Abyssus abyssum invocat

Двадцать третье декабря. Ночь перед сочельником. Без одного дня канун светлого праздника Рождества, каждый год проходящего с размахом в стенах академии. Коридоры украшены самодельными вырезками из белой и цветной бумаги, за которые, скорее всего, засадили кого-то из младшего состава - кое-где, если присмотреться, можно было заметить некоторые неточности и неаккуратности, но вряд ли здесь найдутся столь придирчивые личности. На большой площади стоит яркая ель, влюбленные парочки ходят кругами и, периодически останавливаясь в каких-то слегка неестественных позах, делают совместные милые фото. Первый день каникул, после которого половина студентов уезжают в свои родные дома, проведать близких и почувствовать волшебную зимнюю атмосферу. Впрочем, сейчас ее легко можно было почувствовать и в этом здании, которое многие во время учебных дней величали унылым, скучным и банальным, наделяя его еще более сочными и яркими сравнениями. Антонио некуда было ехать, некуда было возвращаться. Каждый день жизни был вечным и непрекращающимся бегом от прошлого, желанием увидеть новый незабываемый мир, быстро ускользающий, словно время в песочных часах. Каждая неделя была слишком похожа на другую, все напоминало бессмысленный бег в колесе с целью скрыться от проблем. Лишь остановившись на секунду, весь их шквал давил со всех сторон, перекрывая доступ к кислороду. Единственное, что у него осталось - это вера в лучшие времена, вера в то, что когда-нибудь он проснется утром и не будет чувствовать то тянущее вниз одиночество, тяжелым осадком саднящее душу. С убийством Силенда это чувство начало прогрызать огромную страшную дыру где-то внутри, гниющую от каждого упоминания висельника. Питер... "Надеюсь, меня убьют следующим", - Испания стоял перед высоким зеркалом в комнате, поправляя воротник рубашки. Стремление к жизни медленно исчезало, давая выход бескрайнему унынию и, возможно, начинающейся депрессии, о которой сейчас так много говорят в разных журналах. Какая вообще разница, как называть это ощущение, если от этого все равно ничего не изменится? - Что может быть веселее Рождественского бала, - тихо проговорил он, садясь в кресло. Оставалось около получаса до начала торжества, юноша решил пропустить торжественную речь ректора, которая не менялась из года в год, вытаскивая из ящика тумбы книжку и быстро пробегая глазами записи. Раньше подобным времяпрепровождением Антонио занимался крайне редко, но в последнее время такая перспектива почему-то привлекала его больше, чем очередной поиск забвения в алкоголе, бездумное шатание по коридорам академии. Карьедо еще раз скользнул взглядом по уже почти что заученным наизусть строчкам. Мелкий острый почерк, пометки разными ручками, - один из преподавателей заразил подобной привычкой и Испанию - подобные разноцветные фразы бросались в глаза куда больше, чем однотонный текст. Кое-где к страницам были прилеплены стикеры, выделяющие основную информацию, скрепками держались небольшие бумажки, а среди длинного текста находились сотни подозреваемых и один преступник. Сегодня Антонио должен был поймать убийцу на глазах у всех, осталось только собраться и сделать все, что было запланировано. План был перепроверен примерно два десятка раз, и на сегодняшний момент не представлял особой трудности, хотя любое неудачное стечение ситуации, любое случайное слово или жест вполне может привести к краху всего замысла. Карьедо, аккуратно оставив книжку во внутреннем кармане смокинга, еще немного покрутился у зеркала - как-никак, а с пятном на спине на бал являться как-то не хочется. Как-то раз один младшекурсник, Антонио даже не знал его имени, явился на торжественное мероприятие с белыми разводами на брюках. Тому тогда сильно досталось - кажется, от заведующей кафедры маркетинговых коммуникаций - та была еще та блюстительница чистоты, и от любого вывернутого кармана она кривилась, как от кислого лимона. Наконец убедившись, что все в порядке, Испания хотел было уже выходить, как вдруг услышал неуверенный стук в дверь. Феличиано уже отбыл с другой дамой, поэтому, скорее всего, пришли именно к нему. Хотя кто и зачем мог прийти в такое время? - Открыто, - откликнулся Антонио, застегивая пуговицы. В проеме стояла Ольга в длинном вечернем платье с разрезом, идущем вдоль ноги. В руках она крутила голубую маску с золотым узором в тон наряду. Мельком Испания заметил, что оно ей действительно шло. Возможно, она выбирала его с Венгрией или еще с кем-нибудь из их малочисленной компании, которая стала еще меньше. Карьедо помотал головой, отгоняя воспоминания. Что за наваждение - о чем ни подумаешь, всегда возвращаешься к смерти и убийствам. Просто восхитительно. - Понимаешь, я бы хотела... - замялась Украина, опуская взгляд и продолжая теребить бедный аксессуар. Сумочки, как ни странно, у нее в руках не было. Хотя, стоит заметить, Антонио не очень-то хорошо разбирался во всех премудростях этого женского гардероба, поэтому, вполне возможно, что сумочка в данном наряде была бы лишней. - Пойти... - Со мной на бал? - понимающе кивнул Карьедо, зная, что он сам-то Ольгу нисколечко не интересует. Да и, если вспомнить, то он уже договаривался с Наташей, но вот с ней-то не очень получится отловить преступника, не посвящая Арловскую в детали своего плана. В принципе, можно было попробовать придти к общему компромиссу - Наташе явно будет лучше с Ваней, а вот Украина точно не станет заботиться, куда делся Карьедо, если он найдет ей достойного партера. Представив себя в роли подобной свахи, Антонио усмехнулся. Что ж, время повеселиться пока еще есть, а потом его ждет важное дело. “Никаких проблем”, - убедил себя Карьедо и развернулся лицом к девушке, оставив зеркало без внимания. - Я согласен, - кивнул он, а после сразу завидел улыбку на лице Ольги. Так, вряд ли кто-либо из азиатов станет ей подходящим партнером, так что стоит поискать свободного европейца - если учесть количество состоявшихся пар, Испания был уверен, что какой-нибудь любитель танцев уж точно найдется. Антонио подошел к ней, взял под руку и, держа в другой руке маску, ногой захлопнул дверь. Франция должен заглянуть сюда через несколько минут - взять какой-то подарок для Монако, как он сам говорил. Если только найдет его среди всего этого хлама - пусть сам-то Испания в промежуточном озарении и более-менее приводил свою часть комнаты в пристойный вид, то Феличиано явно был этим не озабочен, да и в придачу закидал кровать Франциска какими-то коробками, что было на него не похоже.

***

Сотни знакомых и незнакомых лиц в ярких нарядах кружили в танце, наполняя большую залу чарующей атмосферой волшебства. Длинные платья девушек и темные костюмы юношей - все сливалось в единый шумный поток, распространяющийся во все уголки помещения. Высокие потолки, украшенные мишурой разных цветов, огромная елка в центре зала... Казалось, что все вокруг в миг преобразилось, забыв о печалях недавних дней. Люди, которые всего лишь сутки не находили себе места от отчаяния, сейчас весело смеялись и разговаривали на темы, никак не касающиеся убийства или же его расследования. Или же просто делали вид, что им все равно и подобные мысли их не посещают. Украина медленно шла около Испании, то и дело оборачиваясь на посторонних студентов. Когда они поравнялись с группой европейцев, стоящей в середине залы, она кокетливо улыбнулась своему партнеру и поспешила вперед, пробиваясь в шумную компанию. Антонио сказал что-то невнятное, отдаленно напоминающее: "Принесу нам выпить", и скрылся в толпе, не совсем уверенный, что Украина вообще его услышала. Девушка приблизилась к Германии, легко пожимая плечами, словно отвечая на вопрос. Ее брата нигде не было видно, отчего Испания слегка засуетился. Он с силой оттолкнул толстяка, преграждающему ему дорогу к выходу и со всех ног помчался к дверям. Медлить было нельзя, но нарушение плана каралось страшными последствиями. Прямо, направо, свернуть за угол и спуститься по главной лестнице к входу, аккуратно пройти мимо стайки первокурсниц, нырнуть под поднос с шампанским, испугать официанта, который чуть не опрокинул поднос на группу преподавателей, стоявших неподалеку и энергично что-то обсуждавших, выбраться из-под случайно поскользнувшейся девушки и выйти на финишную прямую, прорываясь к дверям, где молчаливо стоит приглашенная им Беларусь, нервно оглядываясь по сторонам и теребя в руках пояс на длинном платье. План прост, Испания осуществил его за десять минут, благо, толпа была не такая плотная и страшная, как ему представлялось сначала. Разве что вечно приходится отвлекаться на всякие мелочи и детали - но сейчас это уже неважно, неважно... - Ты выглядишь просто замечательно, - с улыбкой сказал он Беларуси, вгоняя девушку в краску. Ничто сейчас было не важно, кроме поимки преступника. Беларусь, Украина… Все лишь фарс, прикрытие, маска, которая должна была отвлечь истинного убийцу от его персоны. Наташе не была свойственна сильная воспримчивость к комплиментам, если разве что они не принадлежали ее брату, но, тем не менее, она тоже улыбнулась в ответ - более дружелюбно, чем обычно. Он взял девушку под руку, поднимаясь с ней по лестнице и ведя незатейливый разговор на обычные студентам темы. Юноша то и дело смотрел туда-сюда, вглядываясь в лица студентов и ища того, кто ему был нужен. Он заметил Ивана и предложил Наташе подойти к нему, на что девушка согласно кивнула. Тот стоял рядом с Яо и явно высматривал своих сестер, потерявшихся в общем буйстве ярких красок. Стоило только приблизиться к этим двоим, как тут же, словно из-под земли вырос официант, на подносе которого стояло два бокала. - Нет, я не буду пить, - не очень вежливо отказался Россия от предложенного ему бокала шампанского, зато Антонио быстро схватил содержимое алюминиевого подноса и пообещал скоро прийти. Официант проводил его взглядом. Сейчас нельзя было забывать о главной цели, иначе все пропадет. Тут же он услышал радостный возглас Китая, который чуть ли не сбил его с ног, кинувшись к Тайвани, чтобы заключить ее в свои объятья. Гонконг учтиво поклонился, еле сдерживая смех и переглядываясь с Макао. Вьетнам фыркнула, но, подобрав юбку и чуть-чуть пошатнувшись - ей были не так привычны шпильки, подобранные Монако, - подошла к азиатской семье и присоединилась к уже разгоревшемуся разговору. Вот что удивляло Антонио в Китае - стоило тому появиться в кругу родных, как, ни смотря на все обстоятельства, завязывалась непринужденная и дружественная атмосфера. Идя в сторону Украины, он уже сумел отбиться от Франции и Пруссии, которые никак не хотели прекращать расспросы по поводу его "взгляда как у унылого говна" и "долгого пропуска пар". Пришлось сказать им, что он ищет одну особу, после чего они понимающе переглянулись и ушли поближе к стойке со спиртным, о чем-то громко разговаривая и вовсе не смущаясь раздраженных окриков в их сторону. Наверно, потому, что Гилберт и Франциск, не дожидаясь начала, уже завели душевный разговор, опустошив примерно четверть запасов крепкого алкоголя. Шумная толпа никак не хотела расходиться, отчего Антонио приходилось продираться между плотно стоящими людьми, которые словно бы нарочно сбивались в кучи. То и дело Карьедо слышал адресованные ему возмущения, но не обращал на них внимания. Цель оправдывает средства. Тем же самым девизом вполне мог пользоваться и убийца, но Антонио отбросил эту мысль. Мотив, точное время, причины - все он узнает позднее, сейчас нужно хотя бы добраться до этого маньяка. Пару раз Карьедо даже усомнился в возможности выполнения своего плана, когда ему по голове заехали на вид маленьким, но на поверку тяжелым клатчем, а после оглушили музыкой, начавшейся столь внезапно. В углу находился небольшой оркестр, приглашенный из далекого города, потому что один из совета предложил живую музыку на балу. Мелодия сменилась "Полетом валькирии" - казалось бы, зачем? - отчего поиск Испании стал похож на что-то невероятно эпическое, похожее на американские боевики, где в конце, преодолев все трудности и преграды, будучи на грани жизни и смерти, главный герой наконец-то одолевает силы зла. Карьедо усмехнулся. Ладно, это было уже слишком. "Где же он?" - юноша подошел к стене и огляделся по сторонам, вот почему было видно каждого в зале, но только не его? Дурацкая задумка, дурацкий маскарад. "Этот ублюдок мог почуять, что я хочу его раскрыть, поэтому и оделся так, чтобы быть как можно более незаметным и обычным”. Он перевел взгляд на кучку европейцев и пошел в их сторону, в надежде отыскать его там, а заодно и проклиная его всеми имеющимися в лексиконе ругательствами. Украина обернулась и посмотрела на Антонио, чуть вскинув бровь. - Дама не желает выпить? - он галантно подал ей бокал, отчего Украина чуть отвела взгляд, но бокал взяла. Германия почему-то нахмурился и направился к своему брату, который, похоже, готовился перекричать весь оркестр, причем и Людвиг, и Антонио были не совсем уверены, что подобные трели вообще кому-то могут понравится. На высокой ложе у северной стены показался ректор, который, оказывается, в этом году решил перенести свою речь на вторую четверть праздника. Он серьезно кашлянул, окинул взглядом всех присутствующих, за что был награжден тысячами взглядов и начал говорить о том, как он рад приветствовать их всех на светлом празднике Рождества. Вполне себе типичное начало, которое обещает занять всех присутствующих по крайней мере на полчаса, если не больше. "Это мой шанс", - пронеслась мысль в голове Антонио, он приподнялся на цыпочки и попытался заметить фигуру убийцы. Но из-за одинаковых костюмов и похожих масок его все еще не было видно. Тем более, даже по росту этого ублюдка было весьма трудно отличить от других студентов. - ...выпьем за это!.. - послышался голос из компании, заставляющий Испанию сделать глоток из бокала. Окружающие сделали то же самое. Раздался женский смех и веселый голос, видимо, уже слегка пьяного ректора. Австрия, стоявший где-то совсем рядом к оркестру, поморщился и наклонил бокал, сделав вид, что отпил из него. Ему хватило и недавней катастрофы в баре. Венгрия же почему-то тоже последовала его примеру, да и вообще стояла какая-то подавленная. - Что-то случилось? - серьезно поинтересовался Эдельштайн, отлично понимая, что знает ответ на этот вопрос. Очередная формальность, дань вежливости, которая просто требует поинтересоваться о том, что уже тебе известно. - Нет-нет, ничего, - покачала головой Венгрия и слабо улыбнулась. Да уж, в последнее время их явно окружает сплошная ложь. И даже самый явный самообман может иметь весьма плачевные последствия. Хедервари взглянула на бокал и плещущееся там шампанское и теперь, переменив свое решение, с уверенностью выпила до дна. - Понимаешь, когда Сейшелы больше не живет по соседству, в комнате стало так тихо и тоскливо. Тайвань и Вьетнам всегда почти не шумели, а сейчас даже... - дальнейшие ее слова заглушил грянувший оркестр. Австрия вслушался в музыку, невольно для самого себя замечая, что пианист вначале взял не ту октаву, но после быстро исправился. Вернувшись в мир насущный, он вежливо подал Хедервари руку, и они скрылись в таком же ярком безумии танцующих пар. Этот вечер просто обязан быть веселым и праздничным, но Эдельштайн отчетливо заметил в глазах Венгрии отчаяние. Неумело скрываемое, но проглянувшее всего лишь на миг. Наверно, сейчас он выглядел точно так же. Нет, не жалко, до этого еще далеко, хотя кто знает, насколько. Неуверенным, вечно что-то подозревающим. Фальшивым. После она, как ни в чем не бывало, улыбнулась и наступила ему на ногу и тут же испуганно отступила. - Ничего, - успокоил ее Эдельштайн - он действительно почти ничего не почувствовал. Внезапно кто-то резко дернул его за рукав. - Родерих, можно тебя на пару слов? - вежливо поинтересовался Антонио, подходя ближе к парню и улыбаясь девушке, стоявшей рядом с ним. Если бы не яркое платье Венгрии, тогда бы все шансы Испании найти Австрию свелись бы к нулю. Он получил короткий кивок, после чего отошел в сторону, давая Родериху немного времени на разговор со своей спутницей – каков бы ни был план, нельзя давать ей повод для беспокойства. Музыка становилась громче, Австрия наклонился к девушке ближе, что-то говоря. На секунду - на секунду, после которой все переменилось, - Антонио почувствовал, как его мысли очищаются от всего ненужного, давая выйти вперед холодному расчету, разуму, тому, что обычно скрыто под маской беспечности и пофигизма. Новый прилив чистой энергии придал сил и воодушевил на скорейшую реализацию плана. Сейчас он стоит здесь, и именно от него зависит поимка убийцы. Мысль отрезвляла и приносила безграничный покой - еще чуть-чуть, совсем немного, и он сумеет доказать всей академии свою правоту. - Что ты хотел со мной обсудить? - спросил Австрия, проводя рукой по плечу своего пиджака, словно оттряхивая от невидимых пылинок. - Пошли, выйдем, из-за шумной музыки ничего не слышно, - ответил ему Антонио, словно не расслышал вопроса. Юноша лишь кивнул и последовал за знакомым, растворяясь в разномастной толпе радостных студентов. Пришлось идти под звуки музыки, но все еще сохраняя молчание. Австрия шел, словно не понимая, куда его ведут. Испания же пытался понять, какой его ждет подвох – все получалось слишком просто, слишком правильно. Как только за ними закрылись двери залы, Антонио повернул в сторону, уходя в тихое безлюдное место. Дожидаясь Родериха, он поправил галстук и пригладил волосы, хотя это не имело ни малейшего значения. Как только непонимающий парень приблизился, Карьедо прищурился и чуть усмехнулся. - Так что ты хотел сказать? - спросил австриец, останавливаясь в коридоре. - Это ты должен говорить что-то в свое оправдание, - Испания развернулся, подходя к Родериху, который, непонимающе смотря, отходил назад, подвигался ближе к стене. - Ты шутишь, да? - Австрия скрестил руки на груди, словно бы ожидая того, что Карьедо сейчас на него накинется с ножом или чем-нибудь похуже. Душевнобольных нужно сначала попытаться успокоить и заговорить, а потом только попытаться сбежать. Диктуя себе очередную лекцию по психологии, которая к чертям поменяла свое содержание на нервный бред, Родерих чувствовал, что это не окончится для него ничем хорошим. - На полном серьезе, - холодно ответил Испания. - Может, хватит притворяться? И как... И зачем ты убил его? Так же хладнокровно и с такой же улыбкой, с какой сейчас на меня смотришь? Может, попробуешь и меня убить? - на пару секунд Карьедо сорвался, но после опять понизил голос. - Хотя да, Венгрия же видела, что ты уходил со мной. Будет странно, если вернешься один… Эдельштайн перестал усмехаться и отступил к двери, левой рукой нащупывая ручку. Делал он это явно не мастерски, учитывая то, что ему никто еще никогда не устраивал подобного допроса. Раньше Эдельштайн и вовсе не мог представить, что когда-нибудь попадет под такие невероятные подозрения. - Три варианта, - как можно доброжелательнее произнес Родерих, глядя в глаза Антонио. - Ты издеваешься, но в таком случае я не завидую твоему чувству юмора. Ты совсем спятил из-за этих убийств, либо ты и сам... Австрия не успел договорить, как Испания шагнул вперед и чуть поднял его над землей за воротник. - Ты отправишься в тюрьму, ясно? Сейчас против тебя немало доказательств: у тебя всегда была возможность, ты лучше всех знаешь это место. Да и тогда, когда пришел первым в библиотеку - это для того, чтобы уничтожить улики, ведь так? - Эдельштайн не без труда отцепил руки Испании и сполз по стенке вниз, наклонив голову. Рукой юноша провел по лбу, убирая выбившиеся волосы. - Ты выбиваешь из меня признание? - послышалось от него. - Прекрасный метод. То же самое я могу сказать и тебе. Какое у тебя алиби? - с неприкрытой неприязнью посмотрел на Испанию, но сдержался от того, чтобы добавить парочку оскорблений. Ему было уже почти абсолютно наплевать на все рамки приличия - в данной ситуации их просто не существовало. - Хах, - он опустил взгляд, рассматривая свои ботинки и незаметно для себя, резко и пугающе громко рассмеялся. Австрия смотрел на него, затаив дыхание, не в силах проронить ни слова. Малейшее движение могло повести за собой страшные последствия, отчего Родерих старался вести себя как можно незаметнее. - Верно... - протянул Антонио, отдышавшись. - Я все понял. Каким же я был дураком, а! Ты весь такой из себя прилежный ученик, гордость академии, ни с того, ни с сего пошел ночью в бар. Знаешь, здесь нужно отдать тебе должное - я бы ни за что не догадался, как это все связано. - И что ты хочешь этим сказать? Ты не здоров, Антонио, успокойся. Я бы ни за что не убил Питера, ты ведь знаешь это, - Австрия, облокачиваясь на стену, поднялся на ноги. Юноша уже понял, что доказать что-то Испании он не сможет, поэтому пошел на попятную. - Если у тебя есть подозрения насчет убийцы, то пойдем и обсудим их вместе. Быть может, мы сумеем поймать истинного преступника. Австрия поднял глаза и пристально посмотрел на Испанию, который, все еще прищурившись, скользил взглядом по помещению. - Знаешь, - он повернулся к Родериху и их взгляды на мгновение пересеклись, - не надо со мной играть в игры. Питера ты заманил к себе также? Ты никогда не был наделен физической силой, поэтому и отыгрывался на детях? - Антонио почти перешел на крик, удерживая себя от того, чтобы с силой ударить стену. Парень шел сюда, чтобы решить все спокойно, но изображение Романо, висящего на карнизе, которое всплыло перед глазами, заставляло его рассудок отдать власть эмоциям. - Я не делал этого, - не дрогнувшим голосом ответил Родерих, отходя чуть правее. - А разве это я поддержал идею Венгрии пойти в бар? До этого, самым крепким, что ты выпил, было шампанское на день поступления в академию. Ты помог всем нам выйти из бара и даже захватил с собой Людвига, разместил их в своей комнате, хотя знал, что тебя могли за это просто выкинуть из общежития. Ты бы навечно лишился статуса старосты, но тебе было наплевать - замести следы, вот то, что ты хотел сделать, - парень говорил быстро и бессвязно, тяжело дыша и стоя вплотную к Австрии. Его глаза выражали презрение, а руки мелко дрожали. - Ты собрал нас всех в одной комнате, забыв только Японию, потому что он единственный, кто остался трезв. И после этого ты спрашиваешь мое алиби, ублюдок? Ты же сделал все, чтобы его не было, так зачем этот чертов фарс сейчас?! - Я сделал, чтобы замести следы?! - Эдельштайн от возмущения чуть не задохнулся. - Я сделал, чтобы вас, пьяных, ночью на улице не прирезал тот же маньяк! Да никого из нас нет такого точного алиби, а ты выбрал меня, да?! Да черта с два я еще когда-нибудь... Испания не стал дослушивать и, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на полноценный крик и не перепугать всех присутствующих, громко вздохнул и мысленно досчитал до десяти. Нельзя было начинать бессмысленную драку, иначе весь план пошел бы к чертям. - Знаешь, ты сказал достаточно, - процедил Карьедо. - Твой план заслуживает уважения, насколько это вообще возможно, но ты отправишься за решетку. Я сделаю все, чтобы ты провел там как можно больше времени. И постараюсь, чтобы ты никогда не забыл... - Если кто там и окажется, так это ты, - огрызнулся Австрия, перебив Антонио, но после возвращая лицу привычную сдержанную улыбку. – Хорошо, это твое личное мнение. Но я этого... - Хватит повторять одно и то же! - Антонио сжал руки в кулаки и кинул взгляд в сторону Австрии. - Кого ты хотел убить следующим? Зачем вообще тебе это было нужно?! - Ты не можешь понять одну простую истину, - ледяным голосом отчеканил Родерих, стараясь сделать свой голос как можно более уравновешенным. - Я этого не делал. Откуда я могу поведать тебе мотивы преступления, которого не совершал?! - Не неси эту чушь! Ты не скинешь вину ни на меня, ни на кого-нибудь еще. Я могу дать тебе шанс прийти с повинной в полицию, пока я сам тебя туда не затащил. - Хватит, я устал от этих твоих глупостей, - он поправил очки, словно разговора до этого не было. - Ты же понимаешь, что убийца поступил бы в точности как ты - решил бы скинуть вину на другого, причем сделал бы это слишком опрометчиво. Испания стоял и слушал его слова, пальцы, сжатые в кулаки, разжимались, а сам Антонио принимал испуганно-удивленный вид. Охотник становился жертвой. Как и любая шахматная партия, подобная дискуссия, если ее можно было так назвать, предполагала и такие удачные ходы, как этот. - Но я не утверждаю, что убийца - ты. Это действительно может быть любой. К примеру, тот же самый Италия, который… Рывок - и Родерих прижат к стене. - Не смей... - голос Антонио дрожал, - не смей говорить такое про моего брата... Ты понял меня?! Если ты убиваешь людей, то он бы никогда так не сделал!! Его глаза, прямо смотрящие на оппонента, сильно распахнулись, а дыхание стало резким и прерывистым. - Он… - Нет! - крик Карьедо заставил австрийца на миг закрыть глаза, отчего тот пропустил удар под дых и согнулся, содрогаясь телом. Испания выдохнул и отступил на пару шагов назад, смотря сверху вниз на Родериха. Видимо, Эдельштайн все же не ожидал, что до такого дойдет. Состояние аффекта меняет людей, и бесполезно вести диалог, когда у человека рядом нет точки возврата. Переводя дыхание, Эдельштайн поднялся, готовый в любой момент увернуться от следующего удара, но того не последовало - Испания отошел к стене и с ноткой презрения взглянул на Австрию сверху вниз. - Надо мне руки марать, - подбирая слова, Карьедо фыркнул и отвернулся. - А сейчас просто заткнись, ясно? Мне уже хочется поскорее избавиться от тебя и ... - Антонио не договорил и отвернулся. Последовать его совету Родерих почему-то не спешил. - Я никуда с тобой больше не пойду. - Австрия провел ладонью по лицу. - Теперь точно знаю, что у тебя не просто нервы сдали. Поделишься-то своим мотивом? - Мотивом? Несешь какой-то бред! - зло бросил Карьедо. – Не смей ложно обвинять меня в убийстве. Австрия издал короткий смешок и получил не такой сильный удар в плечо, но все же слегка пошатнулся. - Нормальный человек не стал бы избивать однокурсника, только ради того, чтобы затащить его в полицию, - Родерих открыто посмотрел на Испанию. Во взгляде его читалась умело скрытая издевка. - Если бы этот однокурсник пошел бы со мной сразу, то проблем бы не было, - цыкнул Антонио. – Идти можешь? Значит, идем. Он чуть подвинулся, давая Родериху проход, надеясь, что тот действительно сейчас же выйдет из-за стены в коридор и тихо, не спеша, пойдет вместе с ним к блюстителям правопорядка. Какого же было его удивление, когда Австрия не сдвинулся с места, а лишь вытащил салфетку из кармана и протер ею запачканные пылью руки. - Я сказал, что невиновен, посему никуда не пойду. - Да сколько можно твердить эту хрень?! - Антонио вспыхнул, делая резкий шаг вперед. - Заткнись и пошли! С меня хватит, - он легко дотронулся до плеча Испании, отодвигая юношу в сторону и идя к дверям залы. - Я пришел сюда, чтобы потанцевать и послушать музыку, а не для того, чтобы быть обвиненным убийцей в... Да я бы собственноручно убил тебя, маньяк! Ты не смел забирать жизнь ребенка! А Силенд тоже был маньяком? - Австрия обернулся, выжидающе смотря на юношу. Атмосфера накалялась, в то время как из-за плотной стены начали доноситься громкие возгласы толпы, видимо, от чьего-то раннего пьяного дебоша. Антонио сжал кулаки, в голове прокручивая все возможные последствия. Уже было все равно, каким образом он затащит Австрию в полицию, но то, что тот перестал сопротивляться - отвратительный знак. - Так ты не хочешь по-хорошему?.. - устало спросил он, стараясь выглядеть спокойным. - Значит будет по-плохому… По-плохому… - на лице Эдельштайна проскользнула тонкая ухмылка, мигом исчезнувшая, стоило Карьедо немного приблизиться. - Неужели убьешь меня, как ты и сказал?.. Хочешь, чтобы я пошел на такие меры? Что ж, да будет! - он замахнулся, целясь в лицо безмятежного Австрии, как громкий голос остановил его. Оба юноши обернулись, удивленно посмотрев в конец коридора. Родерих, пользуясь паузой, попятился, уворачиваясь от кулака Антонио. Темное пятно, по мере приближения становившееся несколькими людьми в черной форме, стремительно приближалось, все четче и четче различаемое на фоне светлых стен. “Полиция? Здесь?..” - только и успело пронестись в голове, как вдруг мысли оборвались новыми словами, доносящимися со стороны: - Вы обвиняетесь в убийстве двух человек. Вы можете хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас, - высокий мужчина в полицейской форме, подошедший к стене, завел руки непонимающего парня за спину, сковывая их металлическими браслетами. Несколько человек, безмолвно наблюдающих за происходящим, переглянулись и коротко кивнули друг другу, после чего своеобразная процессия тронулась. Юноша проследил за парнем, которого увели в сторону выхода из академии и, легко пожав плечами, словно скидывая с себя все произошедшее ранее, направился в залу, где его уже долгое время ожидала спутница.