Colorblind

      - Ли, что ты...       Но тот уже остановился прямо перед зеркалом.       - Это все причины, из-за которых ты считаешь что нам лучше не общаться? – спросил он достаточно резко, причем смотря Зейну в глаза. И поэтому Зейн не очень понял, что Лиам имеет ввиду.       - Ммм, - пробормотал Зейн, пытаясь сконцентрироваться на словах Лиама, а не на его губах, которые были слишком близко. Господи, это слишком близко, Зейн же задохнется совсем. – Какие причины? Ты о чем?       - Ты сказал, что не хочешь быть моим другом, потому что ты некрасив, неудачник, ничем не выделяешься, так?       «Ну это скорее почему ты никогда не полюбишь меня в ответ,» - подумал Зейн, но вслух пробормотал:       - Да, - и опустил глаза.       - А ну посмотри на себя, - Лиам встал позади Зейна и руками, придерживая за подбородок, поднял голову Малика, заставив его посмотреть в зеркало.       И он смотрел. Невероятно худой парень, немного горбится, грустный взгляд, за эти две недели выросла щетина, волосы грязные и взъерошены, руки испачканы в серой и коричневой краске. Он одет в какую-то мятую футболку, темно-синюю худи сверху и пижамные штаны.       «Господи, я перед Лиамом все это время выглядел именно так? – ужаснулся Зейн. – «Позор тебе, Малик!»       Он успел подумать только об этом, а потом начало происходить что-то очень странное, потому что правдой это быть не может. Совсем не может.       Нежно, аккуратно, словно может как-то повредить, Лиам провел пальцем по небритой щеке Зейна, а другой рукой легко приобнял за талию.       - Зейн, - прошептал он. – Ты знаешь, ты ведь самый красивый человек из всех, кого я когда-либо встречал. Не веришь? Не верь. – Лиам улыбнулся отражению Зейна, отходя немного вбок, чтобы видеть их обоих. – А я каждый раз умираю от желания коснуться твоей щеки, этих скул, таких четких, острых...       Зейн, покрывшись мурашками от его прикосновений и сильно-сильно покраснев, повернул голову к Лиаму.       - Лиам, ты...       Пейн не отрывал взгляда, и время опять словно остановилось, Зейн тонул в этих глазах, и они были вовсе не карими, а скорее похожими на расплавленный янтарь, теплый, тягучий.       Лиам словно ждал, что Зейн отстранится и накричит на него, но тот не стал, он хотел этих прикосновений, он хотел понять, чего Лиам добивается, и что вообще происходит.       Отказа не поступило, а поэтому Лиам улыбнулся, так мягко, и шепнул в ухо:       - Зейн, смотри не на меня, а в зеркало, - этот полуприказной тон. А потом тихо рассмеялся. - И не на меня в зеркале, а на себя. У тебя красивые глаза, ты всегда смотришь так внимательно, словно пронзаешь взглядом. На кого-то ты смотришь враждебно, но если относишься хорошо, то твой взгляд греет, как чашка крепкого чая в холодный день. Именно такого они цвета, мне кажется.       Лиам притянул его к себе еще ближе. Зейн почувствовал запах имбиря. Черт возьми, такой сильный запах, что ноги подкашиваются.       - Не я идеален, как ты говоришь, а ты, - Лиам все говорит и говорит, очаровывая Зейна своим голосом.- Прямой нос, высокие скулы, интересная форма глаз, ровные брови, темные волосы - ты для меня и есть что красота сама по себе означает. И все в тебе, даже твои движения, завораживает.       Зейн дрожит, он напоминает себе о дыхании, размазывает краску по вспотевшим пальцам. Смотреть на Лиама так сложно, но так необходимо. Он улыбается, совсем незаметно и, набравшись смелости, говорит:       - Ли, - черт, он действительно назвал его просто "Ли"! - Не знаю насчет тебя, но для меня красота означает что-то другое.       - И что же? - тихо спрашивает Лиам.       - Отражение рядом с моим видишь? - смеется Зейн. - Нет, не шкаф, слева. Вот это для меня синоним красоты.       Лиам молчит, не говорит ничего, и Зейну кажется, что сердце сейчас остановится.       - Зейн, я не думаю, что твое собственное будет для тебя когда-нибудь идеальным, - говорит он в итоге, немного улыбаясь, в то время как Зейн замечает, что щеки Лиама стали чуть румянее. - Но я лишь показываю, что не для всего мира ты непривлекателен.       Сейчас внутри Зейна взорвался целый фейерверк, потому что Лиам только что сказал что Малик ему нравится внешне(и да, до него это окончательно дошло только сейчас).       - Но твоя внешность не играет никакой роли для меня, - произносит Лиам и разворачивает Зейна к себе. Взгляд упирается в ключицу Пейна. Зейн поднимает глаза, останавливается на губах Лиама, таких необычайно ярких, полных и манящих, их так хочется поцеловать, но нет, потому что игра, которую затеял Лиам, еще продолжается, и еще не понятно, что будет дальше. Зейн поднимает глаза выше, и эти двое опять застывают на мгновение.       Лиам прерывает тишину, продолжив говорить:       - Ты не неудачник, может тебе не везло пока что, но ты стал сильнее, ты невероятно сильный человек, не верь, я просто знаю! - он продолжает правой рукой обнимать Зейна за талию, а левой проводит по волосам, придерживается за шею, слегка щекочет, вызывая ворох мурашек на спине. - Ты выделяешься, ты очень сильно выделяешься, Зейн, даже просто своим именем, своими рисунками, теми песнями, что ты пишешь, своей историей, тем кто ты есть. Ты особенный. Особенный для меня.       И вот в груди Зейна взорвался второй фейерверк, он намного больше и ярче, он звенит у Зейна в ушах, немеют пальцы.       Лиам гладит его по щеке и спрашивает, так насмешливо:       - Есть ли еще причины, по которым нам нужно разойтись в разные стороны?       Зейн молчит, пытается понять, что происходит, он запутан, до сих пор боится обнять Лиама в ответ, и да, он молчит. - Есть они или нет, - продолжает Лиам. - Мне все равно, потому что я найду способ разрешить их. Зейн, я не хочу уходить от тебя, и не дам уйти тебе, ты слишком много значишь для меня. Понимаешь, мне не важно, мне совсем не важно что думают люди, имеешь значение только ты. Потому что только услышав твой голос тогда на балконе ночью, я понял, что.. -Лиам есть еще одна причина, - перебивает Зейн. "Да к черту все" - думает он, и наконец-то обнимает Лиама в ответ. - Настоящая причина , по которой я решил исчезнуть, это тот факт, что я... - Зейн набирает побольше воздуха. - Я .. люблю тебя, Лиам, и... кажется, у меня скоро будет обморок от твоего присутствия рядом... - А ты думаешь у меня от тебя нет? - Зейн поднимает глаза на Лиама, который улыбается, как не улыбался до этого никогда, наверное. - Ты не дал мне договорить, а я только хотел сказать, что влюбился в тебя как только услышал твой голос той ночью. Третий фейерверк взрывается внутри Зейна. Самый яркий, он искрится и не собирается кончаться. Все, что видит перед собой Зейн это глаза чертова Лиама Пейна, самые красивые глаза на свете, но он знает, что мир больше не черно-белый, он яркий, он живой, он бесконечно красивый, и Зейн любит весь этот мир сейчас, сейчас он чувствует себя самым счастливым и самым удачливым парнем на планете. Лиам и Зейн смотрят друг на друга вечность, а потом Зейн опускает взгляд пониже и говорит: - Когда ты говорил о моем лице, ты забыл про губы.. - Нет, - шепчет Лиам. - Я не забыл. Я просто не могу говорить о том, что еще никогда не пробовал. - А тебе кто-то запрещает? - невинно интересуется Зейн. И Лиам наклоняется, заводит руку за шею Зейна и притягивает ближе. Дыхание Пейна почему-то обжигает. Он на мгновение принимается носом к щеке Зейна, а потом мягко целует того в губы. Зейн отвечает, тихо стонет, обвивает шею Лиама руками и зарывается пальцами в волосы. Губы Лиама идеально подходят его, они такие теплые, целуют так нежно, чувственно. У Зейна кружится голова, в закрытых глазах мелькают какие-то огоньки, еще чуть-чуть, и у него прорежутся крылья, он взлетит так высоко, как сможет, но руки Лиама держат его, прижимают к себе так, что улетать не хочется. Зейн не может описать то, как он себя чувствует. Он.. Он счастлив, наверное, а как иначе себя чувствовать, когда любимый человек, оказывается любит тебя не меньше, целует тебя так, что кажется, что это твой самый первый поцелуй в жизни...

***

      Они стоят в прихожей Малика долго, просто обнимаясь, целуясь, перешептываясь. А потом Лиам тащит Зейна к себе на крышу, где они пьют этот чай с имбирем, говорят, говорят, говорят, узнают как провели эти недели порознь. Лиам немного играет в обиженного за полное игнорирование его звонков Зейном, но тот легонько целует его, шепчет тихое «Прости, Ли» и Пейн сдается, качает головой и, бурча, требует спеть как минимум пять песен в наказание.       Зейн фыркает, принимает гитару из его руки и поет, Лиам лежит рядом и улыбается. Малик заканчивает первую и, наклонившись, целует его.       Брюнет отстраняется, но продолжает смотреть на Лиама, не торопясь продолжить.       - Зейн? – хитро щурится.       - Да?       - Ведь у тебя сначала по-любому была идея смыться из города, не так ли?       - Ну да. – Зейн не понимает, к чему клонит Лиам.       - То есть ты написал про меня песню по-любому? Зейн краснеет.       - Ты так хорошо меня знаешь? – стеснительно отстраняется. Лиам смеется и кивает. Зейн молчит, теребит струну пальцем, а потом добавляет. - Честно говоря, их три. Если хотите группой записать, то берите вторую.       - Только если ты запишешься с нами, - говорит Лиам, в то время как глаза Зейна становятся просто огромными.       - Ты серьезно? – едва слышно бормочет он.       - Я серьезно.        Зейн мотает головой и не может поверить, хлопает в ладоши пару раз, поет Лиаму две другие, получает поцелуй в губы и счастливо смеется, зная, почему-то зная, что впереди еще очень и очень много такого-же звонкого и счастливого смеха, зная, что Лиам будет рядом и будет держать, оберегать от падений, зная, что он не одинок, зная, что благодаря его персональному солнцу отныне мир всегда будет цветным, ярким и красочным.