Lesen Ist Gut

Песчано-галечный пляж, небольшой уютный домик, находящийся на безопасном расстоянии от прибрежных волн, свежий воздух, которого так не хватает в большом и шумном городе… Разве это не лучшее место для отдыха и записи нового альбома? О таком можно только мечтать. За окном темнело, а ветер становился все сильнее. От одного только его дуновения по телу Пауля пробегала мелкая дрожь и становилось холоднее. Он докурил сигарету, выкинул ее в окно и, закрыв его, направился к согрупникам. По пути в комнату Ландерс задержался на кухне, пытаясь найти в холодильнике пиво, и, наконец-то найдя его, он улыбнулся и пошел в комнату. Еще когда Пауль стоял и курил, все сильнее кутаясь в свой плед, он слышал разъяренные крики Рихарда, но не придал этому никакого значения, ведь он уже привык, что Круспе кричит по поводу и без повода. Но вот он уже приблизился к двери комнаты, а крики усилились. После того как он наконец открыл дверь, он сразу же тихонько прикрыл ее и посмотрел на лид-гитариста. — Ты чего так орешь? — тихо спросил он, присаживаясь на диван, рядом с Тиллем. Рихард ничего не ответил, а лишь сел обратно на свое место, понимая всю глупость и бессмысленность своей истерики. Бросив рядом с собой какие-то листы, скрепленные скрепкой, он вроде как успокоился и начал рыться в карманах в поисках сигарет. — Зря я вообще ему напомнил. Чувствую, хорошо отдохнем… — тихо прошептал Линдеманн на ухо Ландерсу. — О чем? — Помнишь, когда мы ради забавы дали почитать ему слэш, который нам подарили фанаты? — все так же тихо спросил Тилль, стараясь сделать так, чтобы Рихард не услышал его слов. Пауль кивнул, начав улыбаться. — Мы ему решили напомнить…Скучно было. — Вот черт, знаете же, как он на это реагирует. Зачем? Доверили бы это мне. Кстати, где Кристиан и Оливер? — На берегу, гуляют. — Хватит там шептаться, — Рихард бросил злобный взгляд на Тилля и Пауля, — и не смотрите так на меня, будто я сумасшедший. — Очень похож, — перебил его Пауль, делая глоток из бутылки. Круспе вновь ничего не ответил, из-за чего Пауль осознал, что Рихарда это правда беспокоит, ведь он всегда огрызается в ответ, а тут промолчал. — Рихард, послушай, это просто рассказы, в этом нет ничего страшного. Это, как бы то ни было, искусство, — с гордостью заявил Пауль. — Что?! Какое это искусство? Вы что, все с ума сошли? — Это забавно, — вмешался Кристоф, потягиваясь. — Нет, правда. — Опомнитесь, это извращение какое-то…Как они могут вообще о таком думать? Мы друзья, мужчины, в конце концов… — И что? Это не помешало тебе поцеловать Ландерса, — снова вмешался Шнайдер. Рихард замахнулся на него пачкой сигарет, и Кристоф уже зажмурился, ожидая того, что Рихард кинет ею в него. Но лид-гитарист опустил руку, положив её на стол. — Это разные вещи, — процедил он сквозь зубы, смотря на Кристофа в упор. — Мы все были пьяные, и еще, если ты помнишь, мы играли в бутылочку, — наконец найдя зажигалку, он закурил и откинулся на спинку дивана. — Это ничего не меняет, — все так же ехидно продолжал Кристоф. — Боже, Рихард, — снова начал Пауль, — ну пишут они эти рассказы, и что? Я вот, например, читал рассказ про… — Даже слушать не хочу, — перебил его Круспе. — …Нас с тобой, — все-таки закончил тот. Рихард поперхнулся сигаретным дымом, уставившись на Пауля, который совершенно спокойно наблюдал за лицом согруппника, на чьём лице смешались… злость, ненависть? В любом случае ему казалось, что Рихард сейчас взорвется. — Боже… — только прошептал он. — Таки или иначе, ничего ужасного в этом нет. Всем спокойной ночи, я спать, — сказал Тилль, направившись к двери. — Давай, — пробубнил Шнайдер, — я тоже сейчас пойду. Тилль лишь кивнул и скрылся за дверью. — Я спать не хочу, — заявил тот, пытаясь сменить тему. — Я тоже, — сказал Пауль. — Может, пойти погулять? — Да ну, там холодно. — Как хочешь, я пойду, — он встал со стула, потянувшись. — Пауль, выкини это, а лучше сожги, когда пойдешь на улицу, — Рихард протянул ему листы, скрепленные скрепкой. На них был слэш, и не один рассказ, а несколько, что жутко взбесило его. — Ладно, — он взял их и направился к двери. Когда Пауль оказался на улице, он сжал в руке листы сильнее, но выбрасывать их не собирался.