Хроничность

Сердце внутри груди глухо бьется, отдавая волной тупой ноющей боли. Только эти ощущения и доказывают Люси, что она все еще жива. Жива, как бы надоедливо это не звучало. Ее вновь спасли. Вновь она казалась какой-то глупой, ничего не умеющей слабачкой, поддавшейся бурному течению, что сорвало ее сознание с предохранителя. Люси слабая — и это, видимо, хроническое заболевание. — Не делай резких движений, — в комнату медленно зашла Хэг и добродушно улыбнулась, заметив, как Люси попыталась выпрямиться сидя на кровати. — Мне уже намного лучше, — нервно пробормотала она и попыталась встать. Одно движение заставило ее покачнуться и вновь сесть на смятые простыни. Схватившись за голову, Люси болезненно сжала голову в ладонях и закусила губу: мозг заполнили противные звенящие шумы, мурашками покрывшие бледноватого оттенка кожу. Голос непривычно гулко отдавался эхом в ушах. — Что я говорила, — покачивая головой, старушка поднесла ко лбу Люси смоченную в каком-то приятно пахнущем декокте тряпицу и осторожно прижала. Уже остывшие капли плавно стекали по лицу, оставляя колкие следы ощущений. Боль, что крепко вцепилась своими костлявыми пальцами в легкие, сердце и мозг, постепенно испарялась в воздухе, пропитанном ароматом сушеных трав, витающем в хижине. — С-спасибо, — неловко поблагодарила Люси свою спасительницу, перехватив дрожащими от озноба пальцами ткань и прижала сильнее в надежде, что так боль отступит скорее. Люси вновь ощутила себя беспомощной. — Теперь я слушаю твой рассказ, — придвинув хиленький стул поближе к кровати, Хэг грузно уселась на него и внимательно уставилась на Люси своими темными глазами. Глазами, искрящимися молодостью. Знакомой и теплой, вертящейся в памяти непослушной юлой. — Я... — проглотив ком в горле, Люси попыталась словить нужную интонацию, потому как голос совсем не хотел ей подчиняться, срываясь в болезненную хрипотцу. — Я была на задании с двумя своими друзьями, — на последних словах она чуть сожмурила глаза, услышав в сознании отдаленное эхо их смеха, — нам надо было схватить одного мерзкого типа. Чуть скривившись, то ли от нового приступа боли, то ли от упоминания об этом ублюдке, Люси прокашлялась и опустила глаза на пол. — Оказалось, что он владел магией телепортации, — пальцы сжались в кулак, побелев в костяшках. — И он отправил тебя в эти места, — подытожила Хэг, качнув головой, будто подтверждая собственные догадки. — Да, — Люси уже опустила влажную тряпку и протерла лоб тыльной стороной ладони, — я бродила здесь два дня, не способная вызвать подмогу или как-то сориентироваться в местности. Просто брела вперед по той тропе, надеясь встретить хоть одну живую душу. Она благодарно посмотрела на Хэг и безмолвно произнесла «спасибо», заметив, что голос осип уже полностью. Видимо, еще и простудиться умудрилась. — Какая же я неудачница, — горько вздохнув, прошептала она. В глазах начало мерзло покалывать, и только когда, облизнув сухие губы, Люси почувствовала соленый привкус, до нее дошло, что она сейчас роняла слезы. Беззвучно, тихо, неосознанно глотая всхлипы. Люси затерялась в тени собственных сомнений. — Люси, — она почувствовала на дрожащем плече теплое прикосновение чужой сморщенной ладони, — послушай меня. Хэг смотрела на нее взглядом, полным сожалений, и успокоительно поглаживала ту, добавляя шепотом: — Сила скрывается в каждом из нас, — ее бархатный голос шероховатыми змеями вился около продрогшей фигуры девушки, — но она у каждого своя. — Что это значит? — непонимающе переспросила Люси, уставившись своими уставшими глазами на старушку. — Кто-то силен физически: атака, защита, стратегия, — мягко касаясь дряблыми тонкими пальцами ее светлых прядей волос, Хэг продолжала, — но я уверена, что твоя сила скрыта внутри, — она слегка надавила на все еще влажный лоб, а затем не касаясь провела дорожку до сердца, — ты сильна внутренне. Ты умеешь поддерживать. — Звучит так по-детски, — хмыкнула та, закусив губу. — Согласна, — Хэг ухмыльнулась, — но однажды ты поймешь, что без этой составной дружба подобна призрачным путам. Люси опустила голову, вороша окаменевшие мысли в сознании, пытаясь понять, что именно хотела сказать этим старушка. — Я когда-то считала, что сила — это возможность распоряжаться чужими жизнями, — выдохнула Хэг, — в моих руках были мощь, смертельные заклинания и мысль об отмщении одному человеку, — она говорила это с такой горечью в интонации, что у Люси не возникало сомнений, правда ли это, — и на одном я не остановилась. Мне хотелось видеть чужие слезы, кровь, страх в пустых глазах, пламя, пожирающее их души... На секунду она замолкла, сцепив руки в замок, и чуть облокотилась на локти, закрыв глаза. Тишину в комнате не нарушало даже дыхание, о котором Люси и вовсе забыла, — она пыталась понять, как в этой добродушной старушке мог жить такой ослепленный безумец. — А потом я просто раскрыла глаза и услышала то, от чего бегала на протяжении стольких лет, пряталась за чужими спинами, веря в свою непобедимую силу, — глухо отозвалась старушка, а затем подняла свои манящие тайнами глаза. — И поняла, что до того момента была самой что ни на есть слабой и уязвимой грешницей. Грешница. Сердце больно кольнуло в груди, взывая к воспоминаниям Люси. Эта мудрость и юность совсем не могли сочетаться во взгляде, знакомом до хруста в позвонках. Взгляд грешницы. Прервав поток мыслей опешившей Люси, Хэг поспешно встала и направилась к выходу из комнаты, кинув напоследок: — Не переживай, — под ее неуверенными шагами скрежетала местами прогнившая древесина, — Нацу и Хэппи тебя скоро найдут. — Найдут, — улыбнувшись этой мысли, Люси кивнула и вновь погрузилась в воспоминания о родной гильдии. Лишь спустя минуту она очнулась и резко дернула головой, устремив испуганный взгляд на закрытую дубовую дверь. Воздух в легких куда-то нарочито испарялся, заставляя ту все чаще хватать неуловимый и такой необходимый кислород ртом. Люси вдруг поняла, что в своем рассказе не упомянула ни одного имени.