Live Like We Should

      На следующий день я упаковал свои вещи в чемодан. Зак должен был отвести нас в изолятор, как только мы соберемся. Я был ужасно зол на Келлина. Он даже не подозревал, сколько проблем у него теперь будет. Ну, теперь я точно отправлюсь в интернат, и в этом виноват только он. - Не могу поверить, что это произошло, - сказал Патрик Келлину. - Да, - ответил нервно Келлин. Он не привык получать наказание. - Может объяснить Морган, что ты не виноват? - спросил Мэтти, поглядывая на меня.       Я дрожал от ярости. Значит это все только из-за меня? Ну да, конечно. Потому что я всегда во всем виноват, и мне не суждено быть пай-мальчиком, как Келлин. - Я, правда, виноват... - пробормотал Келлин. Я слышал сожаление в его голосе.       Я застегнул чемодан. Келлин нервничал, а Мэтти и Патрик со злостью смотрели на меня. - Ты готов? - прошептал Келлин.       Я не ответил ему, просто вышел из домика, не сказав ни слова. Я стоял за дверью, ожидая Келлина и Зака, чтобы отправиться в изолятор. Я приложил голову к стене и вздохнул от отчаяния. Я не разговаривал с родителями с момента, как приехал сюда, но уверен, они точно отправят меня в интернат. Я потеряю всех своих друзей и отправлюсь в место, которое точно возненавижу. Целый год я буду изолирован ото всех. Отстой. - Где Келлин? - послышался голос Зака, я открыл глаза. Я кивнул в сторону домика. - Давай, Фуэнтес, - сказал Зак. - Это не так уж и плохо, ты, все равно, не любил принимать участие в деятельности лагеря...       Я молчал. Зак вздохнул и зашел в домик. Через минуту он вышел, следом за ним шел Келлин. - Пойдем, - сказал Зак, и мы последовали за ним к изолятору.       Мы долго шли за Заком, молча всю дорогу. Келлин поглядывал на меня, но я ничего ему не сказал.       Мы подошли к изолятору - домик на краю леса. Он был такого же размера и выглядел так же, как наш домик или любой другой в этом лагере. Но дорога в столовую будет сущим кошмаром. - Ну, это здесь, - сказал Зак. - Там есть ванная комната, когда идти в столовую вы знаете. - Как? - спросил Келлин. - Я не знаю, как отсюда дойти до столовой. - Вот, - он дал ему карту. - Это должно помочь, но потом вы привыкнете. - Спасибо, - ответил Келлин. - Ну, увидимся позже, ребята, - сказал Зак и ушел.       Я ничего не сказал, просто зашел в домик и оглянулся. Он был старым и темным. Похоже, здесь никто не бывал много лет. Здесь пахло сыростью. Стояло три кровати с постельным бельем, лежащим на каждой из них. Кое-где висели плакаты с дурацкими надписями, вроде "Иисус укажет вам свет". Я услышал, как Келлин зашел. - Какую кровать ты выбираешь? - кротко спросил он.       Я подошел к кровати в самой дальней части комнаты, которая стояла рядом с окном. Я вытащил шампунь, мыло и полотенце из чемодана и бросил его под кровать. Поверить не могу, что этот пиздюк пытается поговорить со мной. Лучше пусть оставить меня в покое, пока я не убил этого ублюдка. - Вик... Мы будем одни в этом домике в течение шести недель, - он вздохнул. - Ты не можешь меня игнорировать вечно.       Я обернулся на него и посмотрел ему в глаза. Он серьезно?! Я медленно подошел к нему, мое лицо в нескольких дюймах от него. Он слегка вздрогнул из-за моего взгляда. - Посмотрим, - я ответил ему впервые после вчерашнего происшествия.       Келлин выглядел испуганным, когда я отошел от него и направился в сторону ванной. Я захлопнул за собой дверь и закрыл лицо руками. Я так хотел поговорить с Майком, узнать, что говорят по этому поводу родители, просто поговорить с человеком. Я не позволю себе стать уязвимым и одиноким. Это для слабаков, а я не слабак.       Когда я вышел из ванной, Келлин сидел на своей кровати и слушал музыку. Подняв голову и увидев меня, он покраснел и отвернулся. Пару дней назад мне понравилось бы, что он поглядывает на меня, но сейчас... мне было все равно. Я взял свои вещи и пошел обратно в ванную, чтобы переодеться. - Подожди, - окликнул меня Келлин, но я продолжал идти. - Вик, мне очень жаль! - я остановился, но не обернулся на него. - Это все моя вина! Я не должен был говорить тогда так и не должен был обвинять тебя в том, что ты воспользовался мной. Это я тогда сделал первый шаг, это было неправильно. Мне так жаль, Вик.       Я обернулся, повернулся к нему, чтобы посмотреть на него. В его глазах было столько сожаления, но было поздно. Мне было похуй на его извинения. Он сделал несколько шагов в мою сторону, я стоял на месте и не двигался. - Больно? - прошептал он и потянулся к моей челюсти. Я схватил его за руку. - Не прикасайся ко мне, - прорычал я. - Вик, я извинился, - в его глазах было столько боли. - И ты думаешь, что все в порядке? - спросил я его. - Ты хоть знаешь, что ты сделал?! - Я принес тебе неприятности... - сказал он смущенно. - Нет, ты даже не представляешь, - я засмеялся ему в лицо. - Слушай, если мы здесь с тобой вдвоем, и тебе не с кем поговорить, то это не означает, что ты можешь говорить со мной. Отъебись от меня и даже не пытайся разговаривать со мной.       Я повернулся и пошел в ванную. Келлин стоял и смотрел мне вслед.

***

      Я не пошел ни на обед, ни на ужин. Я съел несколько пачек чипсов, которые купил перед отъездом. Я просто не хотел никого видеть и не хотел идти вместе с Келлином. Я лежал и смотрел в потолок. Мои родители забрали у меня все, в том числе мою гитару и планшет. Я так нуждался сейчас в этом... Музыка всегда заставляла меня чувствовать себя лучше, и я отдал бы сейчас все, чтобы поиграть на гитаре.       Дверь открылась, и Келлин тихо вошел. Ничего не говоря, он взял свою пижаму и пошел в ванную, чтобы переодеться. Я все еще смотрел в потолок, когда он вернулся в комнату. Он взял с журнального столика свой плеер и лег на свою кровать. - Если ты хочешь одолжить мой плеер, ты всегда можешь это сделать, - сказал он мне. - Я знаю, твои родители забрали у тебя все.       Я не ответил, лишь раздраженно вздохнул из-за того, что он опять пытался заговорить со мной. Что с ним такое? Вчера он меня ненавидел, что же изменилось? - Я видел твои майки с мерчем, ты можешь найти песни этих групп на плеере, - сказал он. - Я имею в виду... - Какую часть предложения "не разговаривай со мной" ты не понял?! - сказал я, садясь на кровати. Он вздохнул. - Вик, мы не можем просто игнорировать друг друга в течение шести недель. - Можем, - ответил я. - Мы ненавидим друг друга, так что будет не очень трудно! - Ты меня ненавидишь? - обиженно сказал он. - Я не ненавижу тебя, Вик... - Что?! Ты сказал, что ненавидишь меня, 24 часа назад. Ты ударил меня в лицо! - Я был просто... Я был не в себе, - он пытался рассуждать. - И я запутался. Я извинился. Что ты хочешь, чтобы я сделал еще? - Ничего, Келлин! - крикнул я. - Абсолютно ничего. Ты можешь не ненавидеть меня, но я ненавижу тебя. Ты понятия не имеешь, что ты разрушил мою гребаную жизнь.       Его глаза наполнились слезами, я застонал от раздражения. Я не позволю своей симпатии преодолеть гнев, который я чувствовал к нему сейчас. - К-как? - его губы дрожали. - Ты всегда нарушаешь правила... Что особенного в этот раз произошло? - Потому что это была последняя капля! - закричал я, он вздрогнул. - Мои родители думали послать меня в интернат, теперь они точно это решили, после того, как меня отправили в изолятор! Вероятно, вернувшись домой, меня сразу же отправят в место, полное гомофобов, которые будут ненавидеть меня, как мисс Морган! Это будет, как лагерь, только я там буду в течение всего года! - Вик, я... - Хватит! - кричал я. - Ты хотел, чтобы я поговорил с тобой, получай! Это ты виноват! Да, я флиртовал, но это ты попросил меня поцеловать тебя! А потом ты начал меня обвинять в этом, и на этот раз я отступил. Я сделал умную вещь, уходя от тебя, потому что не хотел больше проблем. Но тебе же надо было ударить меня и втянуть в эту неразбериху! - Вик, м-мне так жаль! - слезы текли по его щекам. - Я не хочу тебя слышать! - я продолжал кричать на него, чувствуя себя немного лучше. - Слишком поздно. Поэтому, когда ты вернешься домой, и твоя мама ударит тебя по запястьям, просто вспомни, что я, оставив всех своих друзей, буду в интернате. Я не собираюсь лгать тебе, Келлин. Это все твоя вина.       Он закрыл рот, чтобы заглушить всхлипы, выключил свет и укрылся одеялом. Я слушал, как он тихо плачет в темноте, но я просто пытался игнорировать его. Меня начинала охватывать вина, я не должен был кричать на него. Я всегда был дерьмовым человеком. Я причинял людям и боль, но было плевать. Я такой, какой есть.