Риддикулус

Если увидите ошибки, отметьте их, пожалуйста, в ПБ;) Комнату огласил громкий вскрик. Рон резко раскрыл глаза, по неосторожности сметая с тумбы коробку со сладостями и несколько потрёпанных книг, но успевая вытащить из-под этой несчастной груды палочку и даже осветить комнату тусклым светом Люмоса. Сонный взгляд рыжего какое-то время беспомощно метался по спальне, стенам, по которым зловеще крались чёрные тени, по полу, полностью утонувшему во тьме и тоннах мусора, а затем, когда Морфей наконец отступил, парень напугано посмотрел в сторону соседней кровати на сжавшийся, плохо различимый во тьме силуэт. — Рон, всё в порядке, — опередив раскрывшего рот друга, прошептал Гарри, морщась и прижимая ладонь ко лбу, вернее к шраму, который просто невыносимо горел под натиском неведомой силы. — Ты уверен, Гарри? — через некоторое время всё же обеспокоенно проговорил рыжий, собираясь встать с кровати и получше рассмотреть товарища. — Да, — недовольно прошипел брюнет, вновь заваливаясь на постель и отворачиваясь к стене. — Спи, — как можно беззаботнее протянул он в следующий миг. — Не волнуйся. Все правда хорошо. Рон укрылся одеялом и затих, но Гарри буквально физически ощущал взгляд друга на своей напряжённой спине. — Рон, это просто кошмары… — и Гарри почти не соврал. В конце концов, мастурбирующий Лорд Воландеморт, сидящий на своём троне и стонущий от собственных ласк, вряд ли мог хоть кого-нибудь обрадовать, а доброе большинство людей (нормальных людей) возможно бы и вовсе напугали подобные сновидения. Гарри же они до безумия возбуждали… А доказательство этому факту уже начинало побаливать от недостатка ласки и внимания, упираясь в эластичную ткань пижамных шорт. Всё тело льва колотила мелкая противная дрожь, а загоревшую за лето кожу покрыла липкая холодная испарина, хотя сам парень был уверен, что пылает огнём. Простыни под ним уже стали мокрыми от пота, а шрам продолжал болезненно ныть, словно в голову гриффиндорца пыталось что-то пробраться. Хотя, по сути, так оно и было. — Ты уверен, что всё точно хорошо? — до Гарри эхом донёсся голос Рона, однако тот был где-то слишком далеко. Настолько далеко, что брюнет даже не придал ему значения. Его сознание было чрезмерно уставшим и раздражённым от бесконечной череды бессонных ночей, таких как эта. Что ж, по крайней мере, парень добился своего — он больше не боялся Воландеморта… Однако теперь его член, словно по команде «смирно», вставал лишь при одном упоминании его имени. И конечно, это не могло не волновать Героя. Возможно, стоило сходить к Снейпу, чтобы тот поставил щиты. Но об этом стоило задуматься раньше. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что сейчас всё было слишком запущенно. С каждой новой ночью, с каждой новой грёзой, эти сны становились всё более реальными, всё более чувственными и развратными. А ведь в самом начале это было не больше, чем короткая сцена, пара тихих стонов и силуэт желанного тела. Несомненно, с того первого раза связь между ним и Лордом окрепла во много раз. Да, Воландеморт прекрасно знал, на что надо давить, ведь эти «чудесные» видения без сомнения были именно его рук делом. Он прекрасно знал, чему Гарри не сможет сопротивляться. И парень сам был в этом виноват. Но как бы Герой ни боялся в один прекрасный день потерять себя, сойти с ума, лишиться рассудка, как это однажды уже случилось в Отделе Тайн, он всё равно не смог бы даже под угрозой смерти признаться кому-то в том, что с ним происходит. Не мог, потому что не хотел. Не мог, потому что уже был в его власти. И это было отвратительно. Гордость неприятно ныла в сердце гриффиндорца, напоминая тому об уничтоженных принципах, но, несмотря на это, Гарри чувствовал себя каким-то слишком воодушевлённым и радостным. Дышать ему было легче, чем когда-либо. Словно жертва Империо, он почти не видел проблем в своём порабощении. Все вопросы отпадали сами собой, и все мысли были обращены лишь в одну сторону — в сторону Лорда Воландеморта. Это не было любовью. Нет. Всё что угодно: желание, страсть, какие-либо неизвестные Гарри чары (а их было навалом), но только не любовь, даже не крохотная симпатия. Сейчас же парню оставалось только оправдывать своё бездействие и молчание тем, что его ответы вызвали бы ещё больше вопросов, на которые он, увы, не мог ответить даже самому себе. — Чёрт, — буквально простонал лев, поджав губы и прикрыв глаза. Он смял одеяло между ног, чтобы хоть как-то приглушить возбуждение, а затем уткнулся носом в подушку, изогнулся и повертелся на кровати, не зная, куда деть переполнявшую его нутро энергию. Полный неудовлетворённости стон сорвался с его губ. Что ж… хорошо хоть, подобные видения беспокоили брюнета только ночью. Происходило бы это днём, гриффиндорец вряд ли бы выдержал натиск возбуждения, оставаясь в здравом уме. — Друг, всё точно хорошо? — кажется, Рон всё-таки не выдержал и поднялся с кровати. — Просто супер. Ничего не скажешь, — лев прикрыл глаза и постарался заснуть, зная наверняка, что его ждёт по ту сторону реальности… Неожиданно все звуки исчезли, только сердцебиение самого Гарри нарушало эту мёртвую всепоглощающую тишину. Сердце билось так быстро, взволнованное тем, что уже через миг предстало перед глазами Поттера… Мрак сменился тусклым светом свечей, а на замену спальни Рона пришёл огромный зал, в центре которого стоял лишь один небольшой мраморный трон. На нём, по обыкновению, восседал сам Тёмный Лорд и делал именно то, к чему Гарри никак не мог привыкнуть. Длинные ноги вновь, как уже многие ночи подряд, раздвинулись, а когтистая элегантная ладонь снова накрыла набухшую раскрасневшуюся плоть, медленно водя по ней пальцами. За прошедший месяц Гарри настолько хорошо изучил это сводящее с ума тело, что мог с уверенностью сказать и показать, где Лорду было особенно приятно, где он чаще себя касался, где он реагировал чувственнее. Какие манипуляции могли заставить его кончить быстрее всего. И в такие моменты Гарри было хуже прежнего. А самое ужасное было, что несмотря на то, что тело его не слушалось здесь, в этом пропитанном холодом месте, и он мог лишь немо наблюдать за происходящим, Гарри прекрасно чувствовал боль в паху, чувствовал пульсацию собственного члена и был готов вот-вот залиться жалобным плачем, лишь бы всё это поскорее закончилось. Но в то же время льву совсем этого не хотелось. И противоречия снедали его и убивали всякое желание бороться. Гарри никогда прежде не чувствовал себя таким раздавленным и беспомощным… Дыхание гриффиндорца постепенно участилось, он всё-таки попытался сделать шаг вперёд, протянуть руку, ведь между ним и этим развратным телом было не больше метра, но, конечно, он, как и всегда, как и весь прошлый месяц, оставался лишь сторонним наблюдателем. Гарри не мог пошевелить ни то, что рукой или ногой, ни даже пальцем! А первый сиплый стон, что гулом отразился от стен большого мрачного зала, и вовсе выбил Героя из колеи. В его горле образовался комок. Напряжённый член в очередной раз дёрнулся, причиняя боль своему изнеможённому хозяину. «Мерлин, пускай этот старый змей быстрее кончит», — пронеслась жалостливая мысль в голове гриффиндорца. И в этот миг глаза Гарри встретились с алыми глазами того самого старого змея. Так значит, он ещё и видит его?! Гарри тяжело вздохнул, и отчего-то страх подступил к его горлу, но это никоим образом не мешало возбуждению, что захлестнуло его новой волной. Однако вот улыбка на лице колдуна, гадкая и хищная, всё равно не внушала должного доверия. Мог ли сон обратиться реальностью? Последний месяц Гарри часто об этом думал и приходил к выводам весьма неутешительным. Лорд мог сделать всё из ничего. И это страшило, ведь противопоставить этому гриффиндорец мог только своё везение, которое сейчас почему-то отказывалось прийти к нему на помощь. Хотя не этого ли он хотел в кабинете ЗОТИ, раскладывая перед собой боггарта? Не этого ли тела, взгляда, жестов — всего, невзирая на последствия, он желал так страстно и так отчаянно? Змееликий медленно поднялся с трона, так же медленно подошёл к Гарри и прямо как тогда, в кабинете ЗОТИ, в руке его появилась тисовая палочка, что уже через секунду уткнулась в шею Героя. Гарри не видел ничего кроме этих алых глаз прямо перед собой. Только… только разве что губы — губы, которые так хотелось… — Поцеловать? — Тихое шипение полоснуло по ушам, и если бы парень только мог двигаться, он бы обязательно вздрогнул, а в лучшем случае и вовсе убежал подальше от внимательно наблюдающего за ним Лорда. — Поцеловать? — вновь переспросил маг, сильнее упираясь палочкой в шею Героя. — Почему же ты молчишь, Гарри Поттер? — издевательски протянул колдун, зная наверняка — Гарри было, что сказать. Проблема заключалась лишь в том, что это было невозможно. — Мне придётся тебя пытать, пока ты не начнёшь говорить, мерзкий мальчишка, — сладко проговорил мужчина, а в каждом его слове читалось неприкрытое торжество. Если честно, Гарри и не ожидал чего-то нового. Порой ему казалось, что Тёмный Лорд и не умел ничего, кроме пыток, но право, одного Круциатуса там, на кладбище два года назад, ему хватило на всю жизнь. Но только Гарри успел второй раз за ночь испугаться, как тисовая палочка, до поры упиравшаяся Поттеру в шею, была убрана, а сам Лорд, слегка расслабив тонкий кожаный шнурок на бёдрах, служивший ему пояском, опустился на колени. Гарри не мог наклонить головы или же просто посмотреть вниз, перед его глазами был всё тот же мраморный трон и ничего больше, но парень явственно ощущал то, как с него медленно стягивают шорты. — Я уже понял, — между тем шептал себе под нос змееликий, а его горячее дыхание опаляло торс Гарри, заставляя кожу льва покрыться мурашками, — что к тебе бесполезно применять мои излюбленные методы допроса. Боль, видите ли, тебе нипочём, но не так давно ты подал мне отличную идею… Ты, вероятно, заметил, что сегодня всё, что ты видишь и чувствуешь, более реально, чем прежде. Да, сегодня связь между нами, наконец, укрепилась, и я могу быть уверен в том, что все мои старания будут оправданными. — После этих слов Гарри ощутил, как его оголённый член и яички сжали в ладони. Тянущая боль пронзила тело, но вслед за этим головку его достоинства обхватили пылкие губы, принося юноше ни с чем не сравнимое удовольствие. Гарри громко простонал, однако сквозь плотно сжатые губы прорвалось лишь скомканное, но не менее эротичное от этого, мычание. Гриффиндорец чувствовал, как скользит по его члену горячий язык. Как Лорд захватывает в глотку всё больше и больше, при этом помогая одной рукой ласкать ствол, а другой надавливает на промежуток между яичками и анусом. И Гарри честно не мог ответить на такой лёгкий вопрос, где ему было приятнее. Единственное, что он знал наверняка — ему было неимоверно хорошо. Словно лихорадка, возбуждение окутывало его сознание, заставляя даже кончики пальцев изнывать от пламени, что разгоралось внутри. В конце концов, это наслаждение оказалось столь велико, а выдержка Гарри столь мала, что не успел Лорд перейти к более активным действиям, как… абсолютно ничего не произошло. Тело Гарри содрогнулось в оргазме, крупная дрожь и напряжение пробежали вверх от бёдер по позвоночнику, говоря о скором конце столь чудесного действа, но сфокусированный в одной точке пламень не пропал, превратившись в истому. Он продолжал пульсировать, обманчиво возвещая о том, что тот краткий миг, именуемый наивысшей точкой наслаждения, ещё не подошёл к концу. Гарри дрожал, скуля сквозь плотно стиснутые губы, не имея возможности кончить. Лорд тем временем неторопливо поднялся с колен, вытирая большим пальцем влажные губы и с восхищением разглядывая дрожащего и задыхающегося подростка. Взмах палочкой, и вдруг опора, что до этого момента держала Гарри в вертикальном положении, была убрана. Ноги гриффиндорца резко подкосились, и он повалился на пол. Его больше ничего не сдерживало. — Вот ты и на коленях, Гарри Поттер, — сухо произнёс колдун. — Валяешься предо мной, не в силах подняться или противиться мне и моим желаниям. А всего-то и стоило, что довести тебя до того… постыдного состояния. — На губах мужчины появилась кривая ухмылка. — Наверное, два года назад там, на кладбище, мне стоило использовать свою волшебную палочку по-другому, а не кидаться на тебя с Авадой, что думаешь? — Мужчина наступил на голову врага, прижимая его лицо к полу. Гарри только тяжело выдохнул, жмурясь и остервенело надрачивая свой член, желая, наконец-таки, кончить. Но несмотря на прилагаемые Гарри усилия, ситуация только ухудшалась, и это начинало здорово пугать. Риддл надавил на макушку льва чуть сильнее. Неожиданно послышался тихий треск, и Лорд перевернул Гарри на спину, желая понять, что именно сломалось. То ли к радости мужчины, то ли к несчастью, то были всего-навсего очки. Лорд быстро избавился от проблемы, отшвырнув поломку в сторону, без которой Гарри ощутил себя совершенно беспомощным. И проблема была не только в отвратительном зрении, которое уже на расстоянии вытянутой руки давало сбой, а в том, что без драгоценных очков Герой ощущал себя чуть ли не обнажённым, вывернутым наизнанку, представшим перед Лордом в самом неприглядном свете. Наверно, впервые за всю свою жизнь Гарри почувствовал то, насколько он на самом деле был зависим от этой безделушки. — Ничего личного, Поттер, — проворковал мужчина. — Я ведь должен как-то отомстить тебе за те долгие годы скитаний, за разбитое пророчество… за тот убогий пеньюар и твою не менее убогую фантазию. — Эти слова заставили Гарри удовлетворённо фыркнуть, ибо той угрозы, которая всегда имела место быть в любой брошенной Томом фразе, на этот раз, что удивительно, не было. Была лишь игра. Но всё это продолжалось ровно до того момента, пока мужчина не упомянул тот злосчастный пеньюар. Казалось, это трогало колдуна больше, чем собственное развоплощение, отшельничество и, в конце концов, проваленная Пожирателями операция, часть которых в итоге засадили в Азкабан. …Проваленная операция, которая унесла жизнь последнего, кому Гарри был нужен по-настоящему. Неожиданно перед глазами льва предстало лицо Сириуса, Арка Смерти и тихий умиротворяющий шёпот, что звал Гарри за собой… Удушающая тоска вытеснила из головы все мысли. Только осознание того факта, что если бы не этот мерзкий змей, всё могло бы быть по-другому, продолжало терроризировать сознание Гарри Поттера, освобождая его на миг от этих порочных оков. В какой-то момент брюнет даже смог услышать перепуганный голос Молли, но затем всё вновь погрузилось во тьму, а его тело вновь стало непослушным, неподвижным и таким приятно расслабленным. — Ох, — где-то сбоку прозвучал наиграно-печальный голос Лорда, возвращая Гарри в построенную змееликим реальность, — я очень сожалею об этом, честно. И я могу сказать тебе наверняка, что Беллатрисе сильно досталось за смерть её чистокровного братца. — Мужчина провёл коготком по шраму Гарри. — Ты не представляешь, насколько мне неприятна сама мысль об убийстве чистокровных. Однако потерянное лишь раз уже никогда не вернуть, но всё же… — Послышался довольный смешок, а затем колдун резво уселся Гарри на бёдра и, нагнувшись к его уху, прошептал: — Позволь же мне тогда загладить свою вину. — С этими словами мужчина расстегнул несколько пуговиц на своей мантии, оголяя ключицы, грудь и торс. Вид был столь захватывающий, что если бы Гарри в самом деле мог хоть что-нибудь разглядеть, он бы точно подавился слюной. Но так, сколько бы парень не щурился, ничего кроме размазанных очертаний он, увы, не видел. Это заставило Поттера сполна подавиться собственной досадой. А слова Лорда насчёт наказания и мести стали приобретать смысл. Ко всему прочему мужчина уселся на Гарри слишком уж удачно так, что брюнет вновь задёргался и учащённо задышал, но не от желания сбежать, а от всё того же неконтролируемого желания кончить. — Какой нетерпеливый мальчишка, — сипло произнёс колдун, обхватив напряжённый фаллос заклятого врага ладонью, медленно водя пальцами по налившемуся стволу и заставляя Гарри изгибаться под ним. Несмотря на то, что с первого взгляда фигура Лорда казалась непомерно хрупкой и лёгкой, на самом деле всё было в точности до наоборот. Гарри казалось, что мужчина весил даже больше, чем взятые вместе Крэбб и Гойл. Посему, вопреки возможности двигаться, кричать, царапаться и пинаться, Национальный Герой только натужно попискивал в перерывах между стонами и ахами, а также отчаянным желанием рассмотреть хоть кусочек тела Лорда. Ведь, несмотря на все знания Гарри об эрогенных зонах на теле мужчины, голым Поттер видел его лишь раз, и не его, а до ужаса холодного боггарта, ибо раздеваться колдун явно не любил. За весь прошедший месяц Гарри видел обнажённым лишь член и ноги Воландеморта. Добавить к этому ещё и то, что качество картинки порой здорово подкачивало, и ситуация становилась совсем безрадостной. Но зрение парня было ни к чёрту как не старайся, и вскоре Гарри просто решил расслабиться и плыть по течению, не вдаваясь в подробности происходящего. И чем больше парень отдавался во власть своей похоти и желаний Лорда, тем лучше и реальнее становилось всё то, что он ощущал. Разнообразные эмоции и жар прокрадывались в самые потаённые уголки сознания Гарри. И его охватило самое подлинное чувство эйфории. В один момент все печали и тревоги окончательно покинули гриффиндорца… поэтому он даже не сразу обратил внимания на то, что зал, а точнее его стены, стало ощутимо потряхивать, будто при землетрясении, а свечки, что парили в воздухе, стали гаснуть одна за другой. А затем Лорд резко прервал свои ласки. В голову Гарри закралось нерадостное подозрение о том, что и на этот раз ему не дадут кончить. Вслед за этим мужчина недовольно огляделся по сторонам, и Поттер последовал его примеру, впервые заметив произошедшие с залом изменения. Из примерно полусотни свечей гореть продолжало лишь около тридцати, а стены с каждым мгновением дребезжали всё сильнее и пуще, покрываясь трещинами и угрожающе громыхая. — Кто посмел? — недовольно и безрадостно протянул Воландеморт, но вопрос явно был адресован не Гарри. — Что ж, — выплюнул мужчина. — Теперь у нас не так много времени, — после этих слов маг вновь обхватил трепещущий орган Поттера и сразу же направил его к своим бёдрам, медленно опускаясь вниз. Гарри широко раскрыл глаза и замычал, подавившись воздухом. Узкая глубина приняла его полностью, но сама мысль о том, что мужчина добровольно позволил ему это, отчаянно отказывалась стать правдой. Поэтому следующие несколько секунд на лице Национального Героя была взволнованная, но до боли глупая мина. — Гарри, — тяжело прошипел тёмный маг, недовольно хлопнув юношу по щеке, — немедленно сделай лицо поумнее. — Эти слова в тот же миг вырвали гриффиндорца из секундного оцепенения. Руки Поттера, словно сами по себе, легли на талию колдуна, а его бёдра стали покачиваться навстречу бёдрам Лорда, увеличивая скорость толчков. Тело льва и в самом деле действовало само по себе. И в какой-то момент дрожащая рука брюнета легла на достоинство тёмного колдуна и стала медленно его массировать. Гарри прекрасно знал, что змееликий не любит спешки (а сейчас что-то явно заставляло его спешить) и, вероятно, хотя бы в этом он решил найти отдушину. Гарри вообще многое знал. Жаль, что эти самые знания никому даром были не нужны! И гриффиндорец не преувеличивал, ему действительно было очень обидно от того, что он не мог самостоятельно приласкать Лорда. Да и вообще, горделивая натура юноши вновь принялась неприятно скрестись в сердце, лишний раз напоминая о себе. И Гарри с удовольствием продолжал бы негодовать, если бы в один момент перед его глазами не предстала чёткая картинка того, что творится там, где было его тело. Там, в комнате Рона, что удивительно, было тихо и спокойно. Словно со стороны он слышал свои вульгарные постанывания, а рядом с ним сидел Снейп, сосредоточенно смотря прямо на него, что-то беспрерывно бормоча. В один момент Гарри показалось, что он вернулся восвояси, но затем громкий стон Лорда вновь вернул его обратно в полуразрушенный зал. — Я хочу поцелуй, — скомкано проворочал языком Гарри, поняв, что с секунды на секунду всё это великолепие действительно может прерваться, а уйти без поцелуя он ну никак не мог. И хоть из-за плотно сжатых губ Гарри донеслось лишь что-то совершенно нечленораздельное, колдун, видимо, всё прекрасно понял, молча вцепился в непослушную шевелюру льва и буквально потянул Гарри на себя. Парень недовольно скривился, но грубый требовательный поцелуй всё же принял, покорно закрыв глаза на боль и не протестуя. Да уж, по сравнению с неучастливым и неумелым боггартом, Лорд был даже слишком опытным. Его язык был столь же умел, как и его движения бёдрами, неторопливые, но многообещающие и оправдывающие себя. И вот вскоре сквозь пошлые шлепки и учащённые вздохи стали прокрадываться жадные причмокивания. В тот же миг, словно поощрив покорность своей жертвы, змееликий вернул Гарри контроль над телом. Или же это было из-за того, что мир вокруг них всё ещё стремительно рушился, и чары Лорда постепенно теряли свою силу. А удовольствие всё нарастало. Лорд ухватил Гарри за шею и вновь придавил парня к земле. Вслед за этим мужчина, наконец, полностью снял с себя мантию. Отбросив её в сторону, он с насмешкой посмотрел на отчаянно щурящегося льва. Щелчок пальцами, и зрение брюнета стало лучше. Взгляд юноши скользнул по острым, скорее даже костлявым плечам, груди, которая казалась ещё более белой, чем у боггарта, напряжённым, предательски чувствительным сосочкам и наконец к члену, который поблёскивал капельками спермы и выделившейся смазки на тусклом свету. Поттер слегка привстал на локтях, вытянул одну руку вперёд, изучая трепещущее тело, горящее и притворно податливое, такое нежное и искушающее… В нём не было чего-то красивого, но оно точно не было уродливым, кто бы что ни говорил. Оно очаровывало. Юноша провёл кончиками пальцев по розовым ареолам, тут же уловив тихий полустон-полувздох, и продолжил ласку смелее. Жаркие тиски сжали достоинство Гарри туже, также вырвав из Поттера судорожный вскрик. На мгновение Воландеморт замедлился, а потом и вовсе остановился. Змееликий прикрыл глаза и закусил нижнюю губу, словно желая прочувствовать член внутри себя и руки на своей груди лучше. К тому времени продолжало гореть всего восемь свечей, что были разбросаны по разным углам зала. Света от них было немного, и Гарри старался прикоснуться ко всему, увидеть всё, что только было возможно, пока у него это не отняли. За пару секунд до того, как всё окончательно прервалось, Гарри услышал лишь тихий абсолютно спокойный шёпот прямо в своей голове. — Слушай внимательно, Гарри Поттер. — Эти слова на пару мгновений вернули юношу обратно к тёмному колдуну. Вокруг был кромешный мрак, но даже так кроваво-красные глаза Воландеморта было прекрасно видно. — Ты слышишь меня? — Герой заторможено кивнул. — Пятнадцатого октября ты должен будешь прийти в Визжащую Хижину. Я убью каждого, кто придёт с тобой, поэтому хорошенько подумай, прежде чем сделать что-то опрометчивое. Пятнадцатого октября. Только ты и я, Гарри, — проведя коготком по щеке гриффиндорца, повторил маг, будто боясь, что в первый раз его не услышали. Всё исчезло. Некоторое время после этого юноша всё ещё пребывал в забытьи, а затем медленно раскрыл глаза и сразу же пожалел об этом. К его губам прижались чужие губы, а в плечи упиралась пара грубых ладоней, которые крепко держали льва, придавливая к прогнувшемуся матрасу. Но теперь-то Гарри мог двигаться и он не побрезговал этим воспользоваться, оттолкнув в сторону Снейпа. — Поцелуй истинной любви, чтобы разбудить спящую принцессу, — с невероятно серьёзным лицом проговорил зельевар, надменно оглядев напряжённую фигуру Гарри и поднявшись со скомканных простыней. — Что ж, на этом моя работа закончена. Кошмары Вас больше не побеспокоят, мистер Поттер. Доброй ночи, — доброжелательно проговорил Северус, чему-то неприятно ухмыляясь. Отчего-то взгляд Гарри сразу же метнулся в сторону маленького, пыльного зеркала в углу небольшой спальни. — Очень смешно, — недовольно фыркнул гриффиндорец. — Ваша работа? — Я бы не посмел, — сотрясаясь от беззвучного смеха, проговорил Северус. Из отражения на Гарри смотрел выряженный в балетную пачку силуэт. На щеке же юноши красовался небольшой порез, словно напоминание о последних словах Воландеморта. Единственное, что было непонятно: был ли это вызов на дуэль или же желание продолжить начатое? — Поттер, я советую Вам либо переодеться, либо побрить ноги, — вновь заговорил стоящий у двери зельевар. — Согласитесь, что эти волосатые кривоножки на фоне этой безукоризненной красоты выглядят более чем просто убого. — Не нравится — не смотрите, — взвился Гарри, чувствуя, как к нему возвращаются мигрень и неудовлетворение. Он обязательно придёт туда. К нему. Один.