Риддикулус

Если увидите ошибки, отметьте их, пожалуйста, в ПБ ;) Гарри всегда необычайно радовался началу учебного года. Однако на этот раз парня одолевало и какое-то странное непонятное чувство, сжирающее его изнутри. Оно состояло из страха, трепета и какого-то нехорошего предвкушения. Признаться честно, подобное парень уже испытывал. И не раз. Эта сладостная тревога, как правило, появлялась перед очередным опасным приключением, которое сулило юноше море проблем и ничего, кроме них. Одно из таких, к примеру, закончилось возрождением Тёмного Лорда. И если в прошлом, испытывая страх перед неизвестностью, для Гарри существовала хоть какая-то интрига, сейчас гриффиндорец был на сто процентов уверен в том, что его нынешнее состояние целиком и полностью было делом рук никого иного, как Воландеморта. Поддавшись искушению, парень добровольно впустил злодея в своё сознание и чуть не совершил одну из самых непростительных ошибок в своей жизни. Однако понял это Гарри лишь тогда, когда будоражащая его тело нега отступила, и он, наконец, внял голосу собственного разума. А тот говорил о весьма безрадостных вещах. Он говорил о том, что если бы не Снейп, который вывел парня из того жаркого оцепенения, и не его щиты, что теперь весьма удачно спасали Гарри от новых ночных «кошмаров», то стоило Воландеморту копнуть чуть глубже, и все планы Ордена накрылись бы медным тазом. Вспоминая же о том, какой властью обладал мужчина в том чудесном, но, к сожалению, абсолютно реальном сне, Гарри пробирала дрожь… Даже мысли о Сириусе тот смог так легко вытеснить из его головы! Гриффиндорец почувствовал укол совести. Однако, несмотря на стыд, он уже ничего не мог с тем поделать. Те несколько месяцев, когда ему снился Воландеморт, почти полностью изгнали из сердца Гарри скорбь по крёстному отцу. Сейчас же лев вновь к ней возвращался. Хорошо это было или плохо, но юноше казалось, что это отвратительное чувство воздаётся ему с процентами за все те дни, когда единственное, о чём он мог думать так это нагое костлявое тело, прижатое к полу. И что самое ужасное — думал Гарри о нём без всякой ненависти. Было лишь какое-то неопределённое, не похожее ни на что другое чувство, теплившееся отныне где-то глубоко в сердце юного мага. Всё же между Гарри и колдуном произошло то, после чего, по мнению Поттера, просто нельзя было друг друга ненавидеть, ведь так? Но, конечно, это было лишь мнение самого гриффиндорца, и он, увы, не мог навязывать его другим. И всё же, несмотря на отсутствие этой самой ненависти, юноша прекрасно понимал одно: он больше не должен вспоминать о том, что произошло этим летом. Ведь даже если это не Воландеморт убил Сириуса, в том, несомненно, была именно его вина. Так же, как и в том, что до одиннадцати лет гриффиндорец был лишён всякой заботы. И хотя бы поэтому Гарри вопреки всему сущему должен был ненавидеть его. Но почему-то, сколько бы парень ни взывал к гневу, ничего, абсолютно ничего не происходило. В итоге юноша просто решил сдаться и сделать вид, будто их с Лордом и впрямь связывало лишь пророчество и ничто другое. Лишь пророчество, по пути которого Гарри шёл всё это время и собирался идти впредь и с которым он уже почти смирился. В любом случае, какие бы мысли ни были сейчас в голове Воландеморта, тот вряд ли собирался отступиться от своих планов ради недруга. Того же не собирался делать и Гарри. Предать друзей, предать мир, который так радушно принял его и дал ему шанс прожить нормальную жизнь, он никогда не сможет. Хотя от мысли убить тёмного мага Гарри не легчало. Мысль о том, что ему вообще когда-либо кого-то придётся убить, претила и неприятно давила на сердце. И вроде бы всё уже было решено, но оставалась ещё одна проблема — обещание. Обещание, что небольшим шрамом отпечаталось на правой щеке Избранного. Должен ли он прийти в Визжащую Хижину? Должен ли он сказать Тёмному Лорду, что решил раз и навсегда забыть о произошедшем? Должен ли опасаться того, что прежде чем он раскроет свой рот, его уже поразит Авада? Наверное, всё же должен. И возможно, что кто-то вроде Колина Криви счёл бы подобный поступок высшей степенью героизма, сам Гарри не видел в этом ничего, кроме разве что своей глупости. Ведь придёт он туда вовсе не бороться за справедливость. Хотя от Воландеморта можно было ожидать чего угодно. Возможно, получится так, что, закончив с делами насущными, змееликий вырубит его и утащит в своё логово, чтобы потом продемонстрировать всей Британии её ни на что не годного Героя. Гарри совсем не мог проследить за ходом мыслей колдуна. Его поступки казались юному магу совершенно нелогичными. И даже эта «очаровательная» пачка, которую Гарри не мог снять всю следующую неделю… Даже этой своеобразной мести юноша также не мог осознать. Слишком уж это было несерьёзно для самого страшного мага двадцатого столетия. Но время шло. И с каждый днём лев всё больше впадал в уныние, а стоило ему только войти в Большой зал, как над ним в прямом смысле этого слова собирались большие серые тучи, грозящие вот-вот окатить юношу натуральным ливнем. Посему вход туда Герою был заказан. Благо Добби с радостью вызвался помочь своему любимому Гарри Поттеру и каждый день носил ему в спальню завтраки, обеды и ужины. И в один из таких воскресных вечеров, юноша, по обыкновению снедаемый размышлениями, сидел на кровати и справлялся с ужином. Это была уже третья порция, но насыщения брюнет не чувствовал, так же, как и вкуса. Он просто монотонно пережёвывал двадцать шестую по счёту куриную ножку, запивая всё это тыквенным соком и совершенно по-плебейски чавкая. Стесняться ему всё равно было некого. В комнате Гарри был совершенно один. Так бы оно и продолжалась дальше, если бы дверь в спальню мальчиков тихо не раскрылась и на пороге не появилась бы Джинни с двумя кремовыми плюшками в руках. — О, — грустно протянула девушка, — а я-то думала, ты тут голодаешь. — Будто бы Добби даст мне это сделать, — ухмыльнулся Поттер, кивнув на несколько пустых тарелок, стоящих на его прикроватной тумбе. — Спорим, что у меня здесь всё в разы вкуснее, чем в Большом зале? — как можно более беззаботно хмыкнул гриффиндорец. Джинни поджала губы и, тяжело вздохнув, сделала несколько шагов в сторону Гарри. — Я не буду говорить, что все уже давно заметили твоё состояние, — спокойно проговорила рыжая, сев на краешек кровати, — но знаешь, все очень волнуются. Особенно Рон. Он думает, что это вина Малфоя и уже готовит ему какую-то подлянку, представляешь? — тихо засмеялась Джинни. Потом она внезапно замолкла и впервые за всё это время прямо и до боли серьёзно посмотрела на Избранного. Парень, не выдержав на себе пристального взгляда карих глаз, отвернулся. Девушка продолжила: — Расскажи, что произошло? Ты же знаешь, что я, Рон, Гермиона и многие другие всегда помогут тебе, что бы ни случилось, — возбуждённо проговорила она. — Мы всегда будем на твоей стороне, поверь же. — Джинни… — начал было Гарри, но его бессовестно прервали. Ведьма подсела чуть ближе и положила свою тёплую ладонь на плечо гриффиндорца. — Только не говори мне, что у тебя всё хорошо, — тревожно протянула она, нахмурившись. — Я ведь всё прекрасно вижу! — прошептала она взволновано. — Ну же, расскажи, ты ведь не хочешь, чтобы моего нерадивого братца исключили из школы из-за того, что тот в недалёком будущем подорвёт кучку слизеринцев каким-нибудь фейерверком из магазина Фреда и Джорджа? Гарри не смог сдержать улыбки на такое заявление в сторону Рона. Он повернулся к Джинни, но в глаза ей так и не посмотрел. Вместо этого парень, закусив губу, думал о том, стоит ли облегчить душу и рассказать хоть кому-нибудь о том, что его гложет. Но он никак не мог прийти к однозначному выводу. За прошедшие несколько лет брюнет так привык полагаться на чужие советы (чему больше всего поспособствовал Дамблдор), что теперь лишь изредка мог сам до чего-то додуматься. Тишина в комнате была почти осязаемой. Джинни терпеливо ждала ответа на свой вопрос, наблюдая за переменами в лице дорогого ей юноши. Так они просидели около сорока минут, а затем ведьма пробормотала: — Гарри, я так волнуюсь, — проговорила она, помявшись. — Это ведь всё из-за тех ужасных снов, да? Они до сих пор тебя мучают? — Нет, — отмахнулся лев. — Снейп сделал всё как надо. Его новое заклинание оказалось на удивление удачным. Просто я… — парень тяжело вздохнул. — Джинни, — резко взяв себя в руки , проговорил он, заставив девушку вздрогнуть, — меня действительно кое-что беспокоит, — твёрдо заключил он. — Но я… — парень помялся, — я не могу рассказать ни тебе, ни кому-либо ещё об этом. Прости, — виновато улыбнулся лев. — Но я уже взрослый и не тебе за меня беспокоиться. Правда, не стоит этого делать. Пойми, что не… — и вдруг к его губам приникли мягкие губы колдуньи. Кроткий поцелуй без намёка на какое-либо продолжение, и вот девушка уже отстранилась от брюнета с таким видом, словно ничего не произошло. Гарри нервно облизнулся, сочно краснея и ощущая какой-то сладковато-пряный привкус на языке. Вероятно, он был от кремовых плюшек. — Джинни… — шёпотом произнёс гриффиндорец, судорожно вздохнув. — Я… — голос Гарри дрогнул, и он вновь стал размышлять о чём-то, но это не продолжалось больше нескольких секунд. — Через неделю… — неразборчиво проворочал языком лев, придя в себя. — Через неделю, — повторил он и сник. — Через неделю, — подтолкнула его ведьма. — Через неделю, — тут же подхватил её Гарри, — пятнадцатого числа, — слова больше не застревали в глотке, а сердце в груди парня билось быстро-быстро, словно он только что пробежал целый кросс, — в Визжащую Хижину придёт Воландеморт, — при упоминании этого имени лицо девушки на секунду перекосилось, она сжала в ладонях простыни, но продолжала внимательно слушать Героя. — Он должен быть один, — тем временем проговорил Поттер. — Мы с ним должны… я поклялся… я… мы… мы должны закончить начатое, — и Гарри резко замолк, так больше ничего из себя и не выдавив. Он уткнулся лбом в острое плечико с таким видом, будто из него выжали все жизненные соки и единственное, чего ему хотелось, так это сдохнуть. — Ты не должен идти! — тихо воскликнула Джинни. Гарри же отчётливо ощущал дрожь в её теле. — Ты не должен идти туда! — чуть громче проговорила девушка, погладив юношу по его растрёпанным волосам. — Ты не пойдёшь туда! — Я не пойду, — согласился брюнет. — А теперь надо успокоить Рона. Только не говори ему ничего, ладно? — Джинни кротко кивнула, приподнялась с кровати и, задорно улыбнувшись, направилась к двери.

****

Гарри вырвался из директорского кабинета, не в силах больше выносить ни смеха членов Ордена Феникса, ни их радостных голосов, ни пронизывающего взгляда Дамблдора. — Почему я узнаю об этом только сейчас?! — вероятно уже в сотый раз крикнул гриффиндорец. — Почему никто мне ничего не рассказал?! — отмахнувшись от схватившей его за запястье Джинни, проорал парень. — Как же ты могла?! — сипло простонал брюнет. — Гарри… — Ты же обещала мне! — жёстко подвёл он итог, в очередной раз вырвавшись из рук девушки. Та попыталась сказать что-то в своё оправдание, но слёзы, выступившие на её глазах, помешали ведьме это сделать. Рыжая прикрыла лицо ладонями, а рука Гарри предательски дрогнула. Но вовсе не от того, что парню стало жаль девушку, и он решил её утешить. Гарри до дрожи желал ударить юную колдунью, но, слава Мерлину, смог вовремя себя остановить. Избранный быстро сбежал вниз по лестнице, чувствуя как отвращение, стыд и гнев смешиваются в нём в какое-то гадкое чувство, что билось в его груди, словно запертая в клетке птица, и никак не могло найти выхода. Мысли шумным хороводом сменяли друг друга. И за всем этим парень и сам не заметил, как преодолел тёмные коридоры Хогвартса, вышел на школьный двор и уже вскоре стоял где-то неподалёку от хижины Хагрида. Секунда — и парня скрутило и вырвало на сырую от вечерней росы траву. В нос ударил едкий запах рвоты, и парень, поморщившись, вытер рот рукавом школьной мантии, выпрямился и запрокинул голову назад, вглядываясь в затянутое тучами небо. А затем его желудок вновь свело, и лев вновь изогнулся в напряжённой судороге, на этот раз окончательно расставаясь с некогда таким вкусным ужином. Откашлявшись, Гарри вымученно застонал, с трудом продолжая стоять на дрожащих ногах. Сердце его билось тяжело и гулко, а горло стянуло от охватившего всё его нутро волнения. Несколько долгих минут он гипнотизировал неприятную жижу под своими ногами, а затем вдали послышались голоса Рона и Гермионы. И судя по недовольным выкрикам, первый был очень разозлён поведением друга и требовал объяснений. Немедленно. Лев нервно сглотнул, тихо проклиная себя за такую несдержанность. Юноша, наконец, понял то, что теперь ему придётся распинаться мало того, что перед Роном, который сейчас по всей вероятности был готов порвать любого за свою обиженную сестру, но и перед Орденом в полном его составе о том, почему он так странно отреагировал на эту — Гарри передёрнуло, — «замечательную» новость. От одной только мысли вернуться в кабинет Дамблдора и снова окунуться в эту праздничную атмосферу, где все улыбались и выкрикивали глупые тосты, Гарри мутило и хотелось бежать, бежать и бежать, пока ноги не откажут, а злоба не уйдёт, в чём сам Поттер сильно сомневался. По крайней мере, одного человека он точно не простит и плевать, что на это подумают остальные. Руки льва до сих пор передёргивало от желания хорошенько стукнуть Джинни, но всё же где-то глубоко парень-таки понимал, что он сам был во всём виноват. В конце концов, он ведь сам, поклявшись самому себе ничего не говорить, на раз-два выложил девушке всю информацию. Глупо было даже надеяться на то, что она никому ничего не расскажет, зная, как ведьма ненавидела Лорда после своего первого года в Хогвартсе. Джинни, наверное, тем же вечером поделилась всем, что узнала от него, с Дамблдором, а тот зря времени не терял, и в ночь на пятнадцатое октября, в Визжащей Хижине Лорд Воландеморт был повержен и убит. Сейчас же вся Британия праздновала уже четвёртый день с его смерти, а Гарри, который, по заверениям газет, и нанёс колдуну смертельную рану, только сегодня обо всём узнал. — Четыре дня, — угнетенно прошептал гриффиндорец. А на смену гневу, пришло тупое осознание факта. Рвать и метать больше не хотелось, однако лучше бы Гарри снова впал в постыдную истерику, как тогда, в Отделе Тайн, чем молча выносил эту убийственную пытку. Голоса друзей тем временем становились всё чётче, а желание юноши побыть одному, наконец, достигло своей вершины, и лев стал нервно оглядываться по сторонам, выискивая место, где бы он смог спрятаться и избежать неприятной беседы. Домик Хагрида отпадал сразу же, там его было бы слишком легко найти. Запретный лес также не был вариантом. С какими бы тварями Гарри уже не повстречался за свою короткую жизнь, парень прекрасно осознавал, что эта часть Хогварста всегда была готова подсобить ещё парочкой невиданных ранее саблезубых, косматых и до жути опасных существ. Собственно, ничего другого с таким лесничим как Рубеус Хагрид ожидать не приходилось. Затем взгляд Гарри привлекла Дракучая ива, чья посеревшая в тусклом свету звёзд и луны макушка призывно выглядывала из-за горизонта… Глупая, даже навязчивая идея пришла в голову Национального Героя. И, несмотря на то, что для себя Гарри в принципе уже всё решил, он продолжал безвольно стоять на месте, не сводя своих пронзительно зелёных глаз с изрядно полысевшего дерева. Но эта робость была оправдана. Поттер боялся столкнуться с тем, что он увидит, пройдя через тайный ход… Лев боялся убедить себя в том, что ничего уже нельзя было исправить. Парень содрогнулся от пришедшей в его голову мысли. Не хотелось даже думать о том, что всё действительно было кончено! Такого не могло быть, ведь обязательно, даже вопреки чарам Снейпа, брюнет должен был что-нибудь почувствовать в момент смерти тёмного мага! Но шрам не болел, снов не было и даже кратких видений длиной в секунду, а то и меньше, юноша не видел. Лишь благоговейное ничего в ответ на тщетные попытки Гарри услышать мысли змееликого. А ведь всего год назад парень был готов разбиться о стену лишь бы получить эту свободу. Гарри порылся в карманах мантии в поисках палочки, желая хоть немного прибрать за собой. Однако вовремя вспомнив о том, что та осталась в кабинете директора, гриффиндорец только тихо выругался и, не тратя больше ни секунды своего драгоценного времени, стремительным широким шагом направился к Дракучей иве, которая приветствовала его угрожающим потряхиванием своих длинных ветвей. Но Гарри вовремя добрался до заветного сучка, благодаря чему и не лишился головы, пролез в дыру под самым подножьем грозного дерева и погрузился во мрак. В туннеле, как всегда, было холодно и промызгло. Пахло сырой землёй и плесенью. Ход был длинным, да и в почти материальной тьме Гарри то и дело натыкался на торчащие из земли коряги. Однако гриффиндорцу было глубоко плевать на это. Все его мысли занимало лишь то, что он увидит, завершив свой путь. И вот в какой-то момент впереди наконец забрезжил тусклый лунный свет, что пробирался сквозь щели между люком и землёй. Избранный не без труда толкнул его вверх, послышался грохот — по всей видимости, крышку завалило, — и Гарри неуклюже пролез в Хижину. Несколько долгих секунд юноша был ослеплён звёздным сиянием, что просачивалось в дом через щели и побитые окна, а потом, разглядев-таки помещение, в котором он оказался, лев с трудом распознал в нём то, что он видел когда-то на третьем курсе. Визжащая Хижина и до сего момента не поражала красотой и великолепием, напротив, от неё всегда исходила аура зловещая и угрюмая, таинственная и по-настоящему недобрая. Но сейчас перед глазами было только лишь перевёрнутое с ног на голову небогатое убранство, стены, прожжённые испепеляющими чарами, балки под потолком, опасно покосившиеся и готовые вот-вот рухнуть и… Гарри замер, не сразу поверив своим округлившимся от удивления глазам. Как есть, на четвереньках, не заботясь о сохранности мантии, он подполз к одной из опрокинутых тумб и вытащил из-под неё волшебную палочку — палочку, которая столько раз порывалась убить его. Всё-таки Альбус не соврал. Это действительно был конец. Глаза Гарри наполнились слезами, которые парень стыдливо утёр ладонью, а в груди всё больно сжалось. Однако, несмотря на это, пальцы Гарри приятно покалывало, словно в руках у него была своя собственная остролистовая боевая подруга. Гриффиндорец взмахнул ей, тихо шепнув «Люмос», и та без вопросов ему подчинилась, озарив помещение тусклым белым светом. Несомненно, это была палочка Тёмного Лорда. Гарри хорошо помнил эти витиеватые узоры на ручке с подобием коготка в самом её низу. И словно боясь того, что его находку кто-то попытается отобрать, гриффиндорец, опасливо оглядевшись, припрятал её во внутренний карман мантии, встал на ноги и, борясь с желанием уйти и не мучить себя видом поля битвы, где в тёмных уголках можно было разглядеть и тёмные высохшие кровавые пятна, Гарри поднялся вверх по лестнице на второй этаж. Там всё было не так трагично, как внизу. Здесь явно никто не воевал. Гнилая кровать, два ободранных кресла и просыревший до основания камин — все эти вещи были именно такими, какими их и запомнил гриффиндорец несколько лет тому назад. Парень ленивым мелким шагом добрался до постели, от которой пахло золой и пылью, и аккуратно на неё улёгся, боясь, что пружины матраса безжалостно вопьются в его спину. Однако было довольно удобно. Даже очень удобно, или Гарри просто был слишком уставший и замученный, чтобы привередничать. «Неужели и вправду прошло уже целых четыре дня с его смерти?», — снова повело льва. Это же прошептали и его обветренные губы. — «Я не верю», — однако данные слова уже не могли ничего изменить. — «Неужели…», — парень жалко всхлипнул и резко притих. Неужели, когда Тёмного Лорда окружали авроры, он мирно посапывал в кровати, даже не предполагая о том, что происходит совсем недалеко от Хогвартса? Ах, если бы парень только выглянул в окно, он бы увидел, что школу окружили министерские псы, опасаясь того, что змееликий возьмёт в заложники детей. Если бы Гарри только присмотрелся, вдали он увидел бы вспышки от заклинаний. Ах, если бы Гарри только знал, что происходит у него прямо под носом, он бы обязательно помог Лорду и остановил это безумие, не дал бы колдуну умереть… Да даже если бы Гарри просто-напросто сдержал своё обещание и пришёл сюда в назначенное число, в полночь, абсолютно один, то мужчина не попал бы в засаду. Так стыдно и убого Поттеру было впервые. Он был во всём виноват, только он и его язык, не умеющий держать тайн. Брюнет перевернулся на живот, ощутив, как волшебная палочка тёмного мага, припрятанная во внутреннем кармане мантии, со всей силы упёрлась в его грудь, причиняя несильную, но всё-таки вполне ощутимую боль, которую Поттер, несомненно, заслужил. Главное не сломать драгоценное древко.

****

Гарри проснулся от яркого белого света, жестоко полоснувшего его глаза. Даже сквозь плотно сжатые веки Герой прекрасно чувствовал, как тот с каждой новой секундой становится всё более ярким и невыносимым. Несколько неудачных попыток закрыть лицо руками и сохранить чудесную безмятежность сна нетронутой не увенчались успехом. Гриффиндорец лениво потянулся, даже нашёл в себе силы смачно зевнуть и перевернуться на спину, но всё ещё не собирался подниматься на ноги. Однако же, ощутив, что в спину его упёрлось что-то острое (то была пружина матраса), парень неуверенно стал вспоминать — искренне не желая верить во что-либо из того, что помнил, — о том, где он и почему он здесь оказался. Сонливость как рукой сняло. На пару с кратковременной бодростью и желанием подняться с постели. И даже этот противный, гадкий свет уже не мог что-либо исправить. Но затем произошло ещё кое-что, что вновь выдернуло Гарри из сладкого забвения. В его висок грубо, настойчиво, несколько раз подряд упёрлась чья-то волшебная палочка. Гарри не составило труда даже в таком убогом состоянии различить, как с конца её, неприятно покалывая, лилась чужая магия. Все мысли в голове Гарри сжались в комочек, руки сами извлекли наружу палочку Воландеморта, и уже через миг гриффиндорец, стоя на паре негнущихся ног, смотрел на противное, бледное, словно сама смерть, лицо, что неприятное ухмылялось ему, освещённое Люмосом. На улице же всё ещё было темным-темно, чему гриффиндорец даже успел порадоваться. — Поттер, вы уже второй раз направляете палочку на своего профессора, — проговорил Северус своим неизменно-холодным голосом, однако что-то в нём всё-таки было не так, как прежде, но Гарри никак не мог понять что именно. — Ужасный мальчишка, — неразборчиво хмыкнул колдун себе под нос. — Опять запустите в меня Экспелиармус? Неужели я не ошибся, и вы именно это хотите сделать? — едко протянул мужчина, отмечая то, что палочку Поттер всё ещё не опустил. — Мерлин, вы что действительно думаете, что я потащу вас к Дамблдору? Насильно? Сквозь ругань и крики? Мучая проклятьями? Издеваясь и язвя? Хм… вполне возможно, — в следующий же миг согласился сам с собой Снейп, блаженно растянув губы в ухмылку. И тут-то Гарри всё понял. — Вы пьяны, — хмуро заключил он. — Почти трезв, — беззлобно поправил его Северус, мягко продолжив: — Мы же празднуем, разве не так? — расслабленно протянул он. — Удивительно только, — и лицо Снейпа действительно исказило от этого самого удивления, — что алкоголь пробрал меня лишь сейчас… Как думаете? — обратился он к Гарри. Парень помялся, не зная, что ему нужно сделать или сказать в такой необычной ситуации. Однако палочку он так и не опустил, понимая, что в таком состоянии зельевар был не опаснее клубкопуха с динамитной шашкой за пазухой. — Как настроение? — внезапно спросил Снейп, оперевшись спиной о стену, вероятно из-за того, что стоять самостоятельно он больше был не в силах. — Просто отлично. Мы же празднуем, разве не так? — зло шикнул Гарри, абсолютно выбитый из колеи таким вопросом. — Британия радуется тому, что их Герой испачкал свои ручки чьей-то кровью. Я просто визжу от счастья. — И это всё, что вас волнует? — недовольно, даже комично, нахмурился Северус, а потом мужчина неожиданно заёрзал и полез в карманы, для удобства закусив свою палочку, на конце которой всё ещё горел Люмос, зубами. — Я принёс кое-что… — промычал Снейп сквозь плотно стиснутые губы, — чёрт… Но, думаю, она вам уже не нужна…, но всё-таки… Ах, вот, — Северус протянул Гарри его забытую в кабинете Дамблдора палочку. — Заберите её поскорее, — хмыкнул он. — Мне кажется, она меня ненавидит, — та и правда свирепо искрилась в ладони Снейпа, выказывая ему своё дикое негодование. Однако стоило Гарри лишь доверчиво протянуть руку вперёд, как его тут же притянули к себе и захватили в крепкие, удушающие объятья, а палочка, оказавшаяся дешёвой иллюзией, растворилась в воздухе. Гарри дёрнулся, скривился, почувствовав запах огневиски, и притих, надеясь на то, что даже в таком плачевном состоянии Северус не сделает ему ничего плохого. Хотя, по исходу событий последних дней у Избранного был реальный повод беспокоиться. Зельевар положил подбородок на плечо Поттеру и тяжело вобрал носом воздух, точно принюхиваясь. Он потёрся слегка небритой щекой о скулу Гарри и плотнее к нему прижался. Затем ладони мужчины, обжигающе холодные и большие, легли сначала на живот льву, а затем спустились чуть ниже и… — Ну, всё, хорош! — совсем не по-геройски взвизгнул гриффиндорец, вырвавшись на свободу и вновь вооружаясь палочкой, но зельевар только плотнее прижался к стене, скрещивая на груди руки и протяжно зевая. Продолжать свои глупые выходки тот точно не собирался. Однако же, если бы Снейп не был пьян, то так легко избежать уже привычные за несколько месяцев приставания Поттеру вряд ли бы удалось. — Ну и ладно… — обиженно цокнул Снейп. — Я вовсе не за этим сюда пришёл… — Ага, как же… — сейчас у Гарри не было настроения спорить и выяснять с кем бы то ни было отношения. Поэтому поправив мантию и спрятав, наконец, драгоценную палочку с коготком на конце ручки в карман, Поттер направился к лестнице. — Занятная вещица, — вдруг проговорил Северус. — Где достали? Гарри не ответил, делая первый шаг вниз по лестнице. — Какой вы сегодня несговорчивый, Поттер. Неужели всё-таки что-то случилось? — юноша сжал руки в кулаки, но как ни в чём не бывало продолжил свой путь. — Вы так расстроили мисс Уизли, — тем временем продолжил Северус. — Я почти на сто процентов уверен, что она до сих пор плачет в своей комнате, ожидая вас, а её дорогой старший брат, несмотря на поздний час, до сих пор рыщет по территории Хогвартса, выискивая того, кто её обидел, — и Гарри резко замер. Он действительно совсем забыл о Джинни и Роне, однако видеть их всё так же не хотелось. — Но мне, конечно же, — расслабленно проворковал Северус, — нет до этого дела. С него и с вас, Поттер, я уже снял баллы за ночные прогулки. Но вернёмся к тому, что вы от меня прячете, — резко перевёл тему зельевар, уяснив для себя то, что теперь гриффиндорец точно никуда от него не денется. Тот и впрямь замер на месте, еле сдерживая рвущееся наружу раздражение. — Покажите-ка эту чудесную палочку. Ну же, не томите меня. Я даже отсюда могу ощутить её мощь. — Это не Ваше дело, — желчно выплюнул Гарри. — Да неужели? — на губах Северуса расцвела презрительная улыбка. — Тогда я думаю, Дамблдор наверняка будет счастлив этой потрясающей находке. Он ведь каждый уголочек здесь вылизал, но так ничего и не нашёл. Да, — кивнул Снейп, — стоит немедленно сообщить обо всём директору. Прямо сейчас этим и займусь, — колдун оторвался от стены и хлипким, нетвёрдым шагом направился к лестнице. Он прошёл мимо Гарри, и парень только успел ухватить мужчину за рукав его мантии. Ни прошло и одной минуты как со стороны гриффиндорца послышалось тихое, угрюмое: — Не надо. — Что-что? — сощурив глаза, промурлыкал Северус. — Кто-то что-то сказал? — Не надо этого делать, — чуть громче проговорил гриффиндорец, перебарывая гордость и упрямство. — Наверное, это сквозняк поддувает, — гадко прошипел Снейп, хохотнув. — Пожалуйста, — убито протянул брюнет. — И впрямь сквозняк, — мужчина уже хотел было пойти дальше, но Гарри не осталось ничего, кроме как всё-таки вытащить палочку наружу и показать её зельевару, который, несомненно, знал, чья она и многие миллионы раз видел её в руках своего Хозяина. — Ах, — заворожённо выдохнул Снейп, — какая красота, не правда ли? — Не правда, — на автомате брякнул Гарри. Мужчина только скептически на него посмотрел, притянул руку к древку, но вдруг отдёрнул себя, так словно оно как минимум могло его ужалить. Вероятно, эта палочка не раз становилась для зельевара орудием пытки. И Гарри прекрасно знал, насколько ужасен Круциатус, а оттого не стал насмехаться над струсившим профессором, только сочувственно на него посмотрел, но мужчина не заметил его взгляда, он всё ещё благоговейно поглядывал на искусно отделанное древко, а затем он проговорил: — Тёмный Лорд пал. Хотите знать, кто именно его убил, мистер Поттер? — Дамблдор, смею предположить, — при упоминании того, что до сих пор сводила юношу с ума, боль, будто бы физическая, пробежала по телу брюнета, вызвав мелкую дрожь. — Будто бы кто-то ещё, кроме него мог… — но лев так и не договорил. Неоднозначная полуулыбка расцвела на лице Снейпа. Она-то и заставила Гарри замолчать. — Ну и кто же это сделал? — напрягся парень. — Думаю, следует поставить вопрос несколько иначе, — мужчина выдержал паузу. — А мёртв ли Тёмный Лорд Воландеморт вообще? — после этих слов Северус задрал рукав мантии. И Гарри не составило труда различить на мраморно-белой коже чёрную змею, выползающую из такого же чёрного черепа. — Знаете ли, Поттер, — учительским тоном проговорил колдун, быстро пряча метку, будто бы стыдясь её, — «пал» — не всегда значит мёртв. — Но Дамблдор сказал, что… — Верить этому старому прохвосту? — раздражённо перебил Гарри Снейп. — Вы в своём уме? — Значит… — лев и сам не заметил, как лицо его переменилось, став более расслабленным и живым, не таким бледным и холодным, как прежде, — с ним всё в порядке? — Гарри сильно рисковал, интересуясь подобным. Но в принципе терять ему уже было нечего, в конце концов, Северус был одним из свидетелей его небольшой истерики в кабинете директора. Да и знал мужчина куда больше остальных. Ведь в ту памятную летнюю ночь колдун на славу погулял в подсознании Гарри и только чёрт знает, что он там видел. По крайней мере, о привязанностях своего студента тот, как минимум, догадывался. Именно поэтому подобным вопросом Поттер вряд ли вызвал бы ещё больше подозрений. — Я бы не был в этом так уверен, — проигнорировав подозрительное волнение в голосе брюнета, заверил волшебник. — Всё же он свергнут и пленён Министерством. Эта истинная правда, но я уверяю вас — он живее всех живых. Отчего-то Альбус не спешит лишить его этой глупой привилегии. — И где же он? — воодушевился Гарри, отведя взгляд в сторону. Северус неожиданно рассмеялся. — С чего вы решили, что я скажу вам о том, где он? — выдавил из себя профессор сквозь тихое хихиканье. — Или давайте так, — мужчина положил ладонь Гарри на плечо и придвинулся к парню чуть ближе или вернее — притянул того к себе, — услуга за услугу, — загадочным тоном прошептал на самое ушко Поттеру Снейп. — Вы — мне, а я — вам, мистер Поттер. И да… Думаю, рот меня вполне устроит. Маги уставились друг на друга: Северус — нагло, а Гарри — ошеломлённо. Казалось, что ещё чуть-чуть, и у гриффиндорца нервно задёргается глаз. — Вы что, шутите? — ответом на вопрос стала всё та же самодовольная ухмылка на тонких профессорских губах. Гарри тоже улыбнулся, но жалко и растерянно. Он с минуту стоял, не двигаясь, и молчал. — Ну, так что? Мне уже снимать штаны? — пьяно ухмыльнулся Снейп, проведя ладонью по бедру Гарри. — Знайте, Поттер, я бы не хотел принуждать Вас, — прошептал мужчина, — но разве мне остаётся что-то, кроме этого? Но Гарри не ответил. Он лишь на удивление покорно встал на колени, отвёл в сторону чёрную мантию, расстегнул ширинку на штанах старшего мага и вынул из нижнего белья его расслабленный член, уяснив для себя одну простую истину: нет ничего ужаснее достоинства пьяного недруга в паре сантиметрах от твоего лица. Оставалось надеяться только на то, что наутро зельевар ничего не вспомнит. Но всё же Гарри не мог отрицать того, что это было куда лучше, чем подставлять задницу. Отвратительно, гадко, но всё же лучше. К тому же, разве не этого хотел сам Гарри? Разве не наказания за свой проступок он так рьяно желал? «Что ж, получите и распишитесь, Поттер», — подумал про себя брюнет. Скорчив страдальческую мину, лев неуверенно прильнул губами к бархатной головке, вобрал её в рот чуть глубже и тут же отстранился. Тошнота, подступившая к горлу, упрямо подсказывала гриффиндорцу начать с чего-то более простого. Например, с руки. Именно это Гарри и сделал. Но Снейп не жаловался. И судя по всему, мужчине и так было довольно хорошо. Снейп стонал громко, не сдерживаясь и не скрывая ни толики из того, что он чувствовал, непрестанно комментируя каждое действие гриффиндорца шёпотом сквозь тихие всхлипы, тяжёлые вздохи и сбивчивые ахи. Руки профессора скользили по шее стоящего перед ним на коленях мальчишки, вплетались в его черные, извечно всклокоченные волосы и нежно ласкали его покрасневшие ушки. Член Снейпа покрылся липкой смазкой, а на нежной алой головке выступила капелька белёсого семени. Ствол пылал и чуть заметно вздрагивал, пульсировал, но время шло, а зельевар всё не кончал. Гарри как только мог оттягивал неизбежное, но вскоре стало ясно, что на одних руках дело далеко не продвинется. Член мужчины стал опадать, а сам Северус откровенно посмеивался над попытками парня обернуть удачу на свою сторону. В итоге лев, скрепя сердце, таки пустил в ход язык. Горячий, красный, он скользнул от дырочки уретры вниз к уздечке члена, неумело подразнил её и быстро опустился к паре покрасневших яиц. После лев прижал член колдуна к его же торсу, открыв для себя полный доступ к упругой, аккуратной мошонке. Парень заглотнул её в рот, нежно посасывая каждое из яиц, обводя их языком и чуть заметно покусывая. И хоть последнее приносило Северусу огромное удовольствие, сам Поттер едва сдерживал себя от того, чтобы не сделать из профессора кастрата. Ко всему прочему юноша всё ещё чувствовал рвотные позывы, но, по крайней мере, терпкий запах, вкус и вид чужого достоинства стали ему (стыдно признаться) чуть более привычными. Член Северуса вновь налился кровью, и Гарри, боясь упустить этот момент, попытался вобрать его чуть глубже в себя, что вышло у парня буквально сквозь слёзы и сопли. После этого гриффиндорец долгое время двигал головой вверх-вниз, сжимая губы в плотное, жаркое кольцо и помогая себе руками. Но вскоре шея у парня стала побаливать от монотонных, однообразных движений, а Северус, казалось, и вовсе потерял чувствительность, вопреки стоящему колом члену и сиплым постанываниям. В какой-то момент зельевар даже вытащил из-под мантии небольшую фляжку и вытянул из нее, по меньшей мере, целую половину огневиски или какой-то другой горячительной дряни. Лев исподлобья посмотрел на порозовевшее лицо мага, выпустил из-за рта его член и тихо проговорил: — Вы что, каменный? — в его голосе читалось возмущение. Северус молча смерил Гарри пронизывающим взглядом — глаза его были совсем мутными, — затем он убрал фляжку в карман и, обхватив голову мальчишки руками, почти на всю длину вошёл в рот Поттера. Колдун стал медленно покачивать бёдрами, постепенно ускоряя и задавая быстрый, нетерпеливый темп. Гриффиндорец взвизгнул, а из глаз его хлынули слёзы от еле сдерживаемого желания вытошнить порцию желудочного сока прямо на ноги зельевара. Благо за секунду до того как мальчишку всё же вывернуло, мужчина успел мало того что кончить, но и вовремя отойти в сторону, избежав одного весьма неприятного столкновения. — Ну, — откашлявшись, прохрипел Гарри, — где он? Северус застегнул штаны, поправил мантию и пристально посмотрел на брюнета. — А где, по-вашему, могут держать самого опасного мага двадцатого столетия? Не в Азкабане ли? — вопросом на вопрос ответил Снейп, улыбнувшись так, как обычно это делал Дамблдор. — И не смотрите на меня такими страшными глазами, Поттер. Я не виноват, что даже под градусом соображаю лучше, чем вы. Гарри безмолвно схватился руками за резко разболевшеюся голову и упёрся лбом в одну из гнилых ступенек, что-то тихо скуля. — Наверное в ту ночь я всё-таки что-то повредил в вашей и без того пустой тыкве, Поттер, — довольный реакцией студента, проговорил Снейп. — И судя по тому, что я видел и знаю, вы ведь отправитесь спасать его, верно? Гарри замер. Он хоть и предполагал, что Снейпу известно про него очень много, но это был первый раз, когда мужчина прямо ему об этом заявлял. — И вы не скажете ничего против? — спросил Гарри и, не услышав вразумительного ответа, продолжил. — Ха, я всегда знал, что вы на его стороне… Мерзкий Пожиратель Смерти… — Ошибаетесь, Поттер, — сухо произнёс Снейп. — Я не на его стороне. — А на чьей же тогда? — вызывающе усмехнулся Гарри. Снейп молча отвёл взгляд в сторону. Повисло долгое молчание, которое вскоре всё же было нарушено самим зельеваром. — Если вы всё-таки решили наведаться в гости к дементорам, можете не волноваться, я не скажу об этом Дамблдору. И даже смогу аппарировать вас близ Азкабана. Не думаю, что вы знаете, где он, — мужчина неловко вернул разговор в прежнее русло. — Но вы можете рассчитывать на мою помощь только при одном условии. И вряд ли вы, Поттер, сможете мне отказать. Ведь Дамблдор так любит держать свои игрушки поближе к себе и вряд ли поддержит вашу идею наведаться в гости к Тёмному Лорду. — Я весь в предвкушении… — убито протянул гриффиндорец. — Я думаю, вам понравится…. — пьяно ухмыльнулся Снейп. — Я пойду с вами. Гарри не понравилось.