Патруль.

Чертово солнце палило как в преисподней. Макушку напекало даже через бандану, шея от постоянного облучения стала шоколадно-коричневой, губы пересохли и растрескались. Перед выходом им выдали специальный бальзам, но тот закончился еще на третий день, да и проку от него было мало: прозрачная гелеобразная субстанция впитывалась, увлажняла, и через час ее приходилось наносить снова. А солнце все палило, жарило землю, словно на гриле, выпаривая из всего живого оставшиеся еще соки. Влад старался как мог, закатывал рукава и расстегивал воротник, но все равно изо дня в день чувствовал себя как в сухой русской бане, или, того лучше, на краю жерла вулкана. Ветра не было, не было даже слабого потока воздуха, способного заметно облегчить пытку жаром, и неподвижный раскаленный воздух высушивал глаза и не давал вздохнуть полной грудью. Малышам было хорошо… Влад смотрел на них с некоторой завистью во взгляде: поснимали свои куртки, джинсы сменили на шорты, идут в футболках, по траве – босиком. А они – при полном снаряжении, в тяжелых кожаных ботинках и бронежилетах, которые запрещено снимать вне охраняемой территории Базы. Малыши затеяли пошептаться с самого утра, и в этот раз их никто не одергивал, несмотря на то, что говорили они на японском. Обычно за любой фразой, сказанной на каком-либо другом языке, кроме английского и русского, следовало грубое «если девочкам приспичило посекретничать, то секрет придется разделить на всех семерых», и попытки мальчишек укрыть что-то от старших проваливались с треском. В туалет их отпускали только по раздельности, и обязательно в сопровождении кого-нибудь из солдат. Чтобы не появлялось в глупых наивных головках дурацких мыслей незаметно удрать. Но сегодня Влад, идущий позади отряда, делал скучающий и безразличный вид и всячески показывал, что треп на незнакомом ему языке его нисколько не интересует. Во-первых, мальчикам действительно надо было поговорить, выяснить отношения, и пятеро матерых солдат с автоматами были явно лишними при данных обстоятельствах… во-вторых, японский вовсе не был для Влада незнакомым языком, но малышам об этом знать не обязательно. Пусть думают себе, что их никто не понимает. Влад таким образом убивал сразу двух зайцев: показывал свою лояльность, не нарушая при этом устав, и шпионил не отходя от кассы. К тому же, были у него и свои корыстные мотивы для того, чтобы подслушать этот разговор. Для Влада не было тайной о семи печатях то, что случилось вчера в лесу. Он не знал подробностей, но догадывался, что именно сделал Шон, чтобы приручить взбрыкнувшего из-за его же действий Ко. Сам вчера сказал: «Мне не нужны конфликты в отряде, уладь это». И Шон уладил. На свой лад, конечно. Влад вообще его поведения не одобрял, и мог бы приказать прекратить это, но… у него были корыстные мотивы. Он хотел посмотреть. Он знал, что рано или поздно Джун узнает, и хотел увидеть, как малыш отреагирует. Поэтому сейчас смотрел вперед, на дорогу, и делал вид, что не знает японского. - Ко. Ко, ты ничего не хочешь мне сказать? Все утро я хмурился, собираясь с духом, а Ко все утро старательно отводил взгляд, избегая оставаться со мной наедине. От этого моя решимость любой ценой узнать, что же происходит, росла с каждой минутой. Мы друзья, или кто? У него что, есть от меня секреты? Мы тут вдвоем, нас всего двое против пятерых вояк, а Ко старательно городил между нами стену, разрушая последний оплот доверия и надежды. Был восьмой час утра, но жарило невыносимо. Постоянная духота и жажда утомляли и раздражали, но ссориться с другом я не хотел, поэтому старался быть терпеливым и как можно более вежливым, хоть его поведение меня и злило. Мы шли бок и бок, позади основной части отряда, за нами был только Влад, который тоже мучился от жары, и ему явно было не до нас. И я пользовался моментом, спеша поговорить с Ко без лишних ушей. Мой друг тяжело вздохнул, подбрасывая за спиной рюкзак, поддел лямки большими пальцами. - Вообще-то, нет. – Честно признался он. - Нет уж, объясни! – я настаивал и отступать не собирался. - Вчера ты сам на себя был не похож, я даже не помню, когда ты в последний раз так нервничал и злился. А потом раз – и как будто не было ничего. Что вообще происходит? - А может сделаем вид, что и не было ничего? – пробормотал Ко с надеждой и заискивающе глянул на меня, но по моим сведенным к переносице бровям понял, что отвертеться ему не удастся. Он снова вздохнул. – Слушай, а ты… за Владом ничего странного не замечал? - Чего странного? – разозлился я, - Ничего я не замечал, не переводи стрелки! - Я не перевожу. – Ответил Ко терпеливо. - Я серьезно. Ничего странного? - Что именно странного я должен был заметить? Он не храпит и не разговаривает во сне, что еще может быть? - Да я не об этом… - тихо отмахнулся Ко, снова старательно избегая моего требовательного взгляда. – Я хотел сказать… ну… он тебя не трогал? - В смысле? – мое раздражение разбавилось недоумением, - Мы же спим вместе, конечно, приходится прижиматься друг к другу. Как мы с тобой. - И ничего лишнего? - И ничего лишнего… - отрезал я. А потом встал, как громом пораженный. – Так он что… - ошарашено пробормотал, имея в виду Шона, - он к тебе приставал?! Он тебя трогал, когда ты спал?! Ко не замедлил шага и продолжал двигаться в перед, пока я стоял на месте и неверящими глазами смотрел на него. Сзади подошел Влад и пихнул меня в спину. - Не отставай, - отрешенно бросил он. Я посмотрел на него, вспотевшего и усталого, нашел взглядом долговязого Шона, что шел впереди и в ус не дул, о чем мы тут болтаем… и поторопился догнать Ко. - Так ты поэтому с ним спать не хотел? – я спросил тихо, без лишнего драматизма в голосе. Какому парню будет приятно признаваться, что к нему полез своими лапищами мужик? Я не хотел, чтобы Ко чувствовал себя еще более неловко, рассказывая мне об этом. И теперь я понимал, почему он вообще не хотел об этом говорить. - Да. – Просто ответил он. Я коротко глянул на него и по напряженному взгляду, устремленному прямо, понял, что Ко смущен. - Вот сука! – вырвалось у меня. – Ну все, теперь все время вместе спать будем! - Да нет, не надо… - скованно отказался Ко. - Как это не надо?! Он же и дальше будет… - Пусть. Я снова вылупился на него непонимающе. На Ко, который шел прямо, щеки которого заливались румянцем, и во взгляде мешались и смущение, и решительность. Я не ослышался, да? Он сказал – пусть. Пусть лезет, пусть пристает? - Что это значит? – мой язык заплетался, отказывался повиноваться. – Ты понимаешь, что говоришь? - Да. – Сказал он твердо. Слабохарактерный Ко, который вечно мямлил или ныл. У меня было только одно объяснение его неожиданным словам и этим странным переменам в его облике: - Ты не в своем уме! – выпалил я. – Он заставляет тебя! Он запугивает тебя?! Угрожает?! - Нет, он ничего плохого не делает. – Ко отрицательно покачал головой. – Просто это приятно. Его «приятно» неприятно резануло слух, но я, от греха подальше, решил пропустить это мимо ушей. Даже думать не хочу, что там может быть приятного, ну их в болото, такие размышления… Повышать голос было нельзя, иначе на нас начнут оборачиваться, но по напряженным голосам наверняка было ясно, что мы ссоримся. Я боялся, что нас в любую минуту прервут, поэтому как можно более тише и спокойнее прошептал: - Да он же использует тебя! - В таком случае, я его тоже использую. – Невозмутимо парировал Ко. - Но это неправильно. Он пользуется ситуацией, пользуется тем, что ты не можешь защититься! - И что? – внезапно вспылил Ко, повернулся, обжигая меня взглядом. – Если это приятно – я не против! Я смотрел на него, разозленного, и не знал, что сказать. Я впервые видел его таким, впервые ссорился с ним… впервые наши взгляды разнились, и мы не могли найти общего языка. Почему? Как? Как он согласился на это? Ведь сначала он сопротивлялся, он хотел спать со мной, а потом пришел Шон и… - Что он сделал? – меня внезапно осенило. Ключ к разительным переменам в поведении моего лучшего друга хранился в событиях этой ночи, это Шон как-то повлиял на Ко, как-то сделал так, чтобы Ко на все согласился! Я схватил его за руку. – Что он сказал тебе? Как уговорил? Ты не должен терпеть этого… Влад… - Да твой Влад сам такой же! – прошипел Ко, выдергивая из моих пальцев руку. – Он все прекрасно знал, знал, что Шон делал, но даже не пытался остановить его! Я вообще удивляюсь, как ты еще девственности не лишился, каждую ночь ложась с ним! - Он не такой. Он нормальный. - Такой! Такой же! И еще хуже! Потому что у него есть власть и он мог это остановить, но он ничего не сделал! - Он не знал. – Проигрывая самому себе ответил я. На этот раз в моем голосе чувствовалась неуверенность, и Ко тоже ее заметил. - Он – знал. Понимаешь, в чем дело? Запретить делать это Шону со мной, значит запретить это самому себе. - Да он ничего и не делал! - Но он думает об этом, постоянно! У него на роже написано, когда он на тебя смотрит! Ты один тут такой, тупишь, как то бревно, они все уже давно знают, что он положил на тебя глаз. - Ты чушь несешь. Перегрелся, что ли? Причем тут вообще Влад? Мы про тебя говорили! Что ты согласен этому козлу… давать. - Согласен. Потому что он тоже делает мне приятно. Это взаимопомощь, понимаешь теперь? - Бред какой-то! Ты кто такой и где мой Ко, которого я уже лет десять знаю? Тот Ко никогда бы не согласился на подобное! Тот Ко бился бы до последнего, он бы сопротивлялся и не шел бы на какие-то херовы уступки в обмен на спокойствие! Это как проституция, ты себя продаешь! Как он тебя уговорил?! - Ртом. – С вздохом бросил Ко. – Ртом уговорил. И он ускорил шаг, отрываясь от меня, ошарашенного и озадаченного. Некоторое время я молчал, бессильно уставившись в его спину. Уши Ко заливались алым, а я все никак не понимал. - Да что такого он тебе сказал? – вырвалось у меня раздраженно. Что за хрень? Ничего не понимаю. Как можно было нормального здорового парня к «такому» склонить? Да невозможно же, это какое-то мракобесие… только через несколько минут наконец сообразил. «Ртом». Он сказал – ртом. И я, следом за Ко, стремительно залился краской стыдливого румянца, опуская глаза в траву под ногами - не дай бог встретиться с кем-нибудь взглядом. В голове такое просто не укладывалось: как это, можно ртом... «его» брать? Он же... и они же... а Шон, получается... а Ко - его жертва? Педераст чертов... и Влад. Если знал, то все это время молчал? И я хорош - не замечал ничего, сны смотрел, пока моего друга мужик какой-то в своем спальнике тискал. Но, блин, как же это - руками и ртом... это значит - языком и внутрь его заглатывать? Фу, гадость-то какая! И Ко все это время терпел… «Приятно». Как это может быть приятным? В смысле, чисто технически – да, но когда один парень другому парню… бррр! В отряде было тихо, каждый топал себе вперед и думал о своем, и только мы с Ко отчаянно краснели: Ко – избегая моего растерянного и вопросительного взгляда, а я – зачем-то пытаясь вообразить ночную сцену у себя в голове. В голове не укладывалось. Ноги заплетались, я снова начал отставать, Влад снова подтолкнул меня в спину. Не грубо, но и не шибко вежливо тоже. Я оглянулся через плечо и посмотрел на него. Лицо загорелое, в пыли, как у всех нас, щетина опять отросла, глаза чистые, внимательные, подбородок волевой. Нет. Точно нет. Влад не такой. По нему же видно, что любит знойных блондинок с большой грудью. Или наоборот, рядом с ним легко можно было вообразить эдакую серую мышку, тихую и скромную, работящую девушку. И детишек… интересно, у Влада есть дети? В тридцать два-то года уже пора... Может, он и знал про Шона и Ко. Может, он и позволил Шону делать свое грязное дело, по какой-то непонятной причине. Но сам он уж точно не такой. Самый обычный гетеросексуальный мужчина, мужем хорошим будет и отцом… Это Ко со своим похотливым британцем совсем стал параноиком. Влад еще раз нетерпеливо ткнул меня в спину, словно бы и не замечая моего взгляда. Не до нас ему сейчас, вообще не до нас. Его, может быть, семья ждет дома… Я облегченно выдохнул и прибавил шагу, намереваясь побыть немного наедине с собой, не равняясь с Ко и не давая командиру наступать себе на пятки. Мне надо было о многом подумать, докопаться до истины и понять, почему же… почему Шон и Ко?..