Хроничность

Когда внутри мысли разжигают пожар невиданного масштаба, счет идет не на жизнь или смерть, а на способность обрести себя. Потушить пламя и залечить ожоги, что покрыли бледное тело паутиной тлеющих пятен. Только выживший в этой внутренней катастрофе может с упоением беспрерывно глотать неосязаемый воздух. Люси же последние несколько дней лишь мечется среди языков ядовитого пламени и стирает руки в кровь, стараясь пробить дыру в стене собственного сознания. Она причислила себя к тяжелобольным, нацарапав на ребрах одно лишь слово-диагноз ее хронического заболевания — «слабая». Она выделила себе палату, где за окнами открывается вид на пеструю поляну, разукрашенную солнечными нитями да цветочными кляксами, закрыла дверь изнутри, оставив ключ лишь одному посетителю, которого была рада видеть в любое время. — Сколько можно смотреть? — мило заворчала Уртир. — Вышла бы, подышала свежим воздухом. Это полезнее будет. — Я боюсь, — взглядом коснулась преграды в виде оконного стекла и заметила там прозрачное отражение. — Чего, бабочек? — насмешливо пробормотала та. — Боюсь опять разочароваться в себе, — сощурила глаза, сжав руки в кулаки. — Опять оказаться ненужной, пустышкой, которая способна только молить о помощи и ронять слезы, наблюдая, как избивают друга, — голос непослушно задрожал от всхлипов. — Ведь я не способна ни на что, даже… — Люси! — Хэг строго прикрикнула, заставив ту молча глотнуть воздух, что внезапно стал сухим. — Прости, — облокотившись руками о подоконник, она со вздохом положила на них голову и уткнулась носом в теплую, отдающую ароматом мелиссы кожу. — Я просто устала от себя. Пол гулко заскрипел под весом Хэг, которая придвинула второй стул и села на него, внимательно посмотрев на измотанную Люси. — А кроме… — прочистив голос, она промолвила: — Кто еще устал от тебя? Удар. Второй. Сердце тихо забилось, замедлив перегон крови в венах и артериях. — Все, — сипло отозвалась, — думаю, все. — Так ты в этом не уверена? — Уртир неотрывно скользила взглядом по спутавшимся светлым прядям. — Я? — она незаметно ухмыльнулась, но тут же скрылась в безразличии. — Уверен… — Не лги, — Хэг прикрыла глаза, нервно выдохнув, — хотя бы самой себе. Воздух колкими прыжками прошелся по озябшим от раздумий рукам, оставляя следы прокисшего вкуса истомы. Люси медленно подняла голову и вновь устремила взгляд за окно. — Я погрязла во лжи еще тогда, посчитав себя достойной «Хвоста Феи», — хмыкнула в пустоту и прошептала, нарочито протянув каждый слог: — Глупая, глупая Люси. — Ты ослепшая от собственных страхов. Люси вздрогнула, услышав, что Уртир встала и направилась к двери. Перед тем, как выйти, она бросила через плечо: — А если хочешь вернуть себя, — слово за словом эхом отбивались в разуме, когда Люси глянула на поляну, — спроси дорогу у этих двоих. — Н-нацу… — она резко подскочила, выдохнув до ряби в глазах родное имя, и стремительно выбежала на улицу. Ноги уже не чувствовали шероховатости пыльного пути, не ныли от тупой боли. Сейчас ей было плевать, что глубокие царапины вновь разрывались под натиском грубых каменных осколков, а в груди не хватало злосчастного воздуха, который внезапно куда-то испарился. — Нацу! — голос срывался в крик, а слезы уже потоком лились по бледным щекам. — Нацу! Хэппи! Люси бежала вперед, не чувствуя боли. Она наконец-то нашла выход, который вел из пожара в собственном сознании. Рыдала, роняя холодные слезы, что тушили тлеющий пепел сомнений. Кричала до тягучей боли в связках, не жалея собственных сил, рассеивая дым, окутавший разум черной гарью. Люси сбегала из клетки. В той погибали лишь глупцы, которые молча следили, как гнила их кожа от темноты ночи и жара солнечного пламени. — Вы меня нашли, — не скрывая широкую улыбку, Люси радостно кинулась в объятия подбежавшему Нацу, — спасибо, Нацу. Спасибо! Он молчал, сжимая ее хрупкие плечи и талию, вдыхая ее шаль из ароматов мелиссы, сливы и пряностей. Он до безумия соскучился за эти несколько дней, хоть и старался сбежать от подобных мыслей, чтобы поскорее ее найти. — Мы так боялись, — вслед за ней разрыдался Хэппи, который счастливо зарылся в копну волос солнечного оттенка, приобняв ту со спины. — А я ведь говорил, что найдем, — голос у Нацу дрожал от переживаний, но внутри были куда более мощные разряды, стрелой проносившиеся по разгоряченной крови и хватавшие нервы своими цепкими когтями. — Или кто-то из вас сомневался? И Хэппи, и Люси, не разрывая объятий, отрицательно кивнули головами и чуть рассмеялись. Люси смеялась — живая, счастливая и настоящая, — в чем Нацу был уверен с самого начала. Она не потеряла свою тень среди полевой травы и грубых валунов, не оставила частички своей души в кровавых отпечатках. Не смешала с пылью свой горящий взгляд. Хотя Нацу вовсе не догадывался, что все это как раз-таки произошло: Люси ходила без тени, с раскрошенной душой, ощущая прилипшую пыль ровно до тех пор, пока не заметила их силуэты в глубине горизонта. Она увидела, что за ней бежали, искали и просили вернуться. Без слов поверила, что разом выздоровела, испепелила осадок забот и шагнула в будущее с чистым сердцем. — Возвращаемся домой, — с облегченной душой воскликнул Нацу. — А как же… — наконец-то выпустив того из объятий, она оглянулась на хижину и стала высматривать Хэг. В окне промелькнул ее силуэт, Уртир упрямо смотрела на Люси и улыбалась чисто, кивая головой и указывая ладонью на сердце. — Что такое? — Хэппи задумчиво проследил за взглядом Люси, но ничего там не заметил: лишь поляна, которая была усыпана разноцветными изваяниями, и статные деревья, что скрывали в себе тайны леса. — Куда ты смотришь? — Ты не видишь? — удивленно воскликнула она и вновь обратила взор на Уртир, которая лишь хитро ухмылялась и прошептала губами: «Ступай». — Кстати, — с прищуром вдохнув воздух, Нацу стал оглядываться, — я чувствую знакомый запах, — он хотел было пройти дальше, следуя ощущениям, но Люси уверенно остановила его рукой, потянув обратно. — Нас ждут дома, — сколько тепла хранилось в этом одном слове, что она улыбнулась своим же мыслям. — Пойдем, Нацу. Здесь больше нечего делать, — она шагнула назад, не разворачиваясь и одним лишь взглядом благодаря Хэг за все. Особенно, за такое прекрасное место, где Люси обрела себя. Здесь она перечеркнула диагноз, высеченный на ребрах. Наконец-то, в течении ее хронического заболевания наступила долгожданная ремиссия. Отныне перед Люси основной задачей лежит лишь одно — не допустить рецидива.