Треугольник с острыми углами

"Стоит в поле теремок. Бежит мимо мышка-норушка. Увидела теремок, остановилась и спрашивает: - Терем-теремок! Кто в тереме живёт? Никто не отзывается. Вошла мышка в теремок и стала в нём жить. Прискакала к терему лягушка-квакушка и спрашивает: - Терем-теремок! Кто в тереме живёт? - Я, мышка-норушка! А ты кто? - А я лягушка-квакушка. - Иди ко мне жить! Лягушка прыгнула в теремок. Стали они вдвоём жить" (пересказ М. Булатова). Как Аришкина книжка оказалась в твоих документах, подумал ты, листая страницы. И ведь в тему. Вадим - мышка-норушка, усмехнулся, представляя, а ты - лягушка-квакушка. И живешь с этой мышкой, так ее разтак, норушкой. И имеет тебя эта мышка, и не по одному разу в день, во всех позах и любом месте просторной квартиры. Кажется, в таком варианте сказка бы цензуру не прошла... Уже несколько недель ты живешь у него, утром вместе завтракаете, Вадим варит кофе, ты готовишь либо многослойные бутерброды, либо омлет, затем расходитесь по делам. Вечером встречаетесь, идете куда-нибудь ужинать, а потом домой, в постель. Работа кипит, уже полностью определились с планами, цветом, осталось подобрать подходящую мебель, сантехнику и светильники, отрисовать это все в 3D и утвердить финальный вариант. Вырисовывающийся интерьер как нельзя лучше характеризовал личность твоего клиента и любовника. Купив особняк в классическом стиле, с роскошной историей, он захотел минимализм, и только твоя настойчивость, такт и внезапно открывшийся талант дипломата помогли избежать надвигающегося ужаса. Нет, минимализм ты и сам обожаешь, но не в этом конкретном доме. - Ладно, - сказал всегда правый клиент, - делай как считаешь нужным, только без рюшечек и, как его, на шторе сверху ерундовина такая... - Ламбрекен? - подсказал ты. - Точно. Вот этого не надо, - работа пошла еще быстрее. Пришел, увидел, приобрел, так тремя словами можно охарактеризовать его жизненное кредо. А потом переделал под себя, пообтесал, где надо, сломал, где надо, согнул, фасад покрасил. И все чудесно. Словно так и должно быть, главное, что ему самому удобно. И ладно, он бы так только с вещами. Но ведь и с людьми... И ты не исключение. Ты постоянно чувствовал, что он тебя словно прощупывает, мол, что ты сделаешь, если я поступлю так. А так. А если ночевать не приду? Будешь ревновать? И так до бесконечности. Это и заводило, и утомляло. В то же время, он очень тонко чувствовал малейшие оттенки твоего настроения, старался купировать любые проявления недовольства. На твои претензии отвечал, что просто никогда ни с кем не жил, и ему нужно время, чтобы привыкнуть. Тебе казалось, ему нужно время, чтобы привык ты. В субботу, в конце июня вы расслабленно лежали в постели после ошеломительного секса, эта сторона твоей жизни находилась на неизменно высоком уровне. Вадим был опытен и изобретателен, ты давно позабыл, как когда-то стеснялся, зажимался, наивно пытался закрыться в ванной, чтобы переодеться. Единственное, через что ты пока не смог переступить, это оральный секс. Однажды, доведя тебя языком практически по потери памяти, Вадим, бросив на грани, предложил взять у него в рот, ты смущался и краснел, говоря, что пока не готов, но ты обязательно это сделаешь. Когда-нибудь. Уже более-менее примирился с тем, что ты гей, да еще и вынужденный пассив, но вот сочетание пассивности с членом во рту тебя просто вымораживало. Вадим всегда облизывал тебя с видимым удовольствием, но ты воспринимал это скорее как прелюдию, так он готовит тебя к вторжению, и ртом заставляет желать этого вторжения. А теперь представил: ты и так все время снизу, а тут еще и на коленях с занятым ртом. Как-то унизительно, что ли. Сам понимал, что глупо, но любовно взращенные комплексы никуда не делись, тебе казалось, что, пока ты еще не все ему позволил, он будет тебя ценить... И лежал ты весь такой задумчивый, положив голову на плечо любовнику, тот нежно перебирал пальцами твои волосы, гладил шею, плечи. - Дэн, покажи мне свой город, - внезапно сказал Вадим. - М-м, что? - Покажи мне свой Питер, ты ведь коренной петербуржец? - Да, у меня бабушка - блокадница. А что ты тут еще не видел-то? - Я когда только из Москвы переехал, с городом, конечно, познакомился. В Эрмитаж сходил, в Русский музей, на кораблике покатался. Но я хочу атмосферы, понимаешь, а не тупого рассматривания достопримечательностей. Хочу, чтобы город меня принял. А для этого нужно, чтобы экскурсию провел мне ты, покажи мне то, что именно ты видишь, за что его так неистово любишь, - глаза у тебя загорелись, подумал, что вот оно, хоть в чем-то ты будешь главным. Ты приподнялся и заглянул в лицо. - Когда? - Сейчас? - предложил Вадим. - Но уже десятый час, все музеи давно закрыты. - Мы будем гулять. Ночи же белые. Сводишь меня на набережную, я никогда не видел, как разводят мосты... - Вадим с нежностью смотрел на твое сияющее лицо. И как узнал, что Петербург - тема для тебя неисчерпаемая? Как архитектор по первому диплому, ты неизменно восхищался продуманностью центра, его монументальностью и, как ни парадоксально, легкостью и воздушностью, прямыми проспектами и тихими скверами, шпилями и колоннами. - Вадик, я слышал, этим летом, в качестве эксперимента, по выходным на Исаакиевский собор круглые сутки пускают. Посмотрим на город с высоты. Поехали? - ты легко вскочил, натянул светло-голубые джинсы, белую футболку, мокасины и стоял в прихожей, ожидая, пока соберется Вадим. - Вадик, подкинь пиджак, ночью прохладно. - Куда ехать? - спросил любовник, заводя "лексус". - Начнем с Дворцовой. Спустя десять минут вы припарковались у Арки главного штаба и пошли на главную городскую площадь. Доводилось ли вам бывать в Петербурге летом? Если нет - вы действительно много потеряли. Днем умытый город блестит и переливается на солнышке, а ночью, когда солнце сменяет месяц, а на небе загораются звезды, включается индивидуально подобранная для каждого здания подсветка, и город уже совсем не тот, что был днем, он полон загадочности и какой-то тайны. Нет, это уже не день, когда белое - это белое, а черное - черное, у тебя в детстве создавалось впечатление, что ночью город окунают в молоко, все краски становятся слегка приглушенными. Смотря на перспективу Невского проспекта, веришь, что город видел убийства царей, дворцовые перевороты, три революции, потому что только здесь могли произойти столь знаменательные для страны события. На Дворцовой многолюдно, под аркой опять играют молодые музыканты, а девушки со шляпками в руках подбегают к проходящим мимо туристам и горожанам, призывая оценить творчество коллектива. - Сейчас десять, до часа можем гулять, где захотим, а потом мосты разведут. В это время нам лучше оказаться здесь. Единственное, жалею, что в мае не сходили на ночь музеев. - А это что? - Все музеи открыты, в том числе те, в которые обычно не пускают. Я в этом году первый раз пропустил... Куда пойдем? - Придумывай сам. - Тогда прогуляемся на Стрелку. - К машине? - Зачем? Ногами, Вадик, ногами. Мы гулять вышли, а не кататься, - тебя очень позабавило его вытянувшееся от удивления лицо. - Огибаем Эрмитаж, и перед нами открывается Дворцовая набережная и Дворцовый же, удивительно, правда, мост, - тоном заправского экскурсовода вещал ты. - Посмотри на главные со стороны площади ворота Зимнего дворца, сиречь Эрмитажа. Если смотрел фильмы о революции, то обращал внимание, что вооруженные до зубов революционеры ломились именно туда, а оттуда с легкостью попадали в императорские покои. Так вот, ничего подобного. Во времена правления Николая второго там были конюшни, а вход располагался в другом месте, - Вадим хмыкнул. - А еще есть версия, что императорской семьи тогда вообще в городе не было, а флаг не спустили специально, типа все в порядке. Только не спасло это их, - как-то грустно закончил ты. Вадим чмокнул тебя в нос. С моста открывался захватывающий вид на Петропавловскую крепость, кунсткамеру, университет, виднелся купол Исаакия, шпиль Адмиралтейства. - Самым высоким зданием в городе считается Исаакиевский собор. По идее, запрещено строить здания выше него, но, по-моему, там уже давно все куплено, сейчас тридцатипятиэтажный дом достраивают. Этакий монстр из стекла и бетона. - Дэн, а почему ты ушел из архитектуры в дизайн? - Да надоело сидеть в КБ, просчитывать предельные нагрузки для тупоголовых архитекторов с именем. Без имени здесь делать вообще нечего, шагу ступить не дадут, а быть всю жизнь у кого-то на подхвате... Не мое это. Поступил в международную школу дизайна в Москве, прошел несколько стажировок в Лондоне и Милане, а потом открыл свою студию. И вот, уже делаю особняк самому Вадиму Воронину. Большой шаг вперед, однако, - смеясь, встретился с бездонным взглядом красивых карих глаз. - Я рад, что встретил тебя, Дэни, - просто сказал Вадим, а у тебя чуть слезы не навернулись от нахлынувших эмоций. Ком в горле мешал говорить, ты только кивнул и потянулся губами к такому манящему рту. - Милый, здесь люди, а Питер - не Амстердам. Мне-то все равно, я могу хоть сексом с тобой на мосту заняться, но ты вроде как сам не хотел афишировать... - наваждение словно холодной водой из Невы смыло. - Да, конечно, - прошептал хрипло. - Продолжаем экскурсию. Это ростральные колонны. - Да ты что? - приподняв брови в шутливом удивлении, спросил Вадим. - А ростральными они называются потому, что украшены носами корабля, от латинского rostrum. Это маяки, причем исправно функционирующие. У них даже смотритель есть. Первая ростра была сооружена на форуме в Риме в честь победы над карфагенянами в морском сражении при Милах примерно в двести шестидесятом году до нашей эры. Это, как ты знаешь, период первой Пунической войны. - Чего? - только и сказал обалдевший Вадим. - Забей, - усмехнулся ты, - это не для средних умов. - Это ты кого тупым обозвал? - прорычал любовник, бросившись на тебя. Ты успел отскочить и, смеясь, побежал в сторону моста к Петропавловке. Вадим не отставал. Ты споткнулся, Вадим схватил, шепнул, прижимаясь всем телом: - Ох, и отдеру я тебя дома. - О, да-а... - глумливо прошептал, поняв, что и ты, и он не на шутку возбудились. - Так вот, - делая вид, что все нормально, продолжил. - Первым строением в Санкт-Петербурге стала Петропавловская крепость. И, если перестанешь меня лапать, ты ее увидишь прямо перед своим носом. Но, возводимая именно как крепость, очень скоро она стала тюрьмой, где сгинуло немало неугодных короне людей. Княжна Тараканова, например. Бедная молодая женщина была вероломно соблазнена императорским фаворитом и, по одной из версий, забеременела. Так она и сидела здесь, голодная, холодная, беременная, с крысами и подтопленным полом. А потом заболела и умерла, - совсем печально закончил ты. - Это ты меня разжалобить хочешь, что ли? Все равно отдеру, - ты рассмеялся, Вадим ласково улыбнулся. - А что там сейчас? - На территории, разумеется, собор с захоронениями царей. А так есть экскурсии в казематы, проводятся различные выставки. Еще студентом я ходил сюда на выставку орудий пыток инквизиции - дыба, испанский сапог, мне понравилось. А на пляже Петропавловки летом проводят выставку песчаных скульптур, а зимой - ледяных. Мы с друзьями как-то зимой с дворцовой набережной увидели, что у Петропавловки выставка ледяных скульптур. Зима была очень морозная. Обходить не хотелось. Мы перелезли через парапет и пошли по замерзшей Неве. Лед оказался вовсе не таким ровным, как казалось с берега, сплошные колдобины, а еще жуткий треск. Казалось, что сейчас лед как треснет, и мы провалимся. Вот уже несколько лет по Неве ходит ледокол, чтобы больше таких сумасшедших не было. Куда еще пойдем? На Исаакий? - Веди, - просто сказал Вадим, беря тебя за руку. Ты тихонько сжал его пальцы, наслаждаясь прикосновением. - Сейчас 23.20. У нас ровно два часа до мостов. Дворцовый и Благовещенский разводят одновременно, где-то около половины второго. Думаю, на машине до собора прокатимся. Колоннада Иссаакиевского собора была открыта. Вы купили билеты (ночь, двойной тариф) и пошли считать ступеньки, продолжая держаться за руки, словно влюбленные подростки. - Какая бесконечная лестница, - бурчал Вадим. - А лифта нет? - Нет, но зато мы здесь одни, - и ты прямо на ступеньках обрушился на него страстным поцелуем, прижимаясь тесно-тесно. - Какие авансы, сладенький. Я ведь могу и передумать лезть на эту колоннаду... Там машинка рядом припаркована... - Топай, топай, - шлепнув Вадима по заду, сказал ты. Вид на ночной город ошеломлял. Кроме вас, было еще несколько парочек, но все разбрелись по сторонам, и никто никому не мешал. - Красиво, - прошептал Вадим и, обнимая поперек живота, положил подбородок тебе на плечо. Так и стояли, ты положил ладони поверх его сцепленных на твоей талии рук, наслаждаясь моментом. И тут пришло осознание: ты полюбил этого мужчину. От шокирующей мысли по телу прошла дрожь. - Дэн, замерз? - шепнул в ухо. - Нет. Поехали к мостам? - сказать или не говорить? А если он тебя не любит? Если ему просто хорошо и удобно с тобой? Будешь страдать? Решил пока помолчать. Успели вовремя. - А ведь Благовещенский раньше как-то иначе назывался, мне казалось? - Да, лейтенанта Шмидта. - А зачем переназвали? - Чтобы отмыть деньги на новых картах, наверное, - пошутил ты. - Не знаю, Вадик, чем им лейтенант не угодил. К сожалению, на набережной вы были не одни, молодежь гуляла, то и дело раздавался веселый смех. Пришлось встать рядом, просто соприкасаясь руками. Мосты поднимались. - Завораживает... - Да, говорят, что все мосты управляются одним компьютером, но не буду врать, не знаю. Вы посмотрели на мосты и поехали домой, очень довольные прогулкой и друг другом, ты решил сначала получше разобраться в себе, а уж потом озвучивать свои чувства. Но этому не суждено было сбыться. *** - Ты хочешь, чтобы я отсосал тебе, стоя на коленях? - с издевкой спросил Вадим. А ты вновь почувствовал себя глупым и наивным, опять терзали сомнения, что сможешь воплотить, что задумал. - Да, - прохрипел, - именно этого я и хочу. - Хорошо, - на удивление легко согласился Вадим, становясь на колени. Он медленно развязал полотенце на бедрах, оставляя тебя обнаженным, провел ладонями по ягодицам и принялся за дело. Ты застонал.