Эльфийская ногопись

— Какой срам, — наконец выдохнул отец, качая бренной головой и, кажется, старея прямо на глазах. — Неужели ты, моя дочь, и втрескалась в какого-то вонючего конюха? — Да как ты можешь! — выдохнула я, до глубины души оскорбляясь на предположение, что такая высоконравственная королевская особа как я, могла пасть под чарами простолюдина. — Разумеется, я в него не влюбилась, я просто пошла и отдалась ему от отчаяния что ты, многоуважаемый папенька, решил отдать меня в лапы чудовища. От такой проникновенной речи у отца явственно задёргался правый глаз, но, надо отдать должное царственной выдержке, он не стал тратить силы на скандальные перепалки и, лишь величественно потискав свою бородку, выдал незабвеннейший вердикт: — Знаешь, Алатиэль, я думаю, что это не так уж и страшно, — явно еле-еле выдавил из себя он. — Дети, ведь они, того, цветы жизни, а срок у тебя явно ещё маленький. Да, и к тому же вампирскому принцу даже в таком виде умудрилась понравиться. Так что, милая дочка, выходи замуж и больше не ропщи. А этой вампирше скажешь, что ребёнок от неё и просто родился раньше срока. Я невольно открыла рот. Да они что, с Зайн сговорились меж собой?! — Но, папенька! — попыталась я воззвать к его разуму, начиная тихо багроветь. — Мой ребёночек же родится чистокровным эльфом, а никак не вампиром.  — Так он в мать, чёрт её подери, уродится! — всё же сорвался отец и, стукнув кулаком по стоящему рядом ночному столику и разломав его надвое, добавил. — Так что завтра ты выйдешь замуж, Алатиэль. И не вздумай больше возражать, если не хочешь огрести за навлечённый на нашу семью позор. От его злого взгляда неожиданно стало так страшно, что у меня даже сами собой опустились уши, что бывало только в состоянии крайней безысходности. Поэтому, уходя из королевских покоев обратно в свои, я постоянно прокручивала в голове мысль о том, не сделала ли я свою ситуацию ещё хуже. ***  Ну, а на утро, когда в окнах забрезжил алый рассвет, и с площади раздался громкий звон свадебных колоколов, я с трудом оторвала от подушки ставшую вдруг чугунной голову. Перед глазами всё слегка плыло от этой чёртовой беременности, а ночь, проведённая в слезах, истощила меня настолько, что я с трудом держалась на ногах. Тело казалось ватным, и мне безумно хотелось опять закутаться тёплым одеялом и преспокойно заснуть, но в дверь уже стучались надоедливые служанки, намеренные нарядить меня в весёленькое, нежное и явно не подходящее для этой ситуации белое платье. — Уйдите! — гаркнула я на полной громкости. — Это моя свадьба, поэтому я буду сама выбирать себе одежду. Как ни странно, мой гнев подействовал, служанки смылись, а я быстренько захлопнула ставни окна, чтобы в мои покои не влетела ещё и вездесущая Зайн. Она-то уж точно меня не боится, пуганная. А после, окончательно забаррикадировавшись в своём убежище, я открыла огромный резной шкаф, твёрдо решив подобрать себе подходящее убранство сама. Выглядеть так же плохо, как по словам феи в прошлый раз, больше не хотелось, поэтому, первым делом встав перед зеркалом, я как следует расчесалась, доведя свои длинные волосы до такого состояния, чтобы они красиво спускались волнами по спине. И, плюнув прямо на неудачную помаду, стала выгребать на свет свои любимые бальные платья. Вот только пышные и прекрасные, разукрашенные во все яркие цвета в нашей империи, они совершено не годились для этого гнусного действа, поэтому, разбросав их по дивану и немного измяв от пущей злости, я, наконец, извлекла из шкафа чёрное убранство траура, в котором хоронила прабабушку в прошлом году. Даже траурная шляпка с закрывающей лицо чёрной вуалью осталась нетронутой. Поэтому, сладко улыбнувшись и надев на себя всю эту свадебно-трагичную маскировку, я вышла из своей комнаты и с самым гордым видом потопала в церковь. Подданные, встречающиеся у меня на пути, застывали как вкопанные, а особо впечатлительные барышни даже доставали платочки и начинали всхлипывать, но я всё равно продолжала идти вперёд с поднятой головой и идеально прямой спиной, старательно показывая своим видом всем и каждому, что не сдалась и не сдамся даже перед этой суровейщей казнью, по дурацкой ошибке названной браком. Хотя на самом деле у меня внутри всё дрожало, и было дико страшно при мысли о том, что будет со мной, когда я действительно целиком и полностью окажусь в загребущих лапах этой противной вампирши. Когда я открыла белоснежную дверь церкви и вошла внутрь, увидевшая меня мама, стоящая поодаль от великого короля, зарыдала ещё горше. А я, напрочь проигнорировав руку, поданную отцом-предателем, сама подобрала длинные юбки и пошла к алтарю, около которого уже ждала Израэль в гордом одиночестве. — Это что за вид? — обомлела вампирша. — По вашим же традициям моя невеста должна быть в белом. — У кого свадьба, а у кого траур! — безапелляционно отрезала я и, злобно глянув на застывшего столбом королевского священника, приказала. — Венчайте. Встретившись с моими усталыми и злыми глазами, мужчина тут же встрепенулся и начал что-то невнятно и вяло бубнить, отчего я с трудом удерживалась, чтобы не начать зевать. А весьма похотливая Израэль, тем временем, подошла чуть ближе и, наклонившись к моему уху, сладко прошептала: — Так значит, у тебя траур? Моя птичка, да зачем же так дёргаться? Ты же читала брачное соглашение, в котором довольно ясно написано, что мне никак нельзя убивать свою наречённую следующие три года. Три года? Я чуть было не открыла рот от вполне сокрушающей новости. Три года, чёрт подери, эта вампирша будет пользоваться моим телом, заставлять меня творить всякие непотребства, а после спокойненько загрызёт? От избытка чувств, я снова попыталась наступить клыкастому принцу на ноги, на что наученная горьким опытом вампирша тут же увернулась, ещё и подленько хихикнув в придачу. — Дорогие брачующиеся, я объявляю вас мужем и женой, — повысил голос священник, видимо переходя к самой важной части. — Так что можете поцеловать невесту.  И не успела я толком подумать о том, почему все называют эту противную вампиршу не иначе как принцем и мужем, хотя на самом деле она девушка, как в мой рот подло вторглись чьи-то губы. *** — А теперь, — громогласно объявила вампирша, вставая со своего места на нашем хиленьком и неинтересном празднике в честь помолвки. — Вынуждена объявить, что мы с молодой невестой уезжаем в мои земли этой же ночью из-за произошедших там небольших проблем. Так что простите, мы вынуждены откланяться. Израэль вышла из-за стола и, взяв меня за руку, потянула за собой, да так сильно, что всё, что мне оставалось — это повиноваться. — Почему это мы вынуждены уехать сегодня? — обеспокоено спросила я, когда мы вышли из тёплого зала в холод ночи. — А как же наша брачная ночь? Не то, чтобы мне сильно хотелось оказаться вместе с ней на брачном ложе, но и прощаться с собственным домом так быстро я была абсолютно не готова. — Не беспокойся, малышка, она пройдёт точно в срок, — задорно подмигнула вампирша, помогая мне залезть в чёрную, как сама смерть, и явно заранее подготовленную карету. — Только на моей территории. Дополнила она, отчего у меня внутри снова всё сжалось. А в следующую секунду кучер ударил по лошадям, и карета тронулась в неизвестном для меня направлении.