Риддикулус

Покажи автору, что он безграмотное полено — Укажи на ошибку, сделай доброе дело! — Мокрые сны приятнее кошмаров, не правда ли? — тихо прошептал Тёмный Лорд, присев на корточки и небрежно поглаживая чёрные вихры на голове гриффиндорца. — Что же ты так? — мягко, насмешливо произнёс мужчина и вдруг… со всей силы вцепился Избранному в волосы, поднимая его голову и теперь всматриваясь в заплывшие, слегка отрешённые пронзительно зелёные глаза. — Дьяволёнок, — мрачно прошептал Воландеморт, — как ты посмел обмануть меня? Гарри судорожно втянул ртом воздух, губы, расслабленные и сухие, нерешительно раскрылись, но сказать юноше было просто-напросто нечего. Ответа тёмный маг терпеливо ждал долгую минуту и всё это время он не сводил пронизывающего взгляда с мальчишки, а затем, не ослабляя хватки и даже напротив — приумножая её, — наклонился и жёстко поцеловал Поттера. Горячий язык ворвался в рот парня. Неожиданно. Так, что гриффиндорец даже подавился этим грубым, нечутким поцелуем. Злой лаской, которая, несмотря на резко навалившуюся усталость, пустила жар по его ослабшему, податливому телу. Язык мужчины, острый и жёсткий, скользил по его собственному, безучастному. Гриффиндорец засипел под этим натиском, и змееликий в тот же миг отринул от юноши, а сам Гарри наконец понял, что происходит. Он встрепенулся и осмотрелся по сторонам. С каждой новой секундой его взгляд становился всё осмысленнее. Шрам на щеке кольнуло. — Подожди… — осипшим голосом проговорил Гарри. — Нет, — парень тяжело поднялся на локтях, подгоняемый взволновано бьющимся сердцем, — стой… — как-то совершенно разбито произнёс гриффиндорец, готовый ползти за Воландемортом хоть так — на карачках. Впрочем, уходить маг явно не собирался. Сквозь разбитые при падении очки юноша увидел, как Лорд, одетый в мантию Снейпа, бесформенным мешком свисавшую с худого жилистого тела, застыл над преподавательским столом, отбрасывая жуткую, пугающую тень. — Прости… — хрипло проговорил Гарри. — Прости… — повторил он, стараясь придать голосу громкости так, чтобы мужчина наверняка услышал его, — я нечаянно… — Не сомневаюсь, — жёстко отрезал Воландеморт и тяжело раскашлялся. Гриффиндорец несколько секунд смотрел на беззвучные содрогания волшебника. — Что с тобой? — наконец проговорил юноша, всё больше нервничая и пытаясь найти в себе силы встать. — Что случилось? — взволновано произнёс Избранный, подобрав к телу ноги, поднимаясь и всё-таки делая неуверенные шаги к Воландеморту. Его рука уже почти улеглась на острое плечо, когда тёмный маг вдруг оттолкнул её, делая несколько шагов прочь от Гарри. Волшебники стояли друг напротив друга. Их разделяла пропасть всего в один метр, но и того было достаточно. Мужчина был прям и холоден, словно каменная глыба, дрожь больше не пробирала его бледное тело. Гарри же в свою очередь не мог похвастаться такой же прямой спиной. Как юноша только ни пытался выпрямиться, его всё равно предательски штормило, покачивало из стороны в сторону, а взгляд его с трудом мог сосредоточиться на пламени алых глаз, но он всё равно не сводил взгляда с мужчины, борясь с желанием то ли ущипнуть себя, то ли сбежать отсюда подальше. Гарри следовало хоть что-то сказать, следовало хоть что-то сделать. Немедленно! Но ничего не приходило ему в голову. Но видит Мерлин, как же парню надоело быть принимающей стороной! Всё это время он только и делал, что ждал, когда всё само, и хорошее, и плохое, придёт в его жизнь. Но день, когда он выпустил боггарта, выпустил свой страх на волю и пошёл на поводу своих личных желаний, был самым лучшим в его жизни. Это был первый в жизни день, когда юноша, сам того не ведая, изменил свою судьбу, перевернул сверху донизу всё свое существование. «Прости, Сириус, но я так больше не могу… Не могу больше терять любимых» — пронеслось в голове Гарри, и глаза Избранного предательски защипало от слёз. И только сейчас парень заметил, что до сих пор стоит с протянутой к Лорду рукой. Юноша было смутился этого жалкого жеста, хотел было убрать руку и скромно засунуть её в карман школьной мантии, но вместо того он сделал один широкий шаг вперёд и всё же положил ладонь на плечо Воландеморта, который совершенно никак на это не отреагировал, но вместе с тем и не оттолкнул Поттера. Пальцы Гарри огладили скрытые под чёрной плотной тканью косточки ключиц и подобрались к шее, а по ней вверх к острой скуле, к впалой щеке с невероятно тонкой кожей, сквозь которую просвечивала сеточка голубых капилляров… Воландеморт не был красив. Возможно когда-то, но точно не сейчас. Однако для Гарри в это самое мгновенье не было ничего прекрасней этого змееподобного лица, тонкого подбородка, щелей вместо носа, алых глаз, бледных тонких губ… Гарри думал об этом и водил подушечками пальцев по лицу присмиревшего волшебника. — Раньше было ничуть не лучше, — вдруг вырвало его из размышлений тихое шипение. Лорд заговорил, словно прочитав все мысли (хотя, кто знает, возможно, так оно и было) зачарованного его лицом гриффиндорца. — Мне было чуть за шестьдесят, когда… моё тело… — Воландеморт внезапно замолчал, отвёл взгляд в сторону и выжидающе притих. Гарри даже не сразу понял, в чём же дело, а затем грустно ухмыльнулся: тело — своё настоящее тело, — мужчина потерял сразу после того, как лишил его родителей и оставил на его лбу знаменитый шрам в виде молнии… — Что произошло в тот вечер? — наконец спросил Гарри, на что волшебник невольно скривился. Было видно: эта тема была не самой приятной для него. — Ну, — замялся змееликий, явно не зная с чего начать, — когда я узнал, где скрываются Поттеры, — нехотя проворчал Лорд, — то решил, что… — Нет! — в сердцах воскликнул Гарри, отчаянно замотав головой. — Я не про тот вечер, — вырвалось из юноши немного жёстче, чем он рассчитывал. Воландеморт облегчённо вздохнул и тут же напрягся. — Мы поговорим об этом, — мягче прошептал гриффиндорец, уткнувшись лбом в острое плечо. — Обязательно, — пообещал себе юноша и тут же добавил, — но только в том случае, если я вдруг решу умереть в долгих и нескончаемых муках совести перед здравым смыслом и моралью… Я про пятнадцатое октября, — поспешно уточнил гриффиндорец в следующий миг. — Что произошло тогда? Почему ты здесь? Как ты пробрался в Хогвартс? Где Снейп? И… — наседал Гарри, и Воландеморт, не выдержав, наконец, обвил юношу руками, собственнически притягивая парня к себе. Гриффиндорец в то же мгновенье замолк, безропотно поддаваясь ласке. Тёмный Лорд казался Гарри ещё более тощим, чем прежде. Он скользил руками по его спине, считая рёбра, обводя пальцами выпирающие позвонки и робко поглаживая поясницу, граничащую с худыми поджарыми бёдрами… — Да прикоснись к ним уже, — мягко прошептал мужчина, и руки юноши тут же легли на крепкие ягодицы, оценивающе сжали их, смяли и провели ребром ладони по межъягодичной впадине. Воландеморт довольно выдохнул, толкнул Гарри назад и повалил на профессорский стол, нависнув сверху. — Это не сон, мальчик, — в самые губы шептал мужчина своему юному любовнику, и новый поцелуй был гораздо нежнее, хотя принуждающего напора в нём было много больше. Гарри приподнял бёдра, стараясь прижаться пахом к Лорду, который, нежа его, словно специально избегал самой жаждущей части молодого тела. Юноша отчаянно подавался вперёд, пока, наконец, не встретился с таким же напряжённым достоинством Милорда, что скрывалось под мантией, сжатое в тисках брюк. Не разрывая поцелуя, Гарри вцепился в чёрную робу и потащил её вверх, оголил впалый живот, опустил руку к промежности волшебника, расстегнул пуговицы на брюках и вот, в конце концов, ощутил под своей ладонью тяжелеющее крепкое достоинство, влажное и пылающее. Отрываться от такого не хотелось ни на миг, но Гарри всё же пришлось сделать это. Быстро и небрежно он расстегнул свои собственные штаны, опустил вниз резинку белья и сжал в ладони оба жаждущих фаллоса, начиная медленно, прижимая один к другому, двигать рукой. Вместо чувственного стона до юноши донёсся глубокий вздох облегчения. — А позже… — взволнованно произнёс Воландеморт, — ты возьмёшь его в рот, Гарри. Опыт у тебя уже есть. Хоть и весьма провальный, — издевательски протянул маг, впиваясь тонкими губами в загорелую кожу на шее мальчишки. — Ужасно, — хохотнул лев, с радостью принимая участие в игре волшебника, — как же долго ты прятался под личиной Снейпа, чтобы настолько вжиться в образ язвительного самодура. — Не знаю, — мягко шептал Лорд, — пожалуй, с тех самых пор, как ты поклялся быть моим, — с этими словами Воландеморт провёл пальцем по шраму-обещанию, который бледной полоской тянулся по острой юношеской скуле. Мужчина не сдержался и поцеловал парня в израненную им некогда скулу. Жест этот показалось Гарри столь интимным, что он даже слегка смутился. Его ладонь остановилась на мгновенье, юноша серьёзно взглянул на мужчину и с не менее серьёзным лицом поцеловал его в щёку в ответ. Кривая ухмылка перекосила тонкие бледные губы, но было ясно видно: Воландеморт абсолютно всем доволен. Пожалуй, даже слишком. Маг соскользнул вниз и встал перед Поттером на колени. Долгие секунды ушли у Гарри на то, чтобы просто задаться вопросом: а что, собственного говоря, происходит? Когда же ответ был всё-таки найден, головка его члена уже оказалась сжата кольцом чужих губ. Гарри приподнялся и посмотрел вниз, а Лорд словно ждал именно этого. Усмешка блеснула в алых глазах, и мужчина заглотнул член полностью, сразу же принимаясь активно работать языком. Сытно причмокивая, засасывая внутрь член и расставаясь с ним, словно бы нехотя, мужчина глубоко заглатывал дрожащий орган, выпускал его изо рта, несколько секунд посвящал чувствительной головке, играя с ней острым язычком, надавливая на дырочку уретры, сдвигая и проникая под крайнюю плоть. Когда же пылающий орган оказывался глубоко в глотке Воландеморта, мужчина начинал утробно постанывать. Вибрациями звук проникал в горячую плоть, заставляя Гарри жмуриться от удовольствия. Одна рука змееликого мяла мошонку Героя, другая была направленна к его собственной промежности. Двумя пальцами, средним и большим, мужчина ласкал себя в такт проникающего в его горло достоинства… Будь Гарри опытней, он бы уже давно вцепился в лысый затылок ублажающего его волшебника, порычал или постонал в знак того, что происходящее ему действительно нравится и он всё ещё тут, стоит, живой и возбуждённый. Но Гарри, к великому сожалению, был не слишком умел. Вместо всего выше описанного парнишка лишь прикрыл вконец раскрасневшееся лицо руками, часто дыша носом и плотно сжав губы, не давая ни единому стону и писку вырваться наружу. — Взгляни на меня, — вдруг позвал Гарри голос Воландеморта. — Ну же, мальчишка, — нетерпеливо прошипел волшебник, поглаживая подрагивающий ствол рукой, — я хочу видеть твоё лицо… Убери руки! Немедленно! — потеряв терпение, скомандовал Лорд, и Гарри повиновался. Снизу вверх, внимательно и как-то слишком критично волшебник смотрел на гриффиндорца, красного, потного, взъерошенного, неуверенного, с запотевшими очками… — Ох… Ладно… — с какой-то обречённостью в голосе сдался мужчина, — так и быть, — тяжело вздохнул он, — можешь не смотреть. «Издевается», — подумал Гарри и совсем сник. Но ослиное упрямство возобладало. Он обхватил лицо Лорда руками, повернул то к себе, слез со стола и присел на коленки рядом с мужчиной. Парень нашёл взглядом тонкую полоску бледных губ, блестящих от слюны и смазки, и робко, словно выпрашивающе (но всё это было совершенно наигранно) лизнул нижнюю, в тот же миг вздрогнувшую губу. Затем верхнюю, но теперь гораздо смелее, а далее уже всем языком Гарри прошёлся по влажной впадинке, надавливая и проникая внутрь. Зубы Лорда были гладкими, но слегка кривоватыми, по-звериному острые клыки выступали вперёд и Гарри уже вскоре ощутил вкус собственной крови во рту. Воландеморт отвечал ему со всем своим пылом. Как это происходило ранее с членом, мужчина всё норовил засосать язык гриффиндорца, но Поттер не позволял магу слишком увлечься. Он беспрестанно отвлекал волшебника от его, как видимо, любимого занятия. То юноша вновь начинал ласкать волшебника рукой, то касался напряжённых бусин его сосков, то провоцировал Воландеморта ввязаться в небольшую борьбу. Звонкое причмокивание, глухие стоны, заглушаемые чужими губами — всё это было великолепно… Гарри хотелось бы, чтоб это длилось вечно. Ведь слишком трудно далось им расстояние, слишком долго гриффиндорец убегал. И теперь впервые они обнимали друг друга по-настоящему. Не во сне, а наяву. «Не сон», — подумал Гарри, вздрогнул и отвернулся от очередного поцелуя. — Нам нужно уходить. Здесь авроры, — серьёзно проговорил он, сталкиваясь с абсолютным безразличием в красных глазах. — Тебя это не волнует? — изумлённо произнёс Гарри, пытаясь вырваться из объятий Воландеморта, но мужчина лишь крепче прижал гриффиндорца к себе. — Надо уходить! — не выдержал Избранный. — Вставай же! Мы и так потеряли много времени! — Гарри, — умиротворяюще произнёс Тёмный Лорд, — если бы в замке были авроры, то сюда уже давно ворвались бы и они, и весь Орден Феникса. — Но я видел, как камин… — бодро начал Герой, но подушечки пальцев, мягко улёгшиеся на его губы, заставили парня замолчать. Лорд кротко улыбнулся и заговорил: — Гарри, — с нежностью произнёс волшебник, смакуя имя любовника, — как думаешь, как я смог попасть сюда, лишь под одним только оборотным зельем? — У нас нет на это вре!.. — но пальцы на губах льва буквально с силой вдавили обратно всякие его возмущения. — Подумай, — спокойно попросил Лорд, словно специально желая этим самым спокойствием и здравомыслием окончательно добить нетерпеливого мальчишку. Гарри смотрел в глаза Воландеморта, ощущая себя то ли очень-очень раздражённым человеком, то ли не выучившим урок школьником. Он не знал, даже не предполагал, как мужчина мог попасть в школу и за столь долгий период ни разу не выдать себя. Даже Карта Мародёров его не узнала! — Ты посещал курсы актёрского мастерства? — наконец выдавил из себя Поттер, даже не пытаясь скрыть нетерпения в голосе. — Нет, — хмуро ответил мужчина, явно не оценив шутки, отвернулся от юноши, тяжело вздохнул и таинственным полушёпотом продолжил: — Как ты, вероятно, знаешь, Гарри, я полукровка, — с каким-то странным пренебрежением произнёс мужчина. — Я тоже, — возмутился Поттер. — Это не так уж и плохо, знаешь ли. — Замолчи, — резко приказал мужчина. — Ты просто не понимаешь, какое значение имеет кровь в магическом мире. — Если бы чистокровные не пытались подмять под себя всех остальных, это бы и не имело никакого значения. — Гарри! — строго произнёс Воландеморт. — Дай мне сказать, — и тон мужчины не оставлял выбора. Юноша покорно замолчал. — Кровь у магглов и магов разная, — не стал ходить вокруг да около Милорд. — Если у магглов она хранит информацию о теле, то у магов она хранит память о духе. Дух — это магия, её сила, свойства, метка любой волшебницы или волшебника, неповторимая, но схожая по свойствам с духом родственников, — мужчина замолчал на миг. — Я полукровка, — ещё более мрачно, чем прежде, произнёс Милорд. — Мой дух слаб, — жёстко произнёс он. — Это лишило меня многих возможностей. Я Томас Марволо Риддл, — волшебник словно давился собственным именем, — сын потомков Салазара Слизерина, одного из основателей этой школы, из-за маггловского вмешательства в моё происхождение, не мог получить доступ к тайнам этого замка. Но с твоей кровью*, Гарри, я смог добиться снисхождения Хогвартса. И теперь он принял меня своим хозяином. — Это очень интересно, но нам нужно уходить, — продолжал упрямо лев, даже не пытаясь вникнуть в слова Воландеморта. — Авроры… — Если авроры действительно явились сюда, то они уже мертвы, — совершенно спокойно произнёс мужчина. — Гарри, — встретившись с изумлёнными глазами юноши, продолжил Лорд, — замок мой. Хогвартс — мой, — повторил волшебник, явно испытывая дикое удовольствие от одной этой фразы. — Сюда без всяких помех могу попасть не только я, но и всякий, кто будет сочтён мне нужным. Всякий, кого я позову. — И… кого же ты позвал? — настороженно прошептал Гарри, чувствуя, как сердце у него гулко и больно стучит в груди, а горло сжимается. Воландеморт посмотрел на юношу с лёгким упрёком, словно говоря: «Кого же, кроме Пожирателей Смерти я мог сюда позвать?»  — Здесь дети! — воскликнул Гарри. — Здесь, чёрт подери, мои друзья! — прокричал юноша, вырвавшись-таки из рук Воландеморта, вставая с колен, на ходу застёгивая на себе штаны и подбегая к двери. — Они предали тебя, мальчик, — как бы между прочим напомнил Тёмный Лорд. Гарри замер, терзаемый сомнениями. Впрочем, явно не теми, на которые рассчитывал Воландеморт. Лишь только первый проблеск мыслей мальчишки был прочитан магом, как все планы мужчины оказались под угрозой. — Они предали тебя. Слышишь? — повторил поспешно Тёмный Лорд. — Того, кого называли другом. Того, кто не единожды спасал им жизнь. Они предали тебя, Гарри, стоило тебе лишь отказаться плясать под дудку Альбуса. Предательство даже магглы называют отвратительнейшем преступлением. — Стало быть, ты с ними согласен? — едко спросил Гарри. — Ни один предатель не ушёл от меня живым. — В таком случае, ты и меня убить должен, — задумчиво прошептал юноша, так, что Лорд даже не сразу разобрал его слов. — Как считаешь, а? — жёстко спросил Герой, смотря на всё ещё сидящего на полу озадаченного им мужчину. — Ведь я ничем не лучше их! — взорвался гриффиндорец. — Я впустил самого опасного мага двадцатого столетия, легилемента и убийцу, к себе в голову и наслаждался развратными снами, которые он мне слал, был готов пойти за ним… за тобой… — вымученно прошептал лев, — в Азкабан лишь бы только ещё раз тебя увидеть. Быть с тобой. — Тебе ничего не мешает сделать это сейчас… — Лорд протянул Гарри свою худую бледную ладонь. — А ты гарантируешь мне, что никто из учеников не пострадает? — Гарри, если авроры действительно появились здесь, то кто-то из них вероятнее всего уже пострадал, — с полным безразличием выговорил Лорд, принимаясь неторопливо застёгивать мантию. Избранный дрожал от гнева. — И ты не предатель, Гарри, — юноша схватился за ручку двери, готовый повернуть ту в любой момент. Единственное, что, пожалуй, удерживало его, был тягучий, приятный, ленивый, любимый, несмотря ни на что, голос. Но вот сейчас Лорд замолчит, и всё кончится. Сейчас Гарри откроет эту дверь, и война продолжится. — Ты никого не предал, — утверждал Лорд, таким тоном, словно во всём мире не было мысли проще и понятней. — Пока не предал, — внезапно поправился Воландеморт. — Ты всегда был жертвой, — наконец произнёс он с какой-то немой и робкой просьбой в голосе. — Но ты поклялся быть со мной, — резко отрезал маг в следующий же миг. — Уйти сейчассс, — в буквальном смысле шипел Тёмный Лорд, — значит предать меня, — выделил волшебник последнее слово. — Я не прощаю предательства. — Где Снейп? — зачем-то, сам не до конца понимая для чего (или просто не желая понимать), спросил Гарри. — О, ты, наконец, начинаешь мыслить в верном направлении, — просто ответил змееликий, затем беззвучно поднялся с пола и подошёл к гриффиндорцу. — Либо я, либо они, — без тени жалости проговорил Лорд, кивнув в сторону двери. — Выбирай. — Это слишком жестоко, — мрачно пробормотал Гарри. — Я жесток, — не задумываясь, согласился волшебник. — Всё, что произошло за последние месяцы, было тщательно мной спланировано. Та девочка… — задумчиво произнёс маг, — которая Уизли. Я дал ей перцовых кексов. Вернее надоумил её их тебе приготовить. Они должны были внушить тебе безграничное доверие к ней на короткий промежуток времени. Одного пирожного хватило бы, чтоб ты без вопросов прыгнул с Астрономической башни, если бы она только попросила тебя об этом. Я хотел посмотреть, воспользуется ли она этим. В Визжащую хижину, — продолжал рассказ мужчина, — я отправил Снейпа под оборотным зельем. Не сомневаюсь, что как только этот скользкий червь там появился, авроры сразу же его и убили. Затем, — опуская пикантные подробности, всё не унимался волшебник, — я вернул тебя в Хогвартс, чтобы ты понял, кого держишь рядом с собой. Понял их… — Воландеморт тяжело вздохнул, — и меня. Ты поклялся мне! — дрожащим голосом вдруг сорвался змееликий. — И ты мой, — ревниво прошипел волшебник, обвивая Гарри руками, плотно прижимаясь к его спине и утыкаясь носом в вихри спутанных волос. — Лишь мой… — Тёмный Лорд вновь задрожал так, словно все силы разом покинули его в это мгновенье, и только Гарри был тем единственным, что поддерживало его. Ладони мужчины по-хозяйски бродили по телу юноши. Одна из них легла на щёку со шрамом-обещанием. «Не пущу», — вдруг услышал у себя в голове Гарри на парселтанге. Это были не его мысли. И только юноша успел подумать об этом, как целый поток чужих чувств захлестнул его. Взволнованный, ослабший Воландеморт, кажется, совсем забыл об их связи, забыл закрыться и разом всё открыл. Всё, о чем даже сейчас продолжал упорно молчать. И Гарри с иронией понял одно: у него, по сути, не было выбора кроме как отдаться Лорду. Душой и телом. Раз и навсегда. — Я боюсь представить себе, — тихо, тщательно проговаривая каждое слово, шептал Гарри, — сколько раз люди причиняли тебе боль, — лев нахмурился, — и какой она была ужасающей силы, — парень накрыл одну из рук Воландеморта своей, крепко сжимая ту, — что ты так отчаянно ищешь любви и тепла сейчас, — мужчина плотнее прижался к парню, но не более. — Моя жизнь была трудной, — продолжал размышлять Поттер, — и мне действительно лгали, пытались мной помыкать те, кого я считал своей семьёй… — юноша замолчал. — Знаешь, а ты ведь мне тоже солгал. — Это всё было ради тебя, — торопливо прошептал мужчина. — И я обещаю тебе, Гарри, это был последний обман в твоей жизни, — проговорил Воландеморт в макушку гриффиндорца. — Последний раз. Честно. — Что ж, — хмыкнул Гарри, выпутываясь из рук мужчины лишь только за тем, чтобы повернуться к нему лицом, — тогда это будет, и я на это искренне надеюсь, — взволнованно улыбаясь, произнёс Избранный, — последняя боль в твоей жизни, — парень глубоко вздохнул и хрипло продолжил: — И если ты мне больше никогда не солжёшь, скажи, что будет, если я сейчас выйду за порог? Лицо Тёмного Лорда в считанные секунды переменилось. Гарри улыбнулся и, не дожидаясь уже известного ему ответа, открыл дверь и спиной сделал шаг вон из класса… Лёгкий запах гнили ударил в плоский нос. Хриплый больной стон ударился о стены подземелья. Лорд бросился к вмиг остывшему телу. Но было уже поздно. Костлявые руки прижимали к себе труп, бледные губы целовали мёртвого парня в щёки, на одной из которых, — на той, где раньше был шрам, — словно уже многие дни, разрастаясь по загорелой коже, зияла гнойная мерзкая почерневшая гангрена. Мальчик-который-выжил, был мёртв. А вместе с ним что-то окончательно умерло и в Воландеморте. Только сейчас он понял, что впервые в жизни был готов простить. Магглов, магов, Гарри — всех, кто хоть единожды его предал. Но было слишком поздно. Или… нет?