Две половины

С каждым днем чувствую себя все лучше и лучше. Странное, некомфортное тело наконец-то повинуется мне, мысли разъясняются, начинаю четче осознавать, кто я и где я. Зоя продолжает пичкать меня лекарствами, которые я по-прежнему выплевываю под ванную. Послушно укладываюсь на бок, лицом к стене, и громко соплю, дожидаюсь, пока медсестричка не уйдет. Затем наступает мое любимое время. Почему-то двух тяжелобольных психов оставляют совершенно одних в пустой квартире. Выдвигаю предположение, что наше похищение - исключительно серьезное мероприятие, для прикрытия которого весь вовлеченный в заговор персонал должен ходить на работу. Впрочем, я не жалуюсь. Выхожу в коридор и замираю перед большим зеркалом. Заставляю себя поднять взгляд. Тщательно разглядываю изображение, пытаясь запомнить его до мельчайших деталей. Пока я не разберусь, что происходит, это тело со мной надолго. И я должна вести себя естественно. Ничто так не портит первое впечатление, как шарахающийся от собственного отображения в витрине собеседник. - Привет, - хриплю ему. Прокашлявшись, беру на пол-тона выше. Чтобы выглядеть естественно, мне нужно приловчиться к чужому голосу и даже мимике. К счастью, особой женственностью в той, другой жизни я похвастаться не могла и теперь это играет мне на руку. Полчаса кривляюсь перед зеркалом, подбирая максимально естественную улыбку и сверкая ровным рядом белых зубов. Если бы ситуация не была столь идиотской, я бы, пожалуй, обрадовалась такому подарку. Тело было красивым. Стройное и когда-то подтянутое, приятное открытое лицо, слегка вьющиеся волосы. Отросший до плечей хвост, обгрызенные ногти и болезненно-запавшие глаза, конечно, несколько портили образ прекрасного незнакомца, но то дело поправимое. Продолжаю ежедневный променад. Дохожу до другой комнаты, привычно дергаю за ручку. Неожиданно дверь поддается и уходит вперед, увлекая меня за собой, вырывая из груди невольный возглас. Обычно ее всегда запирали, невероятная удача. Подхожу к кровати, осторожно заглядываю в лицо спящей. Я заранее подготовилась к тому, что увижу, так что теперь старательно отбрасываю в сторону ненужные мысли и концентрируюсь на том, что важно. Девушка выглядит мирно. Ее бледное лицо расслабленно, веки не двигаются, руки безжизненно лежат поверх белоснежного пододеяльника, придающего коже еще более болезненный, синюшный цвет. Впрочем, белый мне никогда не шел. Наклоняюсь ближе. Кручу в голове увиденное, как загадку, пытаясь собрать все случившееся в единый пазл и наконец понять, что делать дальше. Недостающая информация сводит все мои попытки на нет. - Будем разбираться, - тихо шепчу, приглушая звук совершенно автоматически, даже не отдавая себе отчета. Если мое тело также пичкают Зоиными таблетками, сейчас ее не то, что мой шепот не разбудит, но даже пушечная канонада над самим ухом. Перебираю варианты. Во-первых, самое очевидное - я брежу. На самом деле я и есть этот странный парень, каким-то образом потерявший настоящую память, поверх которой записали воспоминания девушки. Тайные эксперименты правительства и все такое. Во-вторых - верится в это с трудом, но все же - мое сознание и тело разделили. Первое поселили в теле какого-то умершего парня (аж мороз по коже), второе бросили на произвол судьбы. В принципе, вполне рабочая версия. Ну и в третьих - самое маловероятное - мы поменялись телами. Количество версий в голове стремительно преумножалось. После самых очевидных в ход пошли разнообразные комы, параллельные миры, жизнь после смерти и даже участие в инопланетном эксперименте. Трясу головой, избавляясь от ненужного хлама в мыслях. Нужно действовать дальше, сохранив по возможности ясную голову. Легко трогаю спящее тело за плечо. С удивлением отмечаю его тонкую хрупкость. Всю сознательную жизнь гордилась широкой костью, делающей меня похожей на мужчину. - Эй! - будить девушку сложно, я применяю всю доступную в настоящий момент силу, так что ее тело приходит в движение. - Проснись! Знакомая незнакомка наконец с трудом приоткрывает глаза. Их мутная пелена подсказывает мне, что девушка не осознает, где находится, и вскоре снова уснет. Впрочем, много времени мне не требуется. - Диана! - пристально вглядываюсь в ее тусклые глаза, не прекращая тормошить. Девушка слабо морщится: - Игорь. Ее голос так слаб, что я не уверена в том, что слышу. - Повтори! - И... - веки девушки тяжело скользят вниз, дыхание выравнивается. Склоняюсь ближе, практически касаюсь ухом ее губ и, уже потеряв всякую надежду, улавливаю невесомое, сравнимое с коротким выдохом: - Игорь. Что ж, количество версий изрядно сокращается. Возвращаюсь к зеркалу, бросаю вперед уверенный взгляд и твердо произношу: - Привет, я Игорь. *** Составляю график Зоиных дежурств, обхожу квартиру метр за метром, обыскиваю шкафы и чуланы, пытаясь подобрать инструменты для будущего побега. Чем больше нахожусь в сознании, тем отчетливее понимаю, что дело патовое, а я в нем не более чем расходный материал. К несчастью, ничего толкового не нахожу. Ни одежды, на которую можно было бы сменить больничную пижаму, ни денег, ни обуви. К тому же, бросить свое прежнее тело я тоже не могла и для его похищения мне нужна была инвалидная коляска - не буду же я переть на себе в неизвестность похудевшего, но далеко не невесомого человека. Приходится, скрепя сердце, отложить побег. Но обыски не прекращаю, подпитываясь иррациональной надеждой однажды найти все необходимое. Таблеток под ванной так много, что Зоя, пожалуй, может обратить на них внимание. Плюхаюсь на колени, выковыривая из ниши все белые кругляши. Перепрятываю их в кладовку в коридоре. Каждый день делаю зарядку, стараясь вернуть прежнюю силу в анемичное тело. Приседаю, качаю пресс и отжимаюсь. Затем наступает черед Игоря, комнату которого почему-то больше не запирают. Тщательно растираю его - или все же мои? - руки, ноги, живот. Уловив тяжелые, приближающиеся к входной двери шаги, пулей мчусь в свою комнату, с размаху бросаюсь на кровать и принимаю прежнюю позу. Практически сразу в комнату заходит Зоя. Переворачивает меня на спину. Я слышу ее нежные прикосновение на своем лице. - Бедный мой малыш, - шепчет она, поглаживая мою щеку. - Такой красивый и такой несчастный. Внезапно наклонившись, медсестра крепко прижимается к моим губам поцелуем. Странное оцепенение на секунды спасает меня от инстинктивного протестующего возгласа. Затем удерживаю равнодушный вид исключительно силой воли. Наконец, Зоя встает и, всхлипывая, отправляется проверять другого пациента. Шумно выдыхаю. Слегка повернув голову, вижу какой-то пакет. Бросаю осторожный взгляд на дверь и заглядываю внутрь. Не веря увиденному, щипаю себя за руку. Одежда как раз по моему новому телу. Услышав, как Зоя гремит сквородками на кухне, прокрадываюсь к Игорю, придумывая оправдание на тот случай, если меня поймают. Вижу точно такой же пакет. В нем тоже одежда. Спортивная и незаметная, судя на выскользнувшей бирке - новая. Рядом сложена коляска. Обрушившаяся на голову удача заставляет меня изумленно вертеть головой в поисках нежданного благодетеля. В такие совпадения я никогда не верила. По крайней мере, раньше. Лихорадочно обдумывая новый план побега, слышу громкий и недовольный голос Заи, подбираюсь к двери кухни, осторожно прислушиваюсь. - Да, доктор, - рапортует она, - я привезу их завтра. Все подготовила. Да, одежду купила. Нет, справлюсь сама. Никто не заметит, - пауза. - Но, доктор, вы уверены, что он не возьмется за старое? … Да, вы правы, - горько-разочарованное, - это не мое дело. Слышу тихий плач, складываю два и два. Нас возвращают в больницу. Сердце испуганно летит к коленям, я чувствую его лихорадочный стук. Пожалуй, сроки побега следует изрядно сократить. Возвращаюсь в коридор, аккуратно, стараясь не выдать себя ни малейшим скрипом, забираю пригоршню таблеток. Снова укладываюсь на кровать. Вскоре приходит Зоя. Вглядываясь в ее мрачное лицо, вижу остатки слез. - Кушай, малыш, - уговаривает она, запинаясь, - вкусно. *** Когда Зоя уходит кормить другого пациента, прокрадываюсь на кухню и бросаю в кастрюлю всю пригоршню. Медсестра всегда ела последней. И я надеюсь, сегодня она не изменит привычному распорядку. Едва заканчиваю свое дело, слышу громкий испуганный окрик за спиной. - Ты что здесь делаешь? Тебе нужно быть в кровати! У тебя постельный режим! Зоя подходит ближе, заглядывает в мои мутные, ничего не выражающие глаза, стирает фартуком потекшую в уголке рта слюну и смягчается. - Кушать еще хочешь? Позволяю себя увести к столу. Впериваясь взглядом в одну точку, изо всех сил изображаю привычного Зое умалишенного. Но кое-что я все же замечаю. Зоя зачерпывает половником гущу из той самой кастрюли, наливая ее в тарелку, и несет ко мне. Черт! Набирает немного супа в ложку, протягивает ко мне. Отворачиваюсь и протестующе мычу. - Ну же! - пыхтя от старания, бормочет медсестра. - Давай! Вкусно! Повторяю маневр, и еще, и еще. Наконец разозленная Зоя сует ложку себе в рот, старательно пережевывая суп. - Видишь? - грозно восклицает она. - Вкусно! Вдруг ее лицо странно морщится. - Что за? Она зачерпывает вторую ложку, пытаясь распробовать ускользающий привкус. Я вижу как тускнеют, подергиваясь пеленой, ее глаза. Одно мгновение - и медсестра уже на полу, странно раскинув в стороны руки и ноги, будто поломанная кукла. Обеспокоенно подбегаю. Такого эффекта, честно признаться, я не ожидала. И записываться в убийцы, пусть даже по неосторожности, не хотелось. Впрочем, я все еще улавливаю тихое, ровное дыхание медсестры. Подхватив ее на руки, отношу в комнату, пыхтя от натуги. Аккуратно укладываю на свою кровать и расправляю одеяло. Несмотря ни на что, Зоя относилась ко мне с добротой и я не могу бросить ее на кухне. Рывком стаскиваю с себя пижаму, зубами перекусываю леску, удерживающую бирку, напяливаю новую одежду, наслаждаясь давно позабытыми ощущениями. Бегу к Игорю. Без особого смущения одеваю его и усаживаю в кресло. Его глаза широко открыты, но проблеска сознания в них я при всем старании не замечаю. Подбегаю к входной двери, дергаю за ручку. Заперто! Тихо ругаясь сквозь зубы, лечу к Зое и обшариваю карманы. В одном из них нахожу увесистую связку ключей. Поковырявшись с замком несколько минут, наконец вывожу коляску со своим бывшим телом на лестничный пролет. Свобода! Солнечный свет и шум дороги на мгновение оглушают. Замерев на месте, старательно моргаю. Более-менее приловчившись, со всей возможной скоростью качу коляску вперед, подальше от возможных преследователей. Сменив несколько пешеходных переходов и спустившись пару раз под землю, наконец добираюсь до смутно знакомого парка. Располагаю Игоря в тени, обессиленно валюсь прямо на траву. Я физически вымотана, да и пора обдумать, что же делать дальше. Далеко, еще и без денег, мы не убежим. Нужно укрытие. Лихорадочно перебираю в голове всех старых знакомых, но так и не нахожу того, единственного, способного помочь и при этом не сдать обратно в психушку. Поневоле задумываюсь о том, как же хреново я разбираюсь в людях. Вдруг в мою голову приходит совершенно невероятная мысль. Всю свою жизнь я полагалась только на себя, сражаясь с деспотичным отцом и никогда не рассчитывая на мать, но что если именно сейчас она станет той соломинкой, способной обратить невыгодную ситуацию в мою пользу? Шансы, конечно, невероятно малы, но выхода у меня не нет. Пока Игорь не придет в себя, надеяться на его помощь я не могу. Следующие пару часов я упорно, шаг за шагом, иду вперед, проклиная летнюю жару, неудобную коляску и дурацкий город, игнорирующий сам факт существования людей с ограниченными возможностями. Бесконечные ямы, в которых застревают колеса, слишком узкие тротуары, неудобные пандусы выводят меня из себя. Наконец, подхожу к знакомому дому. Впрочем, сейчас все выглядит иначе. Меньше и уже. Наклоняюсь к Игорю, требовательно шепчу: - Сейчас ты Диана. Мы пришли к моей, то есть, твоей маме. Подыграй мне. Впрочем, я толком не знаю, как безжизненное тело может мне помочь, но чувствую себя немного уверенней. Звоню в родную дверь, после долгой паузы слышу тревожные шаги. Моя трусливая мать редко открывает нежданным гостям, предпочитая оставлять эту неприятную обязанность мне или отцу. Напяливаю улыбку. - Кто там? - ее голос испуганно дрожит. - Ирина, здравствуйте, я по поводу Дианы, - вытягиваюсь во весь рост перед глазком, изо всех сил стараюсь выглядеть безопасно. - Дианы нет дома, - дребезжит мать. - Я знаю, - согласно киваю, - она со мной. - С вами? - ошеломленно протягивает мама. - Это невозможно! Подхватываю Игоря под руки, с трудом приподнимая на уровень глазка. Натужно хриплю: - Возможно! Через пару мгновений слышу громкий щелчок звонка. Мать рывком распахивает дверь и падает на колени перед моим бывшим телом. Чувствую легкий укол разочарования. Что-то детское во мне до последнего надеялось, что она меня узнает. Мать старательно разглядывает равнодушное лицо Игоря. - Что с ней? - восклицает она, бросая на меня переполненный слезами взгляд. - Больница не пошла на пользу, - коротко резюмирую, не вдаваясь в подробности. - Ирина, у нас нет времени. - Почему? - вскидывается мать. - Мы вроде как сбежали. Назад никак нельзя, вы сами видите, нам нужна ваша помощь. Ее вдруг осеняет: - Вы вообще кто? Хороший вопрос. Но сказать правду я не могу, поэтому вдохновенно вру. - Мы встретились с вашей дочерью в больнице и вдруг полюбили друг друга. - Но она лесбиянка, - хмурится мать. - Лечение оказалось эффективным, - развожу руки я. - Что вы делали в больнице? - продолжает допытываться она, не сводя с меня подозрительного взгляда. Еще бы. Кто захочет принять в семью сумасшедшего. Впрочем, еще минуту назад об этом не могло быть и речи, так что обнадеженная мать слегка теплеет. - Небольшая депрессия, - отмахиваюсь. - Встретив вашу дочь, я полностью излечился. - Вот как? - мать расслабляется и расцветает радостной улыбкой. Рано! - Тогда проходите. - Послушайте, у нас нет времени, - повторяюсь, пытаясь достучаться до матери. - Нам нужно бежать. - Но зачем? - изумляется она. - Ведь вы сами говорите, что больница помогает. - Это было раньше, сейчас все становится только хуже. - Вы не врач, откуда вам знать! - возмущается мать. - Нужно обязательно вернуться в больницу, иначе папа Дианы разозлится, особенно, если узнает, что я вам помогла. Чувствую, как в груди поднимается жгучая ярость. Впрочем, рассчитывать на ее помощь изначально было полнейшей глупостью. Надо придумать, как уговорить ее дать нам хотя бы небольшую фору, прежде чем вызывать санитаров. - Послушайте, Ирина… - начинаю я, но вдруг осекаюсь, ошеломленная непривычным журчанием. Бросаю изумленный взгляд на пол и вижу, как под коляской растекается небольшая лужа. В нос бьет резкий запах мочи. - Диана? - тихо протягивает мать, очевидно, не веря в реальность происходящего. Впрочем, я вижу в этом шанс. - Вот видите? Нам нельзя в больницу. Лекарства делают из нее овоща, изо дня в день становится только хуже. Я решился на побег, чтобы спасти любимую, - бросаю на Игоря переполненный нежностью взгляд. - Не могу ее потерять. Помогите мне, ну пожалуйста, нам больше некуда идти. - Что, - мать запинается и прочищает горло. - Что я должна делать? С трудом сдерживаю ликование. Ну наконец-то! - В старой комнате Дианы в верхнем ящике стола есть шкатулка. Принесите ее мне. - Она не будет против? - подозрительно протягивает мама. Игорь внезапно что-то мычит. - Она говорит, нет, - уверяю я, не сводя обнадеженного взгляда с матери. - Ну хорошо, - наконец решается она. - И запасные штаны с полотенцами я тоже принесу. - Спасибо вам, - от души благодарю, впервые чувствуя к матери столь сильную нежность. Может быть, еще не все потеряно? Наклоняюсь к равнодушному Игорю, сжимаю его костлявое плечо и снова выдыхаю: - Спасибо!