Хроничность

Шаги в сердце отбивались эхом, вихрем растворяясь в сбивчивом дыхании. Нацу бежал вперед, искал глазами нужные сочетания воспоминаний и реальной местности и повторял уверенно, рьяно: «Только держись, Люси». Нацу знал, что скоро увидит ее. Живую, уставшую, но смеющуюся — звонко, заливисто, счастливо. — Вон там, — отвлек от мыслей своим возгласом Хэппи, указывая на какой-то небольшой валун. Они поспешно подошли к камню и заметили на нем кое-что, заставившее обоих вздрогнуть — кровавый отпечаток чьей-то ладони и пару следов, потерянных в засохшей крови, смешавшихся с пылью тропы. — Ранена… — поникло произнес Хэппи. — Но жива, — Нацу прикоснулся своей рукой к отпечатку и глубоко вдохнул. Он вдруг осознал, насколько же мала ладонь у Люси. У нее тонкие пальцы, аристократичная кисть и такая теплая кожа. Да и вообще, где эта девушка берет столько терпимости и уверенности, когда отправляется на очередное задание? Ее голос всегда сквозит сомнением, но в глазах читается лишь решительность. — Она уже наверняка заждалась, — усмехнулся и возобновил бег, следуя ощущениям. «Правда ведь, Люси?» *** — Правда ведь, Нацу? — прохрипела Люси, сжав в ладони грубую простынь, которую ей любезно предоставила Хэг. — Найдешь? В соседней комнате было тихо, разве что раздавался приглушенный стук — наверное, старые часы. А еще оттуда исходил аромат пряностей, слив и солнечного света. Люси волновало, что сейчас делает дружелюбная старушка, которая заставила разум насторожиться, выхватив из хаоса мыслей и догадок одно лишь имя — имя грешницы, давно уж искупившей свои промахи. Теплый ветер царапался о стекла в окнах, оставляя следы в виде потертостей. Казалось, он шепчет, настойчиво молит о чем-то, но шорох таял в тишине пустого сердца. В попытке сохранить спокойствие Люси слабо кивнула головой и осторожно встала с кровати, руками опираясь о спинку стула, что стоял рядом. В теле с хрустом прошлась цепь разрядов: колких, сжимающих вены на руках. Боль была слабой, угасающей, поэтому та двинулась к двери, шаг за шагом, чувствуя пульсирующую кровь в висках. Когда ладонь прикоснулась к шершавой деревянной двери, Люси поджала губы и упрямо глянула на рубчатую поверхность. Она совсем не знала, что скажет, когда увидит ее. Наверняка растеряется, будет молчать и сипло запинаться, пытаясь найти нужные слова. Признается, что разглядела в ней совсем не Хэг — не просто милую старушку, которая по доброте душевной спасла от смерти. Сглотнув от страха, Люси все же толкнула дверь и с затаенным дыханием прошлась взглядом по обшарпанным стенам, увешанным переплетениям трав и разбавленным тенями солнца. — Хэг? — выглянув в комнату, она никого не обнаружила. — Да где же ты? — с досадой прошептала и направилась к следующей двери. Уже без раздумываний она открыла ту и поняла, что нашла выход из этой хлипкой на первый взгляд хижины. Перед глазами раскинулась поляна, сверкающая сочными спектрами цветов, усеянная мотыльками, шныряющими в разные стороны, и тлеющая в сладостном пламени аромата, что исходил от всей этой невинной картины. Кажется, это место излучало только лишь умиротворение, в котором Люси нуждалась столько времени. Здесь сжились эхо лунных ночей, прикосновения солнечных жал-лучей, нити небесных отпечатков и источники волшебных сказаний. Здесь находится место, где должна жить сущность настоящего человека, призванного оберегать природу. Может, Хэг нашла чувство быть нужной именно в этом маленьком мире? Чтобы заставлять жить себя не просто так — ради жизни беззащитных. Босыми ногами Люси ступила шаг на тропинку и тут же почувствовала неприятный зуд на ступнях, еще не полностью заживших от прошлых похождений. Пыль цепко въедалась в огрубевшую кожу, поэтому Люси быстро свернула на траву. Та податливо мягко прогнулась под ногами, щекоча и шурша. — Настолько уже хорошо себя чувствуешь? — сзади насмешливо проскользнул знакомый голос. — Здесь намного лучше, чем в пустой комнате, — беспокойно выдохнула Люси и внимательно посмотрела на Хэг, которая держала в руке сухую палку, что служила ей опорой. — Вот с этим соглашусь, — она ловко сделала пару шагов к дому, придерживая потрепанную юбку в одной руке, — природа действительно лечит эффективнее любого врача. — Хэг… — не отрывая глаз от той, Люси прохрипела, — или же Уртир?.. Старушка остановилась в метре от той и молча опустила голову. Что у нее сейчас творилось в голове, можно было только гадать. Она рада или же, наоборот, огорчена тем, что ее узнали? Что о ней вспомнили, хоть и по ассоциации со словом «грешница». — Лучше Хэг, — вдруг она подняла голову, на ее лице была видна улыбка, — мне нравится это прозвище. — Ты не удивлена? — прошептала Люси, теряясь в домыслах, но тут же перебила саму себя: — И почему Хэг? — Я ведь сама дала тебе подсказку, — спокойно кивнула та, — не вижу причин удивляться тому, что ты ее поняла. Хмыкнув, она продолжила идти к дому и, остановившись уже на уровне Люси, с горечью добавила: — И в моем настоящем имени слишком много слез, — ступила еще шаг, прошептав, — а я обещала себе отныне лишь улыбаться. Глухой стук древесины о пыльную тропу растворился в слезах, что выступили на глазах Люси. Она почувствовала в легкой интонации Уртир ту тяжесть, от которой та освободилась вместе со своим именем. Хэг, отказавшись от слез, обрела место, в котором отныне могла просто улыбаться.