Ангел во тьме

Снейп был хорошим? Вот это новость. Ведь первое время он вел себя как последний подонок... Вокруг начинает теплеть, и я понимаю — пора торопиться с воспоминаниями. Иначе могу опоздать... Куда опоздать, хотелось бы знать? Впрочем, нет. Обойдусь и без этого знания. Я ведь так много еще не успел сделать! Я так редко говорил близким, как они мне дороги — это я помню. Перед глазами мелькают их лица. Я вспоминаю имена — Рон, Дамблдор. Гермиона. Дин, Чжоу, Лаванда, Полумна, Невилл. Все новые имена, все новые лица. Римус, Грозный Глаз Грюм... Высокий мужчина с всклокоченными волосами и мудрыми глазами. Сириус! Мой крестный. Он напряжения начинает болеть голова. Было, было же что-то такое, что-то особенное, что с ним связано. Стоп. Я помню это. Но, черт возьми, лучше бы забыл. Он умер. Луч света, вырывающийся из палочки Беллатриссы, ее визгливый смех. Он жив. Он встречает меня в своей доме, седой, но с молодой улыбкой. Миловидная женщина, с любовью поддерживающая его. О, Мерлин! Что не так со мной?! Что из этого правда, а что — лишь мой вымученный бред, пустые надежды и мечтания?! Нет, нет. Надо успокоиться! Бурлящее вокруг пространство утихает, прекращает волноваться. Сосредоточившись, я вызываю из памяти воспоминания. Итак, зал, Беллатрисса, ее заклинание. Похороны. Угрюмый Рон, бледная Гермиона. Что было потом? Кажется, какой-то разговор... Она подходит ко мне вечером и обнимает. Я держался все это время, но вот сейчас не выдерживаю. Я рыдаю, вцепившись в ее плечи, а она мягко гладит меня по спине. Только сейчас я замечаю, какая она все-таки маленькая и хрупкая, но ведь при этом она такая храбрая, такая сильная, самоотверженная... Она нравилась Сириусу. Она даже смогла его однажды спасти. Только вот помогло ли это ему? - Я же ничего не успел, - я бессильно зажмуриваюсь, отстраняюсь от подруги, но она вновь прижимается ко мне. Я понимаю, что она тоже плачет. - Я же так мало времени с ним провел! Я так много не успел ему рассказать! Мои родители... а теперь еще и Сириус... Ненавижу Волан-де-Морта! Моя рубашка мокрая от ее слез. Сейчас мы так близки, как никогда еще не были. - Если бы я только могла помочь, - шепчет Гермиона. - Уже поздно, ничего не вернуть. Мы долго еще так стоим, пока в комнату не заходит Рон. Он тоже расстроен, да еще и от Молли наверняка взбучку получил, так что нас в полутьме он замечает не сразу. - Э-э... Ребята? Вы в порядке? - Да, - Гермиона торопливо отходит от меня и ладонью вытирает слезы. - Я пойду, а вы ложитесь спать, мальчики. Спокойной ночи. Когда она выходит из спальни, Рон поворачивается ко мне, явно не зная, как начать. - Как ты, Гарри? - Паршиво, - я стягиваю рубашку и ложусь на кровать, закутываясь одеяло, как в кокон. - Рон, почему я теряю близких? - Страшная мысль уже не в первый раз приходит мне в голову. Когда-нибудь, наверное, мне придется уйти, чтобы больше никто не страдал... - Рон, можешь пообещать мне кое-что? - Смотря что, - Рон подозрительно смотрит на меня со своей кровати, и я со вздохом отвожу глаза. - Если однажды я скажу вам с Гермионой уйти, не оставайтесь рядом. Сразу же хватай ее и беги. - Гарри, ты думай, что говоришь! Мы же твои друзья! - Вот именно, - я сердито отворачиваюсь к стене и бубню уже в нее, - я не хочу потерять и вас. Сон все не идет. Ближе к полуночи я наконец начинаю задремывать, уже почти не слыша храпа Рона. Мне начинает сниться Гермиона. От нее пахнет детским мылом и чернилами, самую малость ромашкой. Она такая красивая... - Гарри, проснись... Гарри! Открыв глаза, я с удивлением вижу перед собой Гермиону. Она одета, даже с каким-то рюкзачком за спиной. Она прикладывает палец к губам, призывая говорить тише. - Что случилось? - Я просто хотела, просто хотела сказать тебе, - она мнется, краснеет, а я, вспомнив свой сон, тоже начинаю краснеть... - Гарри, я попробую все исправить. И знаешь, я хочу сказать тебе, пока не наложила заклинание Завбения, что... - Какое заклинание?! - Что я люблю тебя, - она выпалила это с закрытыми глазами, а я остался сидеть с открытым ртом. О, Мерлин!.. Мы сидим молча, слушая трели Рона. Кажется, Гермиона слишком смущена, чтобы заколдовывать меня, или она просто чего-то ждет... А мне в голову не идет ничего умнее, кроме вопроса: - И как ты собираешься исправлять это? В ее взгляде явственно читаются все ее мысли относительно моих умственных способностей, но все же она рассказывает мне о своих планах: - Когда мы бежали по всем тем залам и коридорам в Министерстве, я заметила на одной из полок... она мне буквально на голову свалилась, эта склянка. Я даже забыла про нее, просто сунула в карман, совершенно механически, а сегодня вот вспомнила... - Так что там? - Это очень, очень редкое и опасное зелье. Его крайне сложно изготовить, к тому же ингредиенты такие, что днем с огнем не достанешь. Есть и еще одна сложность — у того, кто его использует, отнимается пять лет жизни. Но зато оно позволяет перемещаться во времени сроком максимум на неделю. - Что? Это вроде маховика времени в склянке? - Не совсем. Маховик времени перемещал во времени тебя сегодняшнего, так что получалось как бы двое тебя... ну ты помнишь. А сейчас я словно бы отмотаю время обратно, и я буду там именно в тот момент, который выберу, и я буду сама собой, именно в своем тогдашнем теле... и если я смогу спасти Сириуса, то ты и так все забудешь. А если нет... ну, я ведь все равно подстрахуюсь и наложу заклинание. - Нет. - Что? - Я не пущу тебя одну. - Но... Гарри, это ведь опасно, а вдруг что-то не полу... - По двум причинам, Гермиона. Во-первых, это опасно, и пока я могу тебе помочь, я буду рядом. А во-вторых... Я подался вперед и поцеловал ее. Пахла она и в самом деле замечательно. Хотя и не ромашкой, а, скорее, земляникой. Пока Рон спал крепким сном, я оделся и спустился вниз. Гермиона явно уже подумывала улизнуть без меня, но так и не решилась, к счастью. Зато теперь ее глаза сияли, да и мне было немного проще. Мы спасем Сириуса, а потом будем жить долго и счастливо. Так и будет. Зелья в бутылочке оказалось как раз на два глотка. Гадость какая... Я скривился, а потом, едва я успел взять Гермиону за руку, началось это... Все вокруг, даже я сам и Гермиона, пришло в движение. Как в обратной перемотка, только и я в этом участвовал! Вот мы выплевываем зелье обратно, вот я поднимаюсь в комнату и раздеваюсь... вот мы целуемся, вот я снова в кровати... Это было больно. Мышцы сами выполняли движения, я даже сказать ничего не мог! Мой рот сам извергал странные звуки, я ходил спиной вперед... Все происходящее было противоестественно, и потому было особенно больно. Казалось, это длилось вечность. Умом я понимал, что на деле прошло не дольше двух часов, ускоренных странной «перемоткой», но когда мы с Гермионой наконец начали замедлять наш движения, я понял, что пора... И в самом деле пора. Мельтешащие вокруг цвета стали составляться в изображение, и если бы я мог, то вскрикнул от неожиданности. Мы были в зале, том самом, где и началось сражение. Лихорадочно думая, что делать, я вдруг выхватил палочку и наложил на ближайшего Пожирателя Обездвиживающее заклинание. - Гарри! Оно вернулось! Рон удивленно покосился на Гермиону, тут же вернувшись к бою. Впрочем, я-то ее полный ликования возглас понял, а это главное. Движения, воля действительно вернулись, и теперь я мог переиграть партию. Сириус уже был тут. А вот и Долохов! Долохов отвёл палочку назад, готовясь ударить. Так... - Петрификус Тоталус! Долохов повалился назад и с грохотом стукнулся об пол. Сириус, Мерлин, живой Сириус! - Молодец! А теперь быстро убирайся отсю... Сириус пригибает меня к полу, спасая от зеленого луча Беллатриссы. - Гарри, держи пророчество, хватай Невилла и чешите отсюда! Сириус собирается бежать к Беллатриссе, но разве я позволю ему теперь? Я хватаю его за край мантии и позволяю уже бегущей на помощь Гермионе ударить в Беллу чем-то явно неприятным со спины. - Гарри! Что ты творишь?! - Сейчас тут будет Дамблдор, не бойся, - я отражаю атаку Пожирателя, одновременно следя за противниками Сириуса. Ух, словно второе дыхание открылось! - Но пророчество!.. - Не беспокойся о нем! - К нам присоединяется Гермиона, она прикрывает Невилла, и теперь мы можем сражаться спокойно. - Все будет в порядке... Правда, Гарри? Клянусь подштанниками Мерлина, если бы не битва, я бы сейчас расцеловал ее прямо тут! Да, потом было здорово. Сириусу, правда, здорово задело руку, но это было было все же лучше, чем совсем его терять. Дамблдор явно заподозрил нас с Гермионой в чем-то... но мы молчали. И потом молчали, даже Рону не рассказали. Снейп, правда, явно о чем-то догадался, но он только пожал Гермионе руку и пошел с Сириусом пить огневиски. Собственно, это был первый и последний раз, когда они пили вместе. По крайней мере, при мне. О наших отношениях все узнали уже скоро. Джинни... да, с ней было сложно. Но в конце концов она стала встречаться с Дином. Так что... А Рон не был против. Только ворчал, когда мы начинали целоваться на глазах у всех. Теперь, когда я все вспомнил, я могу наконец выйти из этого странного тумана. Или нет? Как вообще отсюда выбираться? Теперь тихо шепчущие вокруг голоса уже не были незнакомыми. Гермиона, Рон, Сириус, Снейп... Они были успокаивающими, они словно убаюкивали. Все будет хорошо. Все теперь будет хорошо... Гарри, все в порядке, ты в порядке, Гарри... - Гарри... - Гарри! - Гарри! Нет, Гарри! Не бросай меня