Патруль.

- Сексуальное рабство выдумал тут, мать твою… - прошипел Влад, вырываясь на улицу из душного, давящего дома. - Сопляк недоделанный! Руки так и чесались что-нибудь хорошенько грохнуть, но, бешено оглядываясь по сторонам, Влад не находил ничего подходящего. Тогда он завернул за угол дома и с размаху пнул пень, на котором еще в детстве частенько сиживал. Остановился, уперев руки в бока, задрал голову и медленно вдохнул и выдохнул. «У этого засранца просто талант выводить меня из себя» - подумал Влад, уже спокойнее опуская взгляд вниз. Пень откатился вперед на несколько метров, пальцы на ноге ломило от боли: все-таки, сланцы – не самая подходящая обувь для пинания тяжелых твердых предметов. Символично, что именно здесь Влад сам и замутил эту кашу – черт его дернул тогда упереться с этим поцелуем, - а теперь расхлебывал последствия. Пень Влад прикатил обратно, поставил на место и уселся сверху. Здесь, сбоку от дома, в пяти шагах от огромного яблоневого сада, было тихо и спокойно – самое место для тяжелых дум и тягостных размышлений. Хотя, положа руку на сердце, о чем там думать? Все что можно уже надумали, оба. Остались только чувства, которые никак не желали успокаиваться. И дурь, которая никак не хотела отпускать. Обоих. Влад снова тяжело вздохнул и потер рукой лоб. Все-таки, трудно быть взрослым – убегать от ответственности и неприятностей уже возраст не позволяет, не солидно. Все, что ему теперь оставалось, это вести себя, как ни в чем не бывало. И делать вид, что никто не выворачивал ему душу наизнанку и не плевал в нее. Остаток вечера прошел вяло. Влад чем-то занимался, читал книгу у себя в комнате, старательно не думая о том, что на простынях под покрывалом еще мог сохраниться запах их тел и следы их недавней страсти. Джун ходил пришибленный и старался даже не дышать в его присутствии, выполнял задания деятельной бабы Мары рассеянно, за что пару раз схлопотал, но никакого эмоционального отклика на его лице Влад не заметил. Джун всеми мыслями был там, на кухне, в тот момент, когда их конфликт достиг своей кульминации. И Владу это нравилось – значит, его слова достигли адресата и заставили шестеренки шевелиться. Главное, чтобы теперь они шевелились в нужную сторону. Засиживаться на месте, впрочем, тоже было нельзя. Через день-два стоило уже возвращаться и в город, начать обустраиваться, Джуну обстановку сменить будет полезно, а то мало ли, до чего додумается от здешней тоски. Возвращение в город было для Влада скорее своеобразным побегом: там можно будет вернуться на службу в казармы, гонять малолеток по плацу, не придется целыми днями дома сидеть и с ума сходить от ожидания и скуки. Матери он сказал о своих планах в тот же вечер, чтобы старушка успела завершить все свои традиционные приготовления к уходу сына. Марина Павловна, конечно, расстроилась. Села на стул, покачала головой, начала причитать что-то да спрашивать – почему так скоро? У бедной старушки на последнем веку развлечение и удовольствие одно - сына видеть. Влад спокойно, толково объяснил, что времени у него на самом деле не так много, надо в городе осесть, сделать так, чтобы за оставшуюся неделю Джун ко всему привык и уже не боялся один остаться, когда Влад уйдет в очередной патруль. Баба Мара объяснениям вняла, согласна покивала головой – и право, Владик-то теперь не один, ему не только о себе заботиться надо. И принялась собираться. Молчание и спокойствие командира давило на взвинченного и пристыженного Джуна. Он до самого вечера старался поменьше ходить в дом и не попадаться мужчине на глаза, но когда они все же пересекались, мальчик видел его задумчиво глядящим в окно или безмятежно читающим свою дурацкую книгу. Было похоже, что Влад просто утомился возиться с его капризами и махнул на Джуна рукой, и это недоброе подозрение вынудило подростка неосознанно перебирать в голове все, что сказал и сделал, и пытаться прийти к каким-то выводам. А выходило, что Влада он все-таки обидел. Не совсем ни за что ни про что, но все же, было то, чего ему не следовало делать и говорить, и сейчас Джун жалел, что местами был вспыльчив и несдержан. Только что теперь делать с этим чувством он понятия не имел. Вечером, когда стемнело и пришлось вернуться в дом, Джун сидел в своей комнате, обняв колени, и накручивал и накручивал себя. Влад все читал свою тупую книгу и о нем даже не вспоминал, за ужином не проронил ни слова. Как будто Джуна на кухне и не было вовсе. Подросток решил, что имеет полное право обидеться, и ко сну отходил в надутом настроении. Маленькую настольную лампу он выключать не стал, темноты и правда боялся, тем более в чужом доме, в комнате, в которой он был один. Теперь-то ни о каких «давай спать вместе» не могло быть и речи. Влад бы его взглядом удушил, скажи он такое, да и сам Джун после всего не решился бы на такую дурость. Даже если бы спали они под открытым небом и сон порознь означал тряску от холода до самого рассвета. Снились ему беспокойные сны. Вроде, ничего конкретного, но странные образы, лица, что всплывали в сознании, какие-то звуки, слова – от них Джун жмурился и вздрагивал всю ночь. Среди этой испорченной киноленты ему мерещилось, что в комнату заходил Влад, стоял рядом, кажется, молча, а потом ушел. Было это сном или явью, знать мог только командир, а спрашивать его Джун не собирался. Только вот когда он утром проснулся, настольная лампа не горела. Либо вышло все электричество, накопленное за день, либо… Влад ему все-таки не привиделся. Утром они все так же занимались каждый своими делами, стараясь не пересекаться и не общаться, и Джун уже почти забыл о чувстве вины, которое испытал вчера, но к обеду кухня стараниями бабы Мары обросла всевозможными свертками, мешочками, кульками, банками и пластиковыми коробками. Раньше такого никогда не наблюдалось, поэтому Джун не сразу понял, к чему старушка устроила этот склад. А когда прошел мимо спальни Влада и увидел его походный рюкзак, наполовину заполненный и сиротливо примостившийся у письменного стола, его как молнией ударило. Сердце ушло в пятки, но тут же вернулось на свое место и истерично застучало, целый рой неприятных мыслей закрутился в голове. Влад собирался уходить. Все об этом говорило – на спинке кровати не висели его вещи, чертова книжка убралась куда-то то ли на полку, то ли в этот самый рюкзак, на столе не лежала даже какая-нибудь ручка. Кровать заправлена, как обычно, но комната теперь казалась нежилой, словно из нее вынули душу и спрятали в одинокий, с виду безобидный походный рюкзак камуфляжной расцветки. Джун поборол желание вытряхнуть все из него, раскидать на комнате, и выбежал из комнаты Влада, заперся в своей. Влад намылился уходить, а ему-то никто не приказал собираться. Это что же, Влад его не планирует с собой брать? Хочет здесь, в горной деревне оставить, под присмотром престарелой матери? Такой расклад Джуна откровенно не устраивал, здесь же даже Ко нет, и тот ушел со своим британцем в город. И Джун тоже должен был вернуться в город, хотя бы для того, чтобы найти Ко и вместе с ним удрать, когда представится возможность. Но Влад даже словом не обмолвился! Решил все сам, как будто его, Джуна, желание не имеет никакого значения! Разве это – честно? Разве так поступают нормальные люди? Злость на командира охватила его с необычайной силой. Джун порывался пойти и разобраться, поорать, может, даже кулаками помахать, выясняя, кто тут главный или хотя бы кто на что годится, но здравый смысл, хвала богам, не оставлял его, и подростку хватало ума просто наворачивать круги по комнате, сжимая кулаки и скаля белые зубы. Было очень неприятно и обидно от осознания того, что на него махнули рукой и теперь оставляют. Но в какой-то степени он был сам виноват. Был, был, и Джун с этой мыслью окончательно смирился. И как теперь все поправить? Он Влада обидел, но и Влад его – тоже. Как теперь быть? Ужинали они уже совсем в траурной обстановке. Теперь и Джун понимал, к чему их недавние конфликты привели, но спрашивать о чем-либо у спокойного как удав командира боялся. А Влад молча ел, явно ни о чем не беспокоясь. И баба Мара тоже… вон, как спелись! - Вечером собери вещи, если какие есть, - подал вдруг голос Влад, не отрывая взгляда от тарелки. – Утром выходим в город. Джун чуть вилку из пальцев не выронил. Ему не послышалось? Влад сказал, что его с собою берет? - Я?.. – тупо переспросил подросток, не веря своим ушам. - Ты, ты, кто еще-то? Джун совсем растерялся, забыл про свой ужин. А Влад тем временем быстро доел, поставил тарелку в раковину и ушел в свою комнату. Джун доклевал уже остывший рис, доковырял свиную котлетку, в трансе помыл посуду и снова засел у себя. Новость потихоньку улеглась в голове, а от души отлегло – Влад его тут не оставляет… берет с собой в город. Хоть и обижен, а все равно берет. Все-таки, хороший человек Владик! Полночи Джун проворочался в постели. Что будет в городе? Селение он видел мельком, когда вернулись из патруля, Влад особо нигде не останавливался, а после того, как написал отчет, сразу повел его в горы. Завтра для подростка начиналась новая жизнь: надо было устроиться на новом месте, найти для себя работу, завести друзей, вжиться в общину. Последнее не так уж и просто, Влад прав – в маленьких сплоченных селениях чужаков не любят, и хорошо, когда кто-то авторитетный может за тебя поручиться. Но все равно было немного тревожно – как оно все сложится? А с другой стороны, Ко прожил в городе уже почти неделю и должен был немного освоиться. Мысль о том, что в новом месте его дожидается друг, придала Джуну немного уверенности. Утро выдалось несколько суматошным, и все благодаря заботе и стараниям матери Влада. Джун ерзал, сидя на стуле в своей комнате и дожидаясь, когда командир скомандует на выход, а баба Мара все пыталась запихнуть в и без того набитые сумки еще по баночке варенья, Влад же ловко гостинцы вынимал и выкладывал обратно на столешницу. Замкнутый круг. - Мама, хватит, - не выдержал наконец командир, когда склянка с яблочным вареньем прокралась в его тяжеленный рюкзак в третий раз. – Ты нас как на год собираешь, я вернусь из патруля в конце месяца, к тебе зайдем. Ну, куда ты нам столько еды пихаешь? Не маленькие, не пропадем. После нескольких минут препираний воинственно настроенная баба Мара все же сдалась и махнула на непутевого сына рукой. Измученный ожиданием, на пороге кухни показался подросток. Взглянул вопросительно, с надеждой, и Влад, глянув на него мельком, кивнул. - Уже идем, - сказал он в стену, - бери вещи. Джун резво закинул свой рюкзак за спину, в руки взял кулек со снедью. Старушка проводила их до калитки и прослезилась, утиралась краем своей косынки, пока Влад по-доброму выговаривал ей что-то и махал рукой. Джун тоже помахал на прощанье и пошел вслед за командиром к спуску. День был солнечный и жаркий. Они быстро вспотели, но Владу, похоже, было не привыкать, и он шел вперед, не сбавляя шага, а Джун семенил за ним вдогонку, стараясь сохранять равновесие на особо крутых спусках и не свернуть себе шею, балансируя на своих двоих с тяжелым кульком в руках. Спина мужчины впереди была широкой и крепкой, и Джун чувствовал себя уверенно. Но уверенность вдруг растаяла, как кусочек масла на горячей сковороде. В город-то его ведут, а где он жить будет? Влад его к себе берет? Маловероятно после всего, что было. Или наоборот – именно после того, что между ними было, Влад его в чужой дом не отпустит? Джун совсем запутался в своих размышлениях и тревогах. Быть сброшенным с плеч, как тяжелый и ненужный балласт ему не хотелось. Все таки, Влад ему не совсем чужой человек… но если подумать, Джун сам не знал, чего хотел. От Влада, от города, от этой новой жизни – хотел ли он ее вообще, или в нем преобладало желание вернуться в свой родной поселок? Сбежать? Чтобы решить это, следовало сперва переговорить с Ко. Мало ли, каким еще безумием заразил его друга чокнутый британец, помимо любви к мужским телесам? Вряд ли все решится за один день. Ночевать в каком-то общежитии, в которое его определят до поры до времени, не самое приятное удовольствие. А если он все-таки решит остаться в городе? Навсегда? Действительно начать здесь новую жизнь. Как не погляди, а живется тут людям однозначно лучше. Все при деле, все сыты и укрыты, даже электричество есть, и военные. Замечтавшись, Джун все же не уследил за тропой и споткнулся о подлый камешек. Полетел на землю, плюхнулся на колени, выпуская из рук кулек. Кожа на ладонях моментально стерлась о камни и саднила, колени болели, а кулек покатился себе вниз по тропинке. Его поймал обернувшийся на шум Влад. Поднял, посмотрел на поднимающегося с земли Джуна с сочувствием. - Не зевай, - велел он нестрого, и кулек сунул себе под мышку. Развернулся и пошел дальше. А Джун заковылял за ним и, глядя на его спину, понимал, что жить в каком-то чужом доме с совершенно чужими людьми совсем не хочет. Как же он без Влада? Уж лучше у него, как-нибудь помирятся, разберутся, и будут вместе жить… Как у русских говорят – душа в душу. Да, такая картина Джуну определенно нравилась. - Влад… - осторожно, опасаясь получить не самый приятный ответ, позвал подросток. Командир хмыкнул, показывая, что услышал его, но не остановился и даже не повернулся к нему, поэтому Джун сам нагнал его и пошел рядом, но чуть позади – тропинка была узкая, двоим на ней не разойтись. - Влад… а где я буду жить? Вопрос дался ему нелегко, но еще тяжелее было долгое молчание Влада в ответ. Лица его Джун толком разглядеть не мог, поэтому не знал, сердится ли командир или просто размышляет над его словами. Мальчик начал по-настоящему нервничать, а Влад все шел вперед и отвечать будто вовсе не собирался. «Злится!» - с ужасом подумал Джун. «Все еще злится, ничего между нами не изменилось, он со мной и не говорил с тех пор. Что же, пропал я?» - А где ты сам хочешь? – вопросом ответил вдруг Влад. Спокойно так, задумчиво, не злился он совсем, и Джун облегченно выдохнул. Пожал плечами, хотя мужчина, идущий чуть впереди, этого видеть не мог. - С тобой, - честно, тихо ответил он. Влад снова долго молчал в ответ, хмыкнул себе под нос, вроде бы как с пренебрежением. От этого Джуну стало не по себе, но он решил, пусть Влад думает о нем что хочет – но он будет честным и лукавить в своих желаниях не станет. Да, он хочет остаться с Владом, даже с учетом их напряженных сейчас отношений. Нет, он совсем не думал о том, как они вместе жить будут – не хотел думать, не хотел брать на себя за это ответственность. По крайней мере, не прямо сейчас. Главное, остаться с Владом, а там уж как-нибудь разберутся по ходу дела. Джун пыхтел и накручивал себя, готовясь во что бы то ни стало отстоять свою точку зрения. - Ты же сказал, что тебе такая моя забота не нужна? – с горькой насмешкой спросил Влад, по-прежнему глядя только вперед. - Я не то… я не это хотел сказать. Я погорячился. Мне нравится, что ты обо мне заботишься, и я тебе за это благодарен. - Видел я твою благодарность, - почти неслышно прошептал Влад, но Джун все же услышал и залился краской стыда. Ну и как тут объясняться? - Все, что я говорил тогда… - попытался он оправдаться, чувствуя себя при этом крайне неуверенно, - Я просто психанул. Это не то. Это неправда. Я так совсем не думаю, я просто испугался. - Да? - Да. И вот они снова идут в молчании. Джуна не покидало чувство, что он говорит какие-то глупости, и Влад только посмеется над ним, и ничего уже не вернуть. Мысленно он бил себя по голове, но останавливаться на полпути не собирался – надо хотя бы это дело довести до конца, кроме него самого ему никто уже не поможет. - Как у тебя все просто получается, - покачал головой Влад. – Испугался – наговорил человеку гадостей. Испугался еще раз – взял слова обратно. - Ты это о чем? – искренне растерялся Джун. А Влад вдруг заговорил так резко, грубо, словно рубил с плеча: - Да, я хотел быть с тобой, но не так. «Как так?» - хотел было спросить подросток, но вовремя спохватился – задавать тупые вопросы сейчас не самое лучшее время, вернее будет самому подумать, что сделал не так. Джун думал-думал, но понять реплику Влада так и не смог, поэтому попытался ответить нейтрально, подстроиться под ситуацию. - Я… я тоже хотел, - залепетал неуверенно. - Просто это было так неожиданно… - Ты хотел по другой причине. – Отрезал Влад. - Испугался, что я тебя брошу? - А ты бросишь? – тут же спросил Джун, заглядывая в лицо командира. - Я позабочусь о том, чтобы ты неплохо устроился тут и без меня. Я все понимаю, Джун, тебе просто страшно. Но вот так вот – не надо. «Да чего не надо-то?» - чуть не взвыл мальчишка, совсем потерявший нить разговора. От злости он раскраснелся и разнервничался – все шло наперекосяк, ничего не получалось, что-то он делал неправильно, думал не так, как Влад, вот и не понимал ничего. Только как залезть в голову другому человеку? О чем именно говорит Влад? Командир косо взглянул на подростка, тяжело покачал головой, догадываясь, отчего видит такую искреннюю растерянность на лице подопечного. Разжевывать все для бестолкового Джуна не хотелось, но Влад понимал, что как старший должен быть терпеливее, мудрее, делать шаг навстречу и говорить. Говорить, говорить и еще раз говорить, как бы тяжело не было, потому что проблемы в отношениях решаются только когда оба понимают, откуда те произрастают. А Джун пока не понимал, что, собственно, между ними произошло и почему его желание остаться рядом Влада так напрягает. - Не надо ластиться ко мне только потому, что тебе страшно остаться одному в чужом городе, - спокойно пояснил командир. - Никто тебя не бросит на произвол судьбы, в рабство не определит, неволить не станет. Я думал, ты это уже понял, оказалось, что нет. Джун даже споткнулся, заслушавшись, и шел за Владом совершенно ошарашенный его словами. Они казались глупостью, но почему-то крутились в голове, заставляя его сердце биться чаще – слишком мудрые, слишком правильные слова. Джун таких услышать не ожидал. А Влад продолжал пояснять, видимо, ему самому надо было выговориться. - Ты ко мне тогда пришел именно поэтому. Я тебя оставил одного у костра, а вокруг все люди чужие, незнакомые, и им вместе хорошо, а ты лишний. Тебя никто не знает, никто с тобой не разговаривает, понятно, что ты почувствовал себя одиноким и брошенным, незащищенным, и побежал ко мне. И сейчас ты то же самое делаешь: тебе страшно, ты не знаешь, что будет в городе, и пытаешься прибиться под мое крыло. Я сам виноват – не уделял тебе достаточно внимания, не дал почувствовать себя в безопасности, думал, и так сойдет… Джун хотел возразить, хотел закричать, что все это неправда и Влад напридумывал себе невесть чего, но на глаза неожиданно навернулись слезы. Горло сдавило спазмом, и он неосознанно замедлил шаг, отставая от мужчины. Очень медленно и очень тяжело приходило понимание, что все правда. Так и было – испугался, почувствовал себя одиноко, а единственная родная душа на километры вокруг – Влад. Единственная, которая одним взглядом и одним прикосновением дарила покой и уверенность в будущем. Так и было – тянулся к нему за теплом, и как же ему должно было быть одиноко, что он без единой мысли к мужчине целоваться полез. От самого себя и от своей слабости было противно. И ужасно стыдно, что Влад прочел его, как открытую книгу, все понял, пока он барахтался в своих страхах и причин своего поведения не осознавал. Получалось, что Влад понимал его лучше, чем он себя сам. Стараясь не слишком громко хлюпать носом, Джун проглотил слезы и немного успокоился прежде, чем говорить. Влад не торопил его с ответом, то ли давал время подумать, то ли слышал, что он разревелся, как какая-то девчонка сопливая, и решил своим вниманием не смущать. - Можно мне остаться с тобой? – чуть дрожащим голосом спросил Джун. - Пожалуйста. - Нет, - коротко, жестко отрезал Влад, не давая никакой надежды на то, что он изменит свое решение. Джуну стало совсем худо – похоже, его все-таки выкинут как надоевшего нашкодившего пса. - Но я хочу! – запричитал он, не зная, как и что должен сейчас говорить, чтобы переубедить Влада. - Мы были вместе три недели… - И теперь ты не хочешь оставаться один, - командир покачал головой. - Нет, это не то. Это не то. А что – то? Чего Влад от него хочет? Что хочет услышать? Джун напрягал извилины, но слишком сильно нервничал и никак не мог сообразить. - Но ты заботился обо мне все это время, и я… - «хочу дать тебе что-то взамен?» Нет, Влад опять скажет «это не то». - Влад… - Не надо, Джун. Не придумывай себе причин идти вместе со мной, у тебя их нет. К горлу снова подступили слезы отчаяния. Что тут еще сказать, что сделать? Влад ведь его и слушать не хотел, давно все решил сам и решения менять не собирался. Джун почувствовал себя совершенно беспомощным и разбитым. - А что в этом плохого?! – он не выдержал и повысил тон. Догнал мужчину, пошел рядом, торопливо перебирая ногами. – Ты говоришь, что я все делаю неправильно, а я не знаю, как правильно, да, я не хочу один оставаться, но что в этом плохого? Ты все меня ругаешь! Думаешь только о себе! - А ты, по-твоему, не только о себе думаешь? О своем удобстве заботишься – разве это не эгоистично? А обо мне ты подумал? Как я буду рядом с тобой себя чувствовать? Чего я хочу? - Ну так скажи мне, чего ты хочешь, я же не могу твои мысли читать! – прикрикнул в сердцах Джун. Влад как-то странно, прерывисто вздохнул, словно собирался высказаться нелестно, но передумал. Цокнул языком, отвернулся, глядя в сторону, и по отчетливо проступившим желвакам на скулах Джун понял, что разозлил его. Только он совсем не испугался – ему было нечего терять. - Ты мне нравишься, - сдавленно, как будто нехотя заговорил Влад, тем самым признавая правоту подростка. - Я хочу жить с тобой, вместе завтракать и возвращаться с патруля, зная, что ты ждешь меня дома. Слова эти лились как мед на душу – мягко, тягуче, сладко, и Джуну вдруг стало спокойно и тепло. Ему еще никто никогда не признавался в своих чувствах вот так, прямо и открыто. Даже МинХо, с которой у них вроде бы была любовь, ни разу ничего подобного не говорила, как и он ей: как-то все вышло само, они друг другу нравились, это было понятно, и пусть дальше редких поцелуев и улыбок они так и не зашли, симпатия у них была простая и в словах нужды никогда не было. А сейчас между ним и Владом было так много всего, такого сложного и непонятного, к чему они оба оказались не готовы – у них были эти самые «взрослые отношения», связь сильная и крепкая, запутанная, которая обоим причиняла столько боли, потому что чего-то не хватало. Именно этих слов не хватало, именно этого признания. «Глупо как!» - удивлялся Джун, расплываясь в смущенной и довольной улыбке. Правда ведь, глупость какая: они так далеко зашли, столько времени провели вместе, столько пережили, переспали, рассорились после этого в пух и прах – а всего-то и надо было: остановиться, выдохнуть и понять свои чувства. И сказать о них вслух. И все страхи, все обиды и опасения развеются, как табачный дым на ветру. Влад продолжал идти хмурый и по-прежнему смотрел в сторону. Нервничал, злился, чувствовал себя неуютно из-за того, что он, здоровый мужик, признался в своих чувствах сопливому мальчишке, а в ответ было только молчание. Даже пожалел о сказанном, но слово не воробей, вылетит – не поймаешь, только ответа Влад знать уже не хотел. И посмотреть на подростка и увидеть ответ в его глазах было слишком страшно. Оказывается, взрослые тоже трусят. Порою даже больше, чем несмышленая малышня. Джун поднял руку и осторожно ухватился пальцами за край футболки командира. - Я не буду говорить, что ты мне тоже нравишься, - сказал он спокойно и почувствовал, как взрослый мужчина вздрогнул от этих слов, и поспешил продолжить, - потому что ты все равно мне сейчас не поверишь. Опять скажешь, что я к тебе подлизываюсь и всеми способами пытаюсь прибиться под твое крыло. Только знаешь, если бы на твоем месте был кто-нибудь другой, ну, Шон например, то ничего этого не было бы. И я остался бы в городе и жил бы уже сам по себе. - И что? – спросил Влад напряженно после длительного молчания. «Что-что, неужели и так не понятно?» - засмущался Джун, а вслух, пересилив стеснение и гордыню, попросил: - Не прогоняй меня. Дай мне еще немного времени. А Влад на это ничего не ответил. Вообще ничего. Так и шел вперед, не отцепляя от футболки руки своего подопечного. Джун отпустил его сам, утомившись просить и спорить. Молчание больше не нервировало его: он сам устал, да и Владу, наверное, надо подумать. Или же он опять сам все решил и молчит, потому что не считает нужным делиться с ним своими мыслями - Джуну на самом деле было уже все равно. Когда они дойдут до города и Влад отправит его в общежитие, он просто вцепится в него руками и ногами и не даст уйти: Влад сцену посреди улицы устраивать не будет, заберет его к себе, а там разберутся. А может, не будет он держаться за командира: раз уперся как баран со своими обидами, пусть катится. До встречи с Владом Джун как-то жил – и без него проживет. Апатия к собственной судьбе охватила Джуна и не отпускала до самого города. Там, среди восстановленных и свежевыкрашенных домов и цветущих палисадников, он немного оживился, ожидая решения мужчины, но все равно смотрел по сторонам с плохо скрываемым раздражением и равнодушием. Они прошли по одной улице к центру, через площадь перед главным П-образным зданием, углубились в мелкие переулки и вдруг остановились у небольшого деревянного дома на совсем заброшенной и разрушенной улице. Дом был тут единственным жилым: крыша на месте, в окнах занавески, забор чуть покосился, но видно, что совсем недавно его чинили и красили. В садике раскинул размашисто ветви куст сирени и стоял, устремив лицо к солнцу, одинокий подсолнух. Джун с любопытством оглядывал пространство дворика, взгляд его остановился на обитых подушками качелях под небольшим навесом – тут было очень уютно отдыхать по вечерам, читать какую-нибудь книгу и пить чай. - Спать будешь на диване, - ровным голосом приказал Влад, открывая калитку.