Если в помещение зайдет кто-нибудь из преподавателей, то все закончится плачевно, ведь именно они попадут под подозрения в первую очередь. - Черт... - Антонио мысленно отругал себя за то, что никогда не берет с собй перчатки, являющиеся частью его униформы. - Надо раскрыть ему рот, проверить на наличие... Парня отвлек от мыслей Иван, громко хлопнувший дверью, тем самым свидетельствуя о ее полном закрытии. - Веее, Людвиг, а что тут... - в самый неподходящий момент Феличиано вошел в комнату и испуганно пискнул. - Питера убили, - мрачно констатирвал факт немец. - Вааа, мне страаашно! - Варгас незамедлительно прижался к руке Людвига. Всем было страшно, ведь слова в злополучной записке, быть может, не врут. А значит, надо быть предельно осторожным, ведь никто не собирается умирать и терять своих друзей. - Италия, слезь с Запада, ты ему мешаешь, - в привычной манере начал отчитывать Феличиано Гилберт. Иван же в это время прошел вдоль стен и закрыл оставшиеся окна. - Все. Теперь без нашего ведома сюда не попадут, - сказал он, словно уже придумал наказание для тех, кто полезет в окно или в дверь. В комнате повисла гнетущая тишина. Те, кто остались в библиотеке сели за длинный стол между полок, за которым обычно дурачились и смеялись между парами. Первым голос подал Яо: - Мы посмотрели те книги, за которыми не нужно далеко лезть, и в них, похоже, ничего, что могло бы нам помочь, ару. Есть книги про расследования, но про такой случай - ничего. Я надеялся, что в книгах опиумника, про этого его Шерлока Холмса есть хоть что-то, но нет. - Запад, ты что-нибудь нашел? - спросил Гилберт, отойдя от тела Питера. - Также. Пусто. Будто специально оставили только записку. Хотя... - Что там? - поинтересовался Антонио. - Может, нам удастся определить почерк? Он кривой, словно нарочно изменен, но проглядывается то, что в обычном состоянии он аккуратен и мелок. Надо подумать... - немец ушел глубоко в свои мысли. Приблизив записку к глазам, Людвиг начал анализировать каждую букву, мысленно просчитывая, какой у убийцы был характер. Не то, чтобы он был действительным специалистом в этом деле, но кое-какие навыки имелись, поэтому немец и поспешил их применить в данной ситуации. Оказалось, что убийца довольно умен, но имеет какие-то фобии или часто повторяющиеся проблемы, он любит больше размышлять, чем делать. Аккуратность почерка натолкнула Германию на ещё один интересный факт о убийце. Быстро написанные каракули говорили о том, что убийца неуравновешен. Во многих случаях люди, пишущие каракулями, не имеют строгого распорядка дня, поздно ложатся спать и поздно встают, работают на нервной работе. Людвиг задумчиво поджал губы и прищурил глаза. Так и не получив ответа, Австрия пожал плечами, решив, что прекрасно может остаться. Заглянув за плечо Людвига, Эдельштайн увидел на лице Людвига тщательный анализ этой несчастной записки. Характер убийцы так пытается узнать, значит? - Будь я убийцей, я бы скорее писал печатными буквами, - хмыкнул Родерих, отойдя от Германии. Он бы не стал вычислять убийцу только по характеру, но все же это хоть какая-то улика, а значит, стоит поискать и другие. - Да-да, понимаю, - хмуро откликнулся Людвиг, продолжая изучать записку. Видимо, что-то его очень заинтересовало. Австрия задумался над словами Испании. Да, стоит, но вот делать такую грязную работу без перчаток... Родерих поморщился. Его-то повседневная одежда вовсе не подразумевала то, что он будет копаться во внутренностях трупа. Антонио, видимо, перехватил взгляд Эдельштайна, а после этого медленно проговорил: - Ты же часто бываешь в библиотеке... - это что, уже подозрение? - Не знаешь, нет ли тут канцелярского ножа или чего-то такого? Может, с собой носишь? - усмехнулся Испания. - Россия же перерезал веревку, - откликнулся Эдельштайн, ходя вдоль стеллажей. - Там, кажется, на столе оставил. Испания довольно хмыкнул и подошел к столу, где лежал неподвижный Силенд. Австрия отвернулся и вытащил книгу с третьей полки, которая, как ему показалось, выступала по сравнению с остальными. Взяв в руку нож, юноша перерезал узел веревки на шее Питера, тем самым подтверждая свою теорию насчет убийства перед удушением. - Я сомневаюсь в том, что записка нам поможет, - выдохнул Антонио после долгой тишины. Довольно долгое время все молчали, углубляясь в свои мысли по поводу убийства. - А может нам и не надо идентифицировать личность убийцы? - вполголоса произнес Испания, тем самым приковывая к себе непонимающие взгляды. - Я думаю, мы все равно не сможем поймать его до совершения нового преступления, а там нам будет проще - сопоставим двух жертв и чего-нибудь да узнаем. Он пожал плечами, понимая, что такому развитию событий ни один не рад. Но ведь не было смысла рваться в бой, не оценив при этом всей ситуации. Каждый, сидящий в комнате мог закончить точно также как Силенд. Началась гонка, главной целью которой было выжить, несмотря ни на что. - Я тоже хочу расследовать это дело, - необычно сухо произнес Антонио, вновь разбивая созданную тишину. - С вами или без вас, но я найду убийцу и призову к ответу. Тонкая ухмылка пробежала по губам Гилберта, но он ничего не сказал. Опять воздержались от ответа, не поддерживая и не прекословя, словно вообще не понимали, о чем юноша ведет речь. - Что ж, тогда я не вижу смысла больше тратить время на пустые разговоры, - он подошел к урне и взял несколько запасных мусорных мешков, закрывая своим силуэтом кусочек белой луны. - Что стоите? Я сам должен это делать? Всеобщий шок подверг юношу в мимолетный приступ агрессии, казалось, будто действительно никто из них не собирается помогать испанцу. Алая кровь брызнула на форменную рубашку парня, приговаривая ту к смерти в стиральной машине. Мерзкого запаха не последовало, что означало свежесть трупа. Силенд был не очень большим, поэтому серьезных проблем с его упаковкой не возникло, разве что все вокруг было сильно изгажено красной субстанцией. Испания не чувствовал ничего, как бы ужасна ни была эта, своего рода, операция. Если бы тело ребенка осталось в библиотеке, то это бы прибавило им кучу проблем, поэтому надо было действовать как можно хладнокровнее. - Может поможешь? - обратился парень к Пруссии, протягивая ему черный мешок. - А вы уберитесь здесь, чтобы всего этого, - он кивнул головой на стол и пол под ним, - не было. Пройдя к двери, юноша на секунду обернулся и вышел из библиотеки, оставляя после себя только ощущение бреда душевнобольного. *** Бервальд стоял около входа в библиотеку со стеклянными глазами, его редко можно было увидеть таким. Перед глазами все время всплывала словно фотография, мертвая улыбка Силенда. Подумать только, этот мальчик был ему как сын. Швед волновался даже не о своих чувствах а о чувствах Тино, он еще не знает... Он понимал что убийства будут продолжаться, те дурацкие идеи Артура начать расследование уже начинали казаться не такими глупыми, он глубоко вздохнул и сказал: "Мы длж'ны узнть кто эт' б'л". - Швед, ты серьезно?- ухмыльнулся Хенрик.- Не неси ерунду. Ты же не собираешься последовать примеру Артура и узнавать кто это? На эту фразу датчанин получил укоризненный взгляд. "Ясно. Понятно. Он действительно обезумел." - Нор, ты что думаешь? - обернувшись на приятеля, спросил Дания. - Думаю, можно...- отвел взгляд товарищ. "Да они сговорились!" Хенрик закинул руки за голову и вздохнул. Делать нечего, они должны все узнать. Пространство заполнял густой страх, он обтекал стены, предметы и людей, попадая в лёгкие, оставаясь на коже тонкой склизкой плёнкой. Он был твёрже воздуха и резче ацетона, он был везде, повсюду, забирался в самые дальние уголки сознания... Норвегия шёл, смотря себе под ноги, стеклянным взглядом наблюдая, как паркет ускользает из под него, как с одинаковой скоростью мелькают стыки деревяшек. Он не видел ни Данию, ни Швецию, перед глазами стояло лишь изуродованное лицо Силенда, невинного, чистого, такого, какими и бывают дети. Он бегал, смеялся и шутил, он собирал цветы и пугал воробьёв, он был более целостным, чем все взрослые на этой планете. Он был способен на те искренние эмоции, на которые не способен ни один взрослый человек. Все дети - порождение чистоты, искренности и доброты, они как цветы, прорастающие сквозь асфальт, распускающиеся в мире хаоса и тревог. Чья-то жёсткая, крепкая рука сорвала этот цветок и сжала в ладони, лишив его всех мечтаний, сокрушая каждую в отдельности, разорвав надежды и замыслы. Норвегия никогда ещё не чувствовал себя так ужасно. Повернувшись к Дании, окончательно прочувствовав в голове всю суть его слов, норвежец схватил друга за воротник рубашки и прошипел сквозь зубы: - Почему мы не должны разбираться в этом? Он был частью нашей семьи и если для тебя он был пустым местом - я не хочу знать тебя больше. Без срыва в голосе, лишь чистый, холодный факт, приправленный стальной яростью. - Не хочу знать. - Повторил Норвегия и разжал пальцы, выпуская воротник датчанина. Норвегия повернулся и продолжил идти к выходу, сжав руки в кулаки. Кожа пульсировала, разум заслонила пелена гнева к чертовому Дании, к убийце и ко всему миру, несправедливому и жестокому, способному оборвать жизнь существа, только начавшего свой путь. Швеция просто продолжал идти и думал о своем. Он все никак не мог выбросить из головы изуродованного Питера. Кто это мог быть? Тогда в комнате были почти все: Венгрия, Франция, Канада, Япония, Испания... почти все. Страшно подумать что кто-то из них мог сделать такое с беззащитным ребенком. Вдобавок этот кто-то должен быть достаточно умным и расчетливым что-бы успеть повесить и изуродовать такого шумного мальчика. Странно, никто ведь не слышал ни криков Питера, ни его дерганий. Жаль что они так рано ушли из библиотеки, может там остались какие-нибудь зацепки, улики... С чего им теперь начать расследование? Бервальд посмотрел на своих товарищей, немного подумал и произнес: - И к'т эт мог б'ть? Хенрик еще слабо верил в происходящее. Сначала убивают невинного ребенка, а потом на датчанина срывается Нор. День удался. После заявления товарища, Дания действительно одумался. Но думал он даже не об утрате, а о зверстве одного из людей. На вопрос Швеции он не знал как ответить. Предположения об убийце ежесекундно вылетали из головы, потому все, что он выдавил в ответ шведу, пожав плечами, было: - А какие предположения у тебя? Ответом ему послужила тишина. *** - Как вам не холодно? Я уже замерз, нужно же было мне забыть куртку дома сегодня, - пожаловался Гилберт. - Сам виноват. Кстати, что ты думаешь об этом прошествии?, - полюбопытствовал Франция. - Жалко парнишку. Мелкий был еще, но теперь не вырастет уже. А ты, Антонио? - Не думаю, что тот, кто совершил это, остановится. И в библиотеку его перенесли специально. Дальше троица шла в полном молчании, все были погружены в свои мысли. Весь этот снег, ледяные узоры, казалось, были простой декорацией, стоит их лишь толкнуть и они упадут и явят за собой мир без этой тайны, этого убийства, этого горя. За этим холодом-счастливый и живой Питер, как всегда достающий брата, не боящиеся чего-то одногруппники, снова подкалывающие друг друга, извращенец-Брагинский, грубый Людвиг, чопорный Артур. Но теперь этого нет. Пока они не решат эту загадку, ничего этого не вернется. А после этого-кто знает, возможно, не все останутся с ними, в живых. - Я буду расследовать это. Я не хочу терять своих... друзей. Пусть мы не ладим, часто ссоримся-я не хочу, чтобы кто-то из нас умирал. - Расследовать собрался, - закатил глаза Антонио, обрывая эпичную речь Гилберта. - Давай, Франц, скажи тоже самое, и у нас будет уже пятеро людей, готовых рваться в бой поодиночке. Они прошли еще немного, выходя за массивные серебряные ворота академии. Белый пушистый снег превратился в настоящую метель, из-за которой не было видно дальше собственной вытянутой руки. Ветер завывал, норовя залезть внутрь куртки. - На, - Испания снял с себя шарф, кидая его Пруссии, - у меня все равно куртка есть. А теперь, когда мы все в тепле и в радости, то надо решить, куда деть Силенда и где мне вымыть руки, а то вот так вот я в общагу не пойду. Он посмотрел на свои руки, кисти которых были заляпаны кровью и вздохнул. Это было действительно отвратительно. Не только состояние рук, но и вся эта напускная радость и отчужденность, которая никогда не была присуща парню. Нет, все-таки нельзя сказать, что Испания действительно всегда был жизнерадостным и лезущим в самый эпицентр событий, ведь те, кто знал его получше, понимали, что некоторые моменты его жизни затрагивать нельзя. И вышло так, что один из таких моментов был нечаянно затронут: там, в библиотеке, когда он только зашел, ему показалось, что вместо Питера на веревке висит Романо, безмолвно смотря пустыми глазами в темный пол. Дальнейшие действия были словно в тумане: головокружение, подступившая тошнота и желание начать расследование. Наверно, именно это сподвигло Антонио так резко заявить о намерении поймать убийцу, ведь несмотря на то, что это было невероятно увлекательным делом, это также было невероятно опасно. - Может, пойдем к озеру? Там и спрячем это, - юноша чуть приподнял полиэтиленовый мешок, показывая его товарищам. - Ни один идиот не решит искать тело на озере. Ветер становился сильнее, сугробы росли на глазах, а далекие огни академии были видны все хуже и хуже. По заснеженной дороге не ехали машины и не было видно студентов, вечно спешащих куда-то. В эту ночь весь мир словно вымер, насмехаясь над кучкой случайно выживших людей. Это могло напоминать антиутопический блокбастер, ведь для идеального сценария присутсвовало все: пугающая атмосфера, мистическая локация и несколько людей, связанных одной общей тайной. Вот только судя по настрою актеров, это дело выгорело бы, не успев начаться. - Нет, я и сам могу сходить, если вы такие все ленивые, - протянул он, когда троица была в паре миль от озера. Продираясь сквозь глубокие белые сугробы, каждый из них возненавидел и зиму, и снег, и все, что только могло быть ассоциировано с этим сезоном. Пройдя еще немного, Испания облокотился об ствол старого дерева и остановился, чтобы отдышаться. Холодный, морозный ветер бил в лицо, внезапно поменяв свое направление. Казалось, что в этом водовороте больших крупных хлопьев снега внезапно послышался веселый смех Силенда, но это было лишь мимолетной иллюзией. Франция, с трудом выдернув ногу из очередного сугроба, недовольно фыркнул, почувствовав, как снег забрался в ботинок, создавая неприятное чувство холода. Дойдя до того дерева, где стоял Испания, Франциск чуть ли не прокричал, стараясь пересилить завывания вьюги: "Уже виднеется берег озера, поскорее дойдем и закончим с этим делом". Кивнув, Антонио лишь поудобнее перехватил пакет с телом мальчика, и вновь упорно пробирался вперед. За ним едва успевал Пруссия, что наконец-то встал из сугроба, в который так неудачно шагнул, подскользнулся и сел. Уже дойдя до полу-замершего озера, троица наконец-то могла более или менее спокойно вздохнуть. Путь пройден, и никто не заметил их со странным пакетом, да и слава Богу. Антонио, державший пакет, как-то нерешительно потоптался на месте, словно утаптывая снег, на котором стоял. -Бросаем что-ли... - как-то нерешительно это получилось. Может быть, это из-за осознания того, что когда-то это тело, что сейчас безвольно лежит в пакете, бегало, прыгало и смеялось? Что и оно тоже - жило, как и они сейчас. Только кто-то вмиг лишил это тело всего: радости, веселья, жизни... - Бросай уже, - буркнул Пруссия, стараясь напустить на себя как можно независимый вид, хотя и по его лицу едва было видно, что и ему не по душе вся сложившаяся ситуация. С какой-то непонятной горечью Пруссия вновь посмотрел на бездыханное тело. Жаль, что вот так просто ушла еще одна жизнь из этого мира. Хотя разве его, Пруссии, это касается? Бросив беглый взгляд на Антонио, Гилберт отвернулся, и пошел назад, буркнув что-то вроде "там подожду". -Эм... Тебе помочь? - участливо спросил Франция, хотя ему самому было впору сейчас проследовать за пруссом, и поскорее уйти от мертвого тела. Испания едва видно пожал плечами, но все же кивнул. Они вдвоем, подняв пакет с телом, которое оказалось не таким уж и тяжелым, на счет "раз, два, три" кинули его как можно дальше, в озеро. Получилось не так далеко, но достаточно, чтобы хотя бы скрыть на первое время труп от чужих глаз. Антонио вновь посмотрел на свои руки. Они были все сплошь покрыты кровью, да и теперь еще и мокрые хлопья снега растаяли на его руках, оставляя неприятное ощущение, когда кровавые ручейки текли по рукам. - Пойдем уже, - пихнул Францию в бок Испания, стремясь как можно быстрее уйти отсюда. Франциск, словно зачарованный, еще с минуту постоял и посмотрел на круги темной воды, куда еще недавно было брошено тело. Потом, словно вынырнув из ледяной воды, он бегло осмотрелся по сторонам, и поспешил за своими друзьями. - Дело сделано, можем спокойно возвращаться назад, - ухмыльнулся, хотя и улыбка получилась какой-то кривой, Гилберт. - Сейчас вернемся в академию, и забудем все это, - Франция мечтательно посмотрел в небо, - а там вино, женщины... - Не о том думать надо! - Антонио быстро развернулся, - пошли. Все же, чем быстрее дойдем, тем лучше. - Видишь это? - Антонио подошел к Франции, тыкая пальцем в небо. - Вот из-за этой желтой штуки мы и не вернемся в академию. Слова Испании прозвучали так, словно он говорил с умственно-отсталым ребенком, но ведь действительно было абсурдно предлагать возвращаться в академию посреди ночи. - Я бы выпил, - вполголоса сказал юноша, как только они вышли на перекресток дорог. Именно эта развилка могла привести к разным частям студенческого городка. Посмотрев по сторонам, Испания свернул направо, за ним же последовали двое его друзей. Юноша направлялся в популярную часть города, где был расположен единственный приличный бар, если так можно было выразиться. - Думаю, завтра не пойду на пары, - неожиданно заявил он, - мне слишком интересно это дело, а от меня не убудет. - Слушайте, я знаю, что никому не хочется об этом говорить, но... если труп найдут? Мало ли, вдруг кто-то залезет в озеро, нырнет-а там пакет. Достает, а там труп. Вот сюрприз так сюрприз..., спросил Пруссия. - Да нет, вряд ли. Озеро это не самое чистое, все купаются на том пляже, махнул рукой Антонио в сторону реки. - А он не всплывет? Все же, воздух там остался, теперь и я начинаю сомневаться в правильности сделанного нами-, задумчиво проговорил Франциск. - Что сделано, то сделано. Простите, если что-то не так, но уже ничего не изменить, - ответил Антонио. - Жалко все же Артура. Не думаю, что он скоро появится на занятиях, - протянул Бонфуа. - Так, на сегодня закрыли эту тему. Мы действительно ничего не изменим, - отрезал Гилберт, - А лучшее, что мы сейчас можем сделать-это напиться, это да. Не знаю, как вы, а я пошел, - закончил он и пошел в сторону бара. *** - Следы? - до Англии дошло, что это могли быть следы убийцы, хотя он в этом был еще не уверен. - Как думаете, это ведь мог быть преступник? - тихо прошептал Канада. Ему было страшно? Да, и еще как! Но он старался не показывать свой страх перед Артуром, а тем более перед Альфредом, хотя это и так было отлично видно. - Возможно... Но может быть это совсем не так, - задумчиво протянул Англия. - Значит, эта наша первая зацепка!-воскликнул Америка. - Придурок, я же сказал, что это может быть не он! - Но все же ты не до конца уверен,-возмущался Америка. И они бы долго так спорили, если бы не Канада. - Пожалуйста, хватит! Если вы и дальше будите так спорить, то мы не сможем расследовать это дело. Наступила тишина. - Ты...правда хочешь расследовать это дело? Тебе не страшно? - голос Америки дрожал. - Да, потому что зло должно быть наказано. Страшно, но нельзя же сидеть сложа руки! - Мэттью прав,- сказал Артур, - именно, нельзя сидеть сложа руки, надо действовать! - Да, но с чего мы начнем? – живо спросил Джонс. -Хм, и вправду с чего же? – задумчиво протянул Кёркленд. - Может нам лучше прогуляться? Да и снегопад опять пошел. Все трое подошли к окну. Снегопад был в расцвете своих сил. Каждая снежинка этой метели, казалось, как назло, радовалась и танцевала. А снежный вихрь не прекращался, он кружился и кружился, готовый замести своими снегами. *** Германия, Австрия, Китай и Италия остались в библиотеке абсолютно одни. Только пугающая тишина и атмосфера, вот всё что осталось после ухода практически всех. До чего же был странен тот факт, что не просто убив юного Питера, а ещё и изуродовав его тело, убийца подвесил его на карниз. Было страшно даже вообразить, что почувствует человек, уже узнав свою участь? Тем более маленький Силенд, также как и все остальные маленькие государства, только несколько дней назад досаждал своему брату Артуру. Смеялся, радовался, и даже понять не успел, откуда свалились нашего хрупкие плечи руки безжалостного убийцы, и с какой судорогой вдруг рванулось его юное хрупкое сердце... - Что ж, вы слышали, что сказал Испания, - как всегда чётким и командным тоном, начал говорить Людвиг, - Родерих и Ван, мы сбегайте в подсобку, и принесите, пожалуйста, швабры и тряпки. Италия, ты останешься со мной. Нам ещё надолго придётся остаться здесь. - Вееее. Хорошо! - как всегда беззаботно сказал Венециано, обняв правую руку Германии. Они живо вымыли полы и стол, хотя оттирать их от крови было тяжело и немого противно. Особенно учитывая, что эта кровь совсем недавно бежала по венам абсолютно здорового мальчишки. Китай попросил Россию и Беларусь подождать его за дверью. Вид крови вызывал у девушки плохие воспоминания, из-за которых она становилась немного нервной. Иван вывел ее в коридор, пока Яо помогал с уборкой. Когда все стало более менее чистым, ребята разошлись кто куда. Китай присоединился к друзьям, и они вместе отправились домой. *** На улице было серое небо, так отражающее их состояние сейчас. И шёл снег, такой мелкий, и немного противный. Ваня любил, когда он валил большими хлопьями, это навевало воспоминания о его детстве, и о тех временах, которые уже никогда не вернуть, потому что изменился этот мир, изменились люди, изменился и он сам… Студенты вышли из библиотеки и наткнулись на Наташу, которая стояла и ждала друзей в коридоре. Китай и Иван попросили их подождать и подошли к девушке, чтобы проводить ту до общежития и поговорить. Все-таки ее тоже выгнали, а она всегда хотела оставаться в курсе событий. - Что ты думаешь, по поводу случившегося сегодня?- Прервал тишину Иван. - Это было довольно неожиданно. А Альфред, вообще повёл себя в этой ситуации как дурак! - Девушка подняла глаза на парня, - Если что, я помогу тебе. Я ведь знаю, что ты этого не делал. – Глаза её были наполнены энтузиазмом. - Если нужно, я даже возьмусь за расследование! И остальных подключу! И мы выйдем на след убийцы, и докажем что ты не виновен! А если никто не согласится, то я сама пойду! - Ваня не ожидал услышать подобных слов. Россия лишь улыбнулся, впервые за последнее время. Он не знал, какие слова подобрать, чтобы выразить благодарность этой девушке. Наташа всегда во всём поддерживает его, иногда этого так не хватает… Вот настало время разойтись. Ребята попрощались, и Наташа пошла дальше, как вдруг она увидела Яо, который бежал за ней. - Китай? – спросила девушка, не заметив, что сказала это вслух, остановившись на месте, и слегка повернувшись. Парень тоже обернулся. - Яо, я думала ты пошёл домой? - Эм, нет, мне захотелось немного развеяться, - прогулку они уже продолжили вместе, всё так же молча, как и было до их встречи. - Китай, - оборвала тишину, и очередную нить мыслей Яо, - ты же не думаешь что это сделал Ваня? Парень изумлённо посмотрел на девушку. - Нет, конечно. С чего ты об этом заговорила? - Просто слова Альфреда меня сегодня возмутили. Не мог Ваня этого сделать! Я это хочу все доказать. Я хочу начать расследование, и завтра всем об этом объявлю. Ты со мной?- У Китая аж и челюсть отпала, не ожидал он такого от неё услышать. И тем более, уж не знал что ответить. С одной стороны, это всё могло плохо кончиться, а с другой, Иван же его друг, и тем более Силенд, был таким весёлым и трудолюбивым мальчиком. Парень, лишь кивнул головой, и Наташа сама поняла его ответ. Он попрощался с девушкой и присоединился к группе людей,/ среди которых был и Иван\. Они медленно шли в сторону города, не зная о чем говорить или что обсуждать. *** Венгрия явно заблудилась, хотя раньше эта привилегия принадлежала Эдельштайну. Она пару раз тряхнула головой, тщетно пытаясь отогнать мысли. Столкнувшись с кем-то, она быстро извинилась, даже не обернувшись, и распахнула дверь бара, одновременно вталкивая туда Австрию, которого, видимо, крайне заинтересовал пол под своими ногами. Япония неторопливо вошел туда же, придерживая дверь для Людвига и Италии. - Венгрия-сан, вы уверены, что это была хорошая идея? - переспросил Кику уже в третий раз. И она прекрасно знала, что все плохие, идиотские и просто безумные идеи идут под знаменем именно этой фразы. И все эти идеи приводили чаще всего к плохому результату. Тем не менее, она кивнула. - Хорошо, - вздохнул Хонда, оглядывая помещение. Выглядело оно пристойно, поэтому Япония успокоился. - Пользуешься девизом "напиться и забыть"? - хмуро поинтересовался Людвиг, уже садясь за барную стойку. - А почему бы и нет, - независимо фыркнула Венгрия. Тем временем Австрия уже завел какую-то беседу с барменом. Да уж, везде находит отмеченных интеллектом людей. Германия, сидевший между ним и Италией, ткнул Родериха под бок. - Да-да, - Эдельштайн уже доставал бумажник. - И что вы будете... Пить? - последнее слово он процедил так, что Венгрия уже поняла, что после оставшийся трезвым все это время Австрия накопит явный компромат. Впрочем, его насмешливые интонации указывали именно на это. Хедервари сглотнула, чтобы вновь затолкать нахлынувшее наваждение подальше. Тогда она почти не смогла удержаться на ногах и быстро выскользнула из библиотеки, чтобы этого никто не увидел. - Раньше ты ни за кого не платил, - услышала она откуда-то издалека голос Германии. - Времена меняются, - флегматично ответил Австрия, уже быстро диктуя заказ бармену. И они тоже только казались такими спокойными. Вышли из школы по ее инициативе, оставив труп на Пруссию, Испанию и остальных. На самом деле Хедервари прекрасно видела, как Варгас каждые пять секунд пытается нащупать руку Людвига, а тот, несмотря на всю выдержку, еще более молчалив, чем раньше, а Австрия постоянно отводил глаза, и даже при разговоре интересовался больше бутылками у стены, чем собеседником. Венгрия почувствовала, что задыхается и попыталась вдохнуть полной грудью. Эдельштайн, сидевший рядом, положил руку на ее плечо, отчего она непроизвольно дернулась. Прямо перед ней на тонкой ножке возвышалась какой-то коктейль. - Ты его знаешь, не очень-то крепкой, но раньше тебе нравился, - усмехнулся Австрия и одним глотком осушил свой стакан с газированной водой, а после вновь позвал забегавшегося бармена щелчком, явно намереваясь заказать что-нибудь посерьезнее. Елизавета взяла бокал в руки и выпила сладковатый напиток. "Вее, надеюсь убийцу найдут быстро..." - Италия прижался сильнее к немцу. Итальянцу было жутко страшно, ведь маньяк может оказаться рядом и в любой момент убить тебя. Такие мысли заставили бедного Варгаса заплакать и прижаться ещё сильнее. Немец обнял Феличиано и начал гладить по голове. - Всё будет хорошо, мы быстро отследим его, - эти слова должны были как-то успокоить его, ведь Фели очень эмоциональный и трусливый человек. Да и самому Людвигу было не по себе. Австрия молча оглядев присутствующих. И почему именно подобное, гм... Заведение? Впрочем, ладно. Их и не назовешь-то студентами, а в данной ситуации алкоголь, может быть, и был хорошим выходом. Эдельштайн вновь взглянул на поставленную перед ним кружку чрезвычайно крепкого напитка, после перевел взгляд на Италию, обхватившего Германию, который осушал уже третий стакан. - Не многовато ли? - съязвил Австрия, пока что насладившийся разве минералкой. Людвиг не ответил, а лишь, уже слегка улыбаясь, вновь подозвал человека за стойкой. Родерих вздохнул. И сколько они здесь сидят - час? Два? Сколько времени нужно, чтобы так напиться? Венгрия уже оторвалась от коктейлей и произнесла: - Как думаешь, что он такого сделал, чтобы его... - она прервала фразу, как-то неловко дернув плечами. - Не думаю, что что-то серьезное, - печально заметил Эдельштайн, наконец-то решившийся на пробу. - Может, заметил что-то... Состояние алкогольного опьянения - вообще не то состояние, чтобы разгадывать мотивы предполагаемого преступника. И как они вообще доберутся после домой? Тем временем Австрия почувствовал, как Венгрия пытается свалить его со стула. - Издеваешься? - прошипел он, обхватив Хедервари за плечи. Та пьяно улыбнулась. Эдельштайн лишь тихо, долго и мучительно вздохнул. Германия уже точно забыл, что он выпил пять минут назад, и перед глазами начало всё плыть. Всё ещё различая по голосам Австрию, Венгрию и вопившего Италию, Людвиг качался из стороны в сторону. Тоже самое делала и Элизабет, для которой сейчас главная цель, не упасть со стула после отключки. - Дойцу, Дойцу, давай пойдём в наш корпус. Я спать хочу, и сейчас уже десять часов ночи! - тормошил Варгас своего друга. Но на Крауца уже ничего не действовало. Та же проблема была у полупьяного Родериха, который тормошил Хедервари, стараясь делать ей не больно. Девушка всё-таки... Но тут произошло то, чем обычно заканчивается вся пьянка. Германия и Венгрия после очередного глотка из своих бокалов повалились со своих Стулов, давая всем понять, что они проснутся только на следующее утро. Громкая музыка и непрерывный смех, доносившийся с другого конца зала, немного заполняли пустоту внутри, оставленную не столько мертвым Силендом, сколько осознанием того, что всего около получаса назад они хладнокровно избавились от тела ребенка. Англия им точно бы этого не простил, настояв на пышной похоронной церемонии, но зачем афишировать факт убийства в академии? Протиснувшись сквозь кучку пьяных девушек, изредко хихикающих и бросающих похотливые взгляды в сторону Пруссии и Франции, Антонио подошел к барной стойке, плюхаясь на высокий стул, и сильно зажмурил глаза. - Двойной виски со льдом...наверное, - неуверенно сказал парень, не зная, что именно заказать у бармена со смазливым лицом. Осознание окружающего мира приходило довольно плохо, но выглядеть унылым перед друзьями он не хотел, поэтому улыбнулся сам себе и огляделся вокруг. Смех,который Испания услышал войдя в бар, принадлежал...Венгрии?! Антонио перевел взгляд со стакана на веселящуюся девушку и заметил около нее Родериха, тоже, видимо, не в очень трезвом состоянии. Такое было,как минимум, странно. "Все решили забыться в алкоголе", - подумал он, делая хороший глоток. Франция же наоборот, был трезв, даже несмотря на количество выпитого им вина. Ну а что, на родине у него уже давно почти никто не особо пьянеет вина. Заметив Гилберта, что как-то особенно шатался туда-сюда, Францик понял, что этот "готов". - Гилберт, ты бы пошел уже спать, или хочешь ночь под столиком провести? - как-то ехидно заметил Бонфуа, пихая своего друга в бок. Пруссия лишь недовольно хмыкнул, оперевшись рукой об стол, дабы не упасть. - Отстал бы ты, я ж стекл как трезвышко! - окончательно подтвердил версию Франции пруссак. Поняв, что этого лучше оставить, ведь когда придет время, сам свалится под стол, Бонфуа отошел от него, решив просто сесть в сторонке, подхватив какую-нибудь красную девицу. Пьянка продолжалась вовсю, несмотря на тушки людей, что уже давно приложились лбом об пол. Каждый хотел забыть это происшествие, надеясь, что утром, когда очнуться все, все будет хорошо, и Силенд будет жив и здоров, и не будет никаких кровавых следов в их памяти. С тихим стуком в заведение зашел Иван. -Эмм... доброй ночи, - промолвил он, окидывая стулья взглядом. Италия мирно спал на Германии, в свою очередь, лежавшем на столе. Венгрия сидела, подперев голову рукой и также спала. На удивление, пьян был даже Родерих. Пруссия еще не спал, однако адекватным его сейчас тоже нельзя было. -Нда... я знал, что здесь найду хоть кого-то, но на всех я и не надеялся-, протянул Россия, стряхивая, наконец-то с головы сугроб. -Пить будешь сегодня? -Нет. У тебя остался же мой любимый сок? -Да. Держи, - и бармен, его давний знакомый, поставил перед ним бокал березового сока. -Праздник в академии сегодня какой, что пьют все? -Если бы. Помнишь того мальчика, Питера? Да, брата Артура. Так вот, его убили, - и Брагинский рассказал весь сегодняшний день. Так он просидел там часа полтора. Вдруг в бар зашла еще одна фигура. - Прекрасно, - проворчал пока еще трезвый Австрия, глядя на своих уснувших товарищей. Может, оно и к лучшему... - Австрия-я, - жалобно протянул Италия, сам одной рукой пытающийся усадить Людвига, а другой - зацепиться за стойку, чтобы не упасть самому. - Помоги... Вдвоем они с трудом усадили Людвига на стул так, чтобы он хотя бы не свалился в ближайшие пять секунд. Венгрия уже сидела в таком же состоянии. Родерих снова вздохнул и попытался оценить ситуацию. Через пару минут размышлений, перемешивающихся с весьма странными для него мыслями, Австрия понял, что вдвоем с почти отключившимся Италией у них нет никаких шансов дотащить до общежития этих двух. Обводя взглядом зал, Эдельштайн увидел Пруссию, находившегося в таком же состоянии, Францию рядом с ним с сидящей на коленях девушкой-танцовщицей и усмехнулся. Значит, за Гилбертом должен присмотреть Бонфуа, но вдвоем они бы вряд ли сюда пришли, соответственно... Наконец-таки Родерих отыскал нужную персону. - Помоги, пожалуйста, дотащить их до общежития, - обратился он к Испании, который опустошал стакан виски. Тот кивнул и направился к Людвигу. Пруссия был пьян. Язык заплетался, а память теряла сегодняшний день. "Кажется, мы с Западом соревновались, кто выпьет больше пива. Все же, у меня оно гораздо лучше". Выпил бы он лишь его-так нет. Он успел попробовать коктейль Венгрии, что-то из бокала Родериха (он лишь хотел побесить его, но вышло плохо), и вина Франции. Это было последней каплей, и, обычно не столь восприимчивый к алкоголю пруссак, начал творить "чудеса". Что-то пел, пил, снова пел, обнимал Венгрию и Австрию, доказывал Франциску свою трезвость, и, в итоге уснул на широкой спине Запада. Вернее, пытался уснуть. Италия, оказывается, не спал, а гладил своего кота (и откуда он в баре?), но теперь уже поднимал и усаживал на стул Германию. Родерих делал все то же с Венгрией. В нескольких метрах от них сидел Россия и пил что-то, улыбаясь и смотря на одногруппников. Рядом с пруссаком сидел Франция, а на нем-танцовщица. "Матрешка какая-то. Хей, а куда вы тащите Запад?" - обратился он к Испании. Яо устал, замерз и уже собирался уснуть где нибудь в классе, так как безнадежно опоздал на свою электричку. Но сначала решил зайти в бар и выпить горячего чаю. И еще поесть, ибо последний раз он ел в обеденный перерыв. Он потянул на себя тяжелую дверь и замер на пороге. Почти все ребята, что были недавно в библиотеке, собрались здесь. Яо большими глазами разглядывал спящих или почти спящих, но еще буянящих. Он округлил глаза, заметив Ивана, сидящего за стойкой. - У вас тут поминки что ли, ару?! - прошептал ошарашенный парень, подсаживаясь к другу. - Мне горячий пуэр и тарелку пельменей, - попросил он бармена. - Похоже на то. Когда я пришел, они уже были здесь. Такими... - А это не ты их?.. - подозрительно сощурился Яо. Россия возмущенно ткнул ему под нос свой напиток. - Это березовый сок, Яо! - воскликнул парень. - Ой, не орите тут только, ради Бога! - приподнял голову рядом сидящий Испания. - И без вас голова болит. - Ты что здесь делаешь? Давно уже дома должен был быть! - Так же, как и ты, - вздохнул Китай. - Я решил по парку прогуляться и набрел на Наташу. Она тоже домой не пошла сразу. Мы поговорили с ней немного, а я и не заметил, как время прошло. Проводил ее до женской общаги, и вот, теперь я здесь. Слушай, мне ночевать негде. Пустишь к себе, а? - Яо состроил щенячьи глазки, уплетая свою порцию пельменей. - Ну и что мне с тобой делать? Ладно, пущу конечно, - кивнул Иван Китаю, - Ешь давай, и идем, я замерз тут уже. Через полчаса парни вышли из бара. Снегопад прекратился, фонари были погашены, лишь редкие машины прерывали тишину и темноту ночи. - Сколько же времени... - Китай взглянул на наручные часы. - Уже три часа ночи, ару! Вот почему я опоздал... - А ты думал сколько? Я думал что уже часов пять, не меньше. Вдвоем они побрели среди огромных сугробов в сторону мужского общежития, которое находилось в паре километров от бара. Болтая о всяком бреде, они зашли в теплое помещение и поднялись на этаж, где жил Россия. В комнате было довольно таки чисто. На стенах висело пара картин, напротив окна стоял диван. - Один живешь? - Да. Когда-то со мной Литва жил, но он съехал, давно уже. Меня одного... давно бросили, - с тоской в голосе отозвался Иван, искавший в шкафу спальник. Китай понял, что это не лучшая тема для разговора и спросил - А вы же встречаетесь с остальными по утрам, да? - Обычно завтракаем вместе, там, внизу столовая есть. А что так? - Да нет, ничего, ару. *** - Прячем его подальше от спиртного, - охотно ответил Испания на вопрос Пруссии, чуть наклоняясь, чтобы Германия смог положить руку ему на шею. Гилберт и Франция, с которыми парень сюда пришел, явно забыли о Силенде и веселились от души, радуясь выпивке и сборищу народу, явно забившему на завтрашние пары. - Как мы до такого дошли? - задал риторический вопрос Антонио Родериху, зачем-то стараясь перекричать шумящую музыку. Юноша чуть пошатывался, но причиной тому служил не алкоголь, а непосильная ноша в виде немца. Людвиг всегда отличался своими размерами и этакой "шкафообразностью", но испанец считал, что видимость его массы, как огромная пачка чипсов, содержащая лишь половину жареной картошки. И он бы никогда не отказался от своих мыслей, если бы сейчас Германия не висел на нем, почти не шевеля ногами. Удивительно, но Италия оказался более бодрым и живучим, и как только Людвига чуть дернули, то он сразу вскочил на ноги и разом протрезвел, издавая нечленораздельные звуки и прося, чтобы "его Дойцу не забирали". Именно поэтому сейчас он крутился около Австрии и Испании, досаждая им своими бессмысленными разговорами. Просить о помощи его было бесполезно, посему приходилось радоваться тому, что он просто не отстает, было бы немного неправильно оставить его в баре. Вдруг Франция снова по пьяни примет его за красивую первокурсницу? Сильный снегопад куда-то исчез, с ним ушли и серые тяжелые облака. Огромная полная луна освещала дорогу пятерым путникам, заводя их то в обочину, то в крупный глубокий сугроб. То ли стакан виски подействовал на Испанию, то ли это была просто усталость, скопившаяся за долгое время, но юноша, думая о Питере, ничего не чувствовал вновь. В отличие от того краткого приступа в библиотеке, сейчас он отдавал себе отчет в действиях, но тем не менее не испытывал сострадания или чего-то в этом роде по отношению к бедному пареньку. Некоторое время они шли в глубокой тишине. Почему-то сейчас, дорога, ведущая к общежитию, казалась невероятно долгой. Желая срезать путь, они прошли через маленький мертвый сквер, пересекли длинную улицу с маленькими одинаковыми домиками и, наконец, вышли на здание, расположенное справа от общежития. Будто появилось второе дыхание, Антонио был несказанно рад тому, что теперь сможет наконец отдохнуть и собраться с мыслями. Остановившись у дверей, Австрия судорожно начал искать ключи, в то время как Италия аккуратно придерживал Венгрию, чтобы та не поцеловалась с холодным порогом, временами выдвигая предположения по поводу убийцы. - Ты сам-то собираешься завтра в универ? - спросил Испания. Родерих был прилежным учеником, вечно зубрящим материал и умеющим поддержать любую тему разговора, но разве сам факт того, что он пошел в бар, не есть доказательство его переживания из-за смерти Силенда? Ведь он тоже мог захотеть начать собирать улики и сопоставлять факты, а значит, с учебой на какое-то время пришлось бы повременить. Наконец-то распахнув входную дверь, Австрия промолчал, впуская Италию и Антонио с Людвигом внутрь. Испании Эдельштайн явно сочувствовал - как-то раз сам Родерих попытался переложить Германию со своей кровати на его - для этого действительно пришлось приложить немалые усилия, да и в конце концов, Людвиг, которого уже изрядно помяли, стукая головой и прочими конечностями, проснулся сам. Быстро скинув грязную рубашку Пруссии на пол и затолкав ее под диван, Австрия уложил на тот же самый многострадальный диван Венгрию, которая явно намеревалась задушить Родериха во сне. После Эдельштайн перевел взгляд на часы. - Почти четыре, - констатировал Австрия, накрывая Хедервари одеялом. Испания тем временем прошел в открытую дверь спальни и избавился от Людвига. Австрия раскрыл рот, чтобы возразить, но после понял, что не собирается заставлять порядком уставшего Антонио переносить Германию в свою спальню. После Австрия наконец-таки ответил на вопрос: - Как-никак, я староста... Я еще даже не знаю, - пожал плечами Эдельштайн. - Я действительно думал пойти завтра в университет, но вовсе для другой цели. Думаю, отпроситься мне будет нетрудно, - усмехнулся он. - Ну а сам-то? Италия тем временем проскользнул в ванную. Он часто бывал здесь и, в принципе, мог остаться на ночь - вообще здесь должно было проживать пять человек, но Швейцария вскоре съехал, а других пока что не появлялось. Ту же самую перспективу Родерих предложил Испании. - И да, куда вы дели труп? - вдруг поинтересовался как всегда практичный Австрия. Венгрия помнила лишь то, что вошла в бар, выпила пару кружек и влила одну в Эдельштайна, а дальше? А дальше еще не ставшая привычной пустота - явный признак похмелья. Раньше Хедервари почти не пила - в любом случае, не так много, как тогда. Хорошо хоть, воспоминания пока были отрывочными, да и весь этот день практически на них и не присутствовал. Голова уже начинала болеть - ей действительно не стоило просыпаться сейчас. Впрочем, усталости Венгрия не чувствовала, лишь какой-то мягкий плед на плечах. Она внезапно открыла глаза и постаралась сфокусироваться. Белый потолок, чьи-то голоса... При богатой фантазии можно принять это за психическую лечебницу. - ...дели труп? - донеслось до Хедервари. Что ж, прекрасное начало. Она села на диване, что-то нащупывая ногами, с которых так и не сняли легкие балетки - хорошо хотя бы, что не каблуки. После Венгрия отчетливо различила Австрию, кому и принадлежал голос, и стоявшего рядом с ним Испанию, откуда-то издалека доносились звуки текущей воды. - Интересную вы тему обсуждаете, - пробурчала Венгрия, вставая с дивана. - Какая есть, - ответил Эдельштайн, помогая ей подняться. Впрочем, Австрия всегда отличался вежливостью, скорее всего, именно он и донес ее сюда, а Испанию попросил помочь дотащить Людвига. Значит, в ванной сейчас Италия. Сделав такие умозаключения, Венгрия решила возвращаться к себе. - Спасибо за то, что принесли, - едва устояв на ногах, поблагодарила Венгрия. - Теперь пойду... - Ночью по морозу? - скептически заметил Испания. - Так что остаешься здесь, - заключил Эдельштайн. - После Италии можешь сходить в ванную, да и спальня свободная есть... - Австрия зачем-то пошарился в карманах. - К сожалению, ключ я где-то посеял... - Мне запираться-то и не нужно... - улыбнулась Венгрия и, поддерживаемая Антонио, прошла в свободную спальню. Слоя пыли не было заметно - видимо, здесь убирались. Хедервари расслабила плечи и завалилась на мягкую кровать. - Мне еще этих, - Антонио сделал паузу, - забирать, поэтому вряд ли завтра пойду. Все равно половина преподов будут с похмелья, так что пары пропадут. Он пожал плечами, провожая взглядом Италию, запирающегося в ванной. Нет, он точно выпил много, но каким образом сейчас даже не шатался? Наверное, в этом и был особенный секрет Италии - пить без меры и негативных последствий. Антонио только хотел ответить на вопрос Родериха, как вдруг со стороны дивана раздался шорох. Венгрия встала, прошла по комнате и ушла в другое помещение, видимо, желая выспаться. Испания только посмотрел ей вслед, непонимающе уставившись на Австрию - это выглядело довольно странно. - Ну, как бы тебе сказать... - парень прошел по комнате, бесцеремонно садясь на крутящийся стул, - в общем, его не должны найти. А если что, то это уже наша будет забота, я не хочу, чтобы сюда впутывались остальные. Прокрутившись вокруг своей оси, он остановился напротив окна и чуть приоткрыл жалюзи, наблюдая за тем, как снег серебриться под томным светом луны. Комната Испании находилась на верхнем этаже, отчего оттуда был совершенно другой вид, но сейчас этот простой пейзаж завораживал. Две маленьких птички сидели на корявой ледяной ветке, пересвистываясь и хохлясь. Вдалеке был заметен столб странного дыма. По снегу под окнами шел невысокий парень, кутаясь в длинный шарф. - Я никогда не отличался хорошим зрением, но это... - он позвал Родериха, и тот не заставил себя ждать, - Япония? Через несколько секунд парни выбежали из помещения, стремясь как можно скорее добраться до еле идущего человека. Накинув на него плед, оперативно оставленный Венгрией на диване, Австрия, не говоря ни слова, повел его в сторону общежития. Антонио поплелся следом, сохраняя молчание. - Кстати...что насчет расследования? Тебя разве не заинтересовало это дело? - как бы невзначай спросил Испания, поднимаясь по лестнице под сиплое дыхание Кику. *** "Брата увели, Франциск... его, можно сказать, нету, никого нету. Домой пойти, что ли?"-думал Гилберт. Решив, что это самое правильное, что он может сделать, он повязал на шею шарф и пошатываясь, вышел из бара. Там оставалось еще пара людей, но с ними у Пруссии не было желания общаться. В голове у него вертелась какая-то песня Запада, он брел, не разбирая дороги, по сугробам, подскользнулся на замерзшей луже и упал лицом в снег. "Что же... ик!.. такое? Черт, холодно и больно. Встать надо бы..."-с этими мыслями он, схватившись за фонарный столб, поднялся на ноги. Это падение и быстрое охлаждение отрезвили его. Он понял, что на улице все же холодно и пошел быстрее. Дойдя до общежития, он вошел в теплое здание, и присел на кресло в коридоре. "Нужно передохнуть, иначе усну на лестнице". Через пару минут с этом кресле он уже спал. - Я бы вообще пока что не назвал бы это "делом", - Австрия тем временем поправил сползавший плед с плеч Японии. Возвращаясь в подъезд, Австрия заметил уснувшего в кресле у входа Пруссию. - И ты еще... - вздохнул Эдельштайн, припоминая, как в баре, попробовав минеральную воду, пьяный Гилберт попытался вылить ее Австрии на голову, но промахнулся. Испания тем временем снова закатил глаза - видимо, ему уже слегка надоело таскать на себе "трезвых" немцев. Из открытой двери слышалось пение Италии - тот еще находился в ванной. Японии Родерих налил кружку горячего чая. Испания же отказался и, теперь, избавившись от тяжелой ноши, отдыхал в кресле-качалке. - Может, его ледяной водой облить? - заботливо предложил Австрия. Испания, прищурившись, покачал головой, видимо, все еще размышляя о Силенде. - Я пока даже не могу точно сказать, из-за чего его убили. Случайная жертва? Ненужный свидетель? Или же преднамеренное убийство? Что толкнуло на такой поступок? И вот о чем я еще задумался... - произнес Эдельштайн, возвращая кружку на место. - Его убил не слишком сильный человек. Не такой, как Германия, скорее всего. - Это почему вы т-так решили? - заикаясь, поинтересовался Япония, стуча зубами. - Интуиция, - усмехнулся Австрия, умолчав об истинных догадках. - Записка указывает на то, что убийство задумывалось ранее, или, может, это просто психически неуравновешенный маньяк? - Эдельштайн размял пальцы. - Слишком много вопросов, а пока что я думаю завтра вернуться в библиотеку, чтобы еще раз ее осмотреть. Сдается мне, мы что-то упустили. Венгрия вернулась уже с более пристойным видом и, так как ванная была оккупирована Италией уже как почти час, засунула голову под струю ледяной воды из-под крана на кухне. Она затекала в уши, бежала по шее. Хедервари распрямилась и заранее взятым из спальни полотенцем вытерлась. - Интересный способ, - заметил внезапно появившийся на кухне Кику. Венгрия скептически посмотрела на него, но кивнула. - Вам не кажется, что он там утонуть мог? - забеспокоилась Хедервари. - Ты об Италии? - удивился Австрия. - Да нет, поет ведь. - Венгрия, а ты завтра в универ пойдешь? - зевая, поинтересовался Антонио. - Нет, наверно, - пожала плечами она. Учеба ее не особенно-то и интересовала, да и некоторые материалы не так хорошо давались, в общем и целом Венгрия была вполне пристойной ученицей, но к ежедневным посещениям учебного заведения особо-то и не стремилась. - Я пойду, наверно, - прохрипел Кику. - Хотя тоже в сомнениях. - Вот и решили, - вздохнул Испания, откинувшись назад. - Что вообще думаете по поводу убийства? Подозреваемые есть? Австрия предпочел хранить молчание; подобное предложение поддержал и Хонда. Венгрия фыркнула: - Кто-то из наших - может, скандинавы? Да и вообще подозрительных типов много... - Тогда убийцей может оказаться даже кто-то из нас, кто сейчас здесь, - резко произнес Эдельштайн. - Да и любому алиби я бы не очень-то и доверял... - Первое подозрение у меня пало на Людвига, - юноша пожал плечами, - я знаю его всего два года, малый срок, конечно, но с каких пор он так пьет? Пропускает пару кружек пива, но довести себя до такого... немного нелогично, но словно он старался показать, что больше всех из-за этого расстроен, вот и заливает печаль алкоголем. Он покосился в сторону двери ванной, голос Италии резко затих. Создавалось ощущение, будто он слушает каждое слово, но просто делает вид, что ничего не знает. Антонио помотал головой, отгоняя от себя дурацкие мысли - в такой обстановке того и гляди, на невинного Феличиано подозрение падет! - Ну, скандинавы же всегда подозрительны, что уж тут говорить. Может их стоит в первую очередь проверить? - он откинулся назад. - Ну, прессануть, например... Испанец хохотнул, чувствуя, что Кику явно напряжен. Видимо, он слишком буквально принял его слова. "Но то, что он удивился, наталкивает на след, что он тоже может быть причастен", - пронеслась очередная бредовая мысль у него в голове. - Я предлагаю объединить силы для поиска преступника, - чуть повысив голос произнес Антонио, поднимаясь с места. - Мы найдем его и накажем. Никому не укрыться от моего правосудия! - Антонио-сан, вы напомнили мне одного персонажа манги, - осторожно сказал Кику, заставляя Испанию сесть на место и немного поумерить свой пыл. - Я просто хочу сказать, что надо скорее начать думать над тем, кто это может быть. Скоро Рождество, а на каникулах мы точно не сумеем пробраться в академию. В комнате воцарилась тишина. С одной стороны, Антонио был прав, но с другой...искать преступников сейчас было очень опасно, когда каждый подозревает своего друга в убийстве. Особенно накалялась атмосфера между тесно связанными людьми, ведь кто знает, что может сделать тот или иной студент. Не стоило забывать также и о том, что следовало отгородить от этого преподавателей, скорее всего скоро заявят о пропаже Силенда, а там выйдут и на их академию. - А у вас какие алиби, кстати? - поинтересовался Испания, приковывая к себе взгляды окружающих. *** Норвегия вышел во двор. Снег похрустывал под ногами, отдаваясь эхом в голове. Норвежец вышел на улицу без какой-либо зимней одежды, впрочем, как и все остальные. Но он не чувствовал холода. Нет, не потому что он северянин и его наполняет какая-то морозоустойчивость, а потому что когда внутри человека всё взрывается, он не способен улавливать мелкие внешние раздражители, вроде мороза. Нор выдохнул облачко пара, прикрыл глаза и сел на скамейку, согнулся, оперевшись локтями о колени и закрыл лицо руками. Мозг отказывался воспринимать информацию извне, он мог лишь перерабатывать одни и те же эмоции, делая из них отвратительный суп, полный гнева, безысходности и скорби. Возможно, Силенд не был ему так близок, как был, допустим, Англии. Вот только это не отменяло его частого появления в доме Скандинавов, не отменяло привязанности к маленькому шаловливому мальчику. Норвегия редко испытывал особо глубокие эмоции, вроде ненависти или абсолютного счастья, именно поэтому горечь накрывала его, пожалуй, больше, чем всех членов его семьи. Она охватывала его, сжимала, заполняла лёгкие и, пожалуй, вылилась бы в пару капель слёз, если бы норвежец остался бы совсем один. Он не хотел думать, не хотел анализировать и искать убийцу. Норвегия желал лишь его смерти, долгой, мучительной, той, которую он заслужил. Созерцая мельтешение снега, Норвегия почувствовал, что какой-то ледяной ком у его сердца всё разрастается, кровь в жилах, все его конечности заледенели и заморозили ярость, оставив лишь холодное осознание. Морозный воздух обжёг горло и вышел, вместе с тем захватив с собой всю веру в справедливость этого мира. - К'т-то сльн'ый и б'стр'й... Мнж'ство пдход'ят п'д эт опис'ние, в люб'м случае м'ы не м'жем кого-т' обвин'ть б'з док'зтельствЮ - после долгой паузы ответил швед. Кто мог причинить вред беззащитному ребенку? Даже викинги щадили детей. Явно маньяк или моральный урод. И еще эта жуткая записка "И так будет с каждым" ... Убийства точно будут продолжаться. Бервальд шагал быстро и уверенно, снег хрустел под ногами и кружился в воздухе. Подул мерзкий, холодный ветер, казалось скоро будет метель. До съемной квартиры скандинавов оставалось около 20-ти минут ходьбы. Он глубоко вздохнул и произнес: - Н'деюсь зав'тр вс' буд'т хор'шо. - Я тоже надеюсь… - вздохнул Хенрик. Он действительно надеялся, что все наладится и «Так будет с каждым» - глупая шутка. Не может же один ненормальный прикончить всех? Дания засунул руки в карманы брюк. В голове что-то крутилось, но он не мог вспомнить из-за мыслей о Питере. «Бумажник!» Немного поразмышляв, парень пришел к выводу, что скорей всего, он забыл его в академии. Ну конечно, он сам помнит, что оставил его на столе в одном из кабинетов. - Я вас догоню, - пробормотал Хенрик. – Мне нужно вернуться. Следовало бы бежать, но все, на что хватало сил, это быстрый шаг. Вот, из снежной пурги показались двери ненавистной академии. В академии было необычайно тихо. До этого академия никогда не показывалась в таком состоянии парню. Дойдя до предполагаемого класса, Дан открыл дверь. Да, действительно, бумажник находился здесь. «Ну и слава Богу. Пора возвращаться к ребятам…» Идя по коридорам, Хенрик старался не нарушать тишины. Впервые в жизни она ему нравилась. Но даже сейчас, ее можно было нарушить. Нарушить криком. Испуганный женский крик послышался с конца холла. Парня передернуло. Не раздумывая, он побежал вперед, думая, что крик доносится из библиотеки. Среди темноты показался свет. Дверь женского туалета была открыта. Парень пробежал бы мимо, если бы не картина, промелькнувшая перед глазами. На полу из холодной плитки лежало изуродованное тело девушки.